Лич

«Цену жизни — спроси у мертвых» Первым, что ощутил Алекс Мортимер, был холод. Даже не так — Холод. Невыносимый, терзающий не тело, но саму душу, просто нестерпимый холод. Пожалуй, даже Вендиго в свои лучшие годы не были способны понизить температуру окружающей среды настолько, чтобы живые могли хотя бы приблизительно понять, что сейчас чувствовал некогда великий темный маг. «Сработало», — как-то отстраненно и несколько лениво пронеслось у единорога в голове. Сложный комплекс колдовских ритуалов и отдельно взятых заклинаний сделали свое дело. Трудно просто убить некроманта, но ещё труднее — избавиться от проблемы в лице темного мага окончательно. Эта аксиома в очередной раз была только что подтверждена Мортимером. Устремив пристальный взгляд на крышку саркофага, в котором находилось тело темного мага, Алекс зажег свой рог и волевым усилием с легкостью сдвинул массивную каменную плиту, которая, спустя несколько мгновений, с грохотом опустилась на пол. Звук падения эхом отдался от стен усыпальницы и понесся дальше по залам гробницы, впервые за многие сотни лет нарушив покой лежащих здесь мертвецов. Вздрогнув от непривычных ощущений и захватив телекинетическим захватом корону, что, судя по всему, долгие годы пролежала вместе с ним, живой мертвец осторожно покинул каменный гроб, стоящий в самом центре шестиугольного помещения. Уцепившись взглядом за вмурованные в стены кристаллы-светильники, освещавшие помещение мягким неровным светом, который, впрочем, был совсем не нужен мертвецу — он и так прекрасно видел в темноте, Алекс констатировал, что место его погребения было весьма и весьма достойным. Шестиугольный зал, в центре которого находился его саркофаг был своеобразным местом, где отмечались заслуги всех трех полков армии двух сестер, что в свое время встретили свой конец вместе с Мортимером, вынужденные сражаться против превосходящих сил грифонов. Алекс попытался вспомнить детали и подробности последнего боя, но память, извиваясь как змея, словно в насмешку над своим обладателем упорно отказывалась проливать свет на события минувших дней. И чем больше единорог думал о былом, тем сильнее понимал — что-то пошло не так. Не только последние дни жизни остались где-то за бортом, целые месяцы, даже годы пропали из памяти некроманта, не давая никаких сведений о прошлом. Досадливо цыкнув, живой мертвец вновь обратил свое внимание на помещение. Давно истлевшие штандарты полков, лишь отдаленно сохраняющие свой прежний вид благодаря остаткам заклинаний стазиса, свисали с потолка, а в каждом из шести углов помещения тоже стояли саркофаги — пусть и менее помпезные, чем у некроманта. Разглядев надпись на одном из них, неживой единорог понял, что в них лежат старшие офицеры полков. Каждому погибшему была посвящена небольшая эпитафия, и Алекс, движимый любопытством, прочел надпись на уже своем саркофаге: «Здесь лежит Алекс Мортимер. Единорог великой силы и воинского умения. Первый принц Эквестрии. Принц не по крови, но по заслугам. Спи же вечным сном, храбрый воитель.» Задумчиво уставившись на корону, до сих пор находящуюся в облаке магии, Мортимер с недоверием покосился на надпись, а потом безудержно засмеялся, и даже страшный холод, мучающий живого мертвеца, не мог остановить этот практически безумный смех. Со стороны Алекс мог бы показаться стереотипным злодеем, который вот-вот разразиться речью о своих планах, но, как бы то ни было, ему было действительно смешно. «Значит, «Если ты и станешь принцем, то только после своей смерти!». Вот как значит, да, Луна? Кто бы мог подумать, что она настолько обидчива и мелочна? Хотя, шутка хороша, не спорю. Интересно, как она уломала солнцекрупую на это? Ну ничего, я тоже умею смешно шутить», — подумал некромант, пытаясь более-менее прилично разместить символ власти на своем черепе. Когда украшение, наконец, приняло приемлемое положение на голове, Алекс мысленно хмыкнул и решил, что ему пора бы убираться отсюда. В конце концов, у него была одна вполне конкретная цель — снова стать живым. Желательно, имея бессмертное или очень долгоживущее тело. Увы и ах, несмотря на все плюсы, в бытии нежитью была уйма минусов, и терзающий сознание Холод — лишь один из них. Единорог прекрасно осознавал, что теперь он лишен очень большой части удовольствий, доступных лишь обладателям плоти — вкус еды, запахи, развлечения с кобылками и многие другие приятности, увы, живому мертвецу отныне были недоступны. И осознание происходящего было весьма и весьма болезненным. «Как бы то ни было, это все равно лучше, чем окончательная смерть». Однако, следующие несколько десятков часов некромант провел, приводя свою память в порядок — пробелы в оной сильно напрягали, однако, навыки тела и знания о магии остались вместе со своим обладателем в полном объеме. Ну, почти. Ещё одной насмешкой судьбы был занятный факт — Алекс просто не помнил, как вернуть себе «мясцо» на кости. И этот досадный факт очень сильно угнетал сознание немертвого. Теперь, более-менее разобравшись в том, чего именно ему не хватает, и, проверив работу некоторых заклинаний, Мортимер стал искать выход из усыпальницы. Судя по всему, для павших в том бою с армией Империи Грифонов возвели настоящую гробницу, вот только причины подобного темному магу были решительно непонятны. Слишком много чести — ресурсы и труд, которые понадобились бы для создания подобного подземного комплекса для нескольких тысяч солдат, было бы куда рациональнее потратить куда-нибудь ещё. Впрочем, все эти рассуждения так и остались рассуждениями. Без фактов размышлять о происходящем было попросту бессмысленно. Зато во весь рост встал другой вопрос: Как, не имея соответствующих знаний, стать живым? Путем логических размышлений, был сделан вывод — эти знания необходимо было получить. Где? Вероятно, можно было попытать счастья в архивах замка Двух Сестер, или вовсе в Кристальной Империи. Конечно, подобные специфические знания вообще не факт, что там были, особенно учитывая нелюбовь правящих родов к подобной магии, однако, это было лучше, чем отсутствие плана действий в принципе. Впрочем, были и другие источники, где можно было поискать такого рода знания, но к ним темный маг предпочитал не обращаться без ОЧЕНЬ веских причин — себе дороже выйти может. Помимо прочего, присутствовала огромная вероятность того, что мир кардинально изменился — судя по следу многовековой пыли, а также тому факту, что тело единорога успело истлеть, оставив после себя лишь скелет, поддерживаемый темной магией, а также нескольким другим факторам, с момента его смерти прошло вовсе не несколько дней, как надеялся Алекс. Вопрос лишь в том, сколько лет минуло с тех пор? И как сильно изменился мир? Немертвому был нужен кто-то, кто прольет свет истины на происходящее, но он резонно полагал, что кто бы то ни был вряд ли будет настроен на задушевный разговор с мертвецом из склепа. Хотя, это не слишком сильно волновало некроманта — в конце концов, неразговорчивого собеседника всегда можно было заставить поделиться заветными знаниями. И совсем скоро Мортимеру должен был представиться случай утолить свой информационный голод. Единорог неумолимо приближался к выходу из могильника, оставив позади бесчисленные залы-усыпальницы и длинные анфилады коридоров. Внушительных размеров каменная дверь высотой где-то в два роста земнопони изнутри была искусно украшена фреской, на которой, судя по всему, был продемонстрирован тот самый бой пони с грифонами. С небольшой долей самолюбования Алекс заметил маленькую фигурку себя самого, выточенного в камне ворот. Ухмыльнувшись вырезанной в камне фразе: «В жизни — война. В смерти — покой», ибо покоем, по крайней мере, для одного отдельно взятого мага, здесь совсем не пахло, Мортимер приблизился к двери, как на самой границе восприятия за слоем камня в нескольких десятках метров от входа в могильник, он почувствовал двух живых существ, которые, судя по всему, направлялись прямо в сторону захоронения. «Судьба — странная штука. В один момент ты думаешь, что сел в очень большую лужу, а буквально через секунду тебе кажется, что все не так уж и плохо. Информаторов даже искать не придется», — пронеслось в голове у некроманта, решившего немного повременить с выходом из по-своему «уютного» склепа. Тем временем, ничего не подозревающие жертвы грядущего допроса заметили внушительных размеров каменную дверь, торчащую из холма, и направлялись прямо к ней, чтобы рассмотреть её по ближе. — …А я говорю тебе, я не видела эту штуку, когда ходила выбирать место для пикника! — прозвучал первый голос, очевидно, принадлежащий какой-то кобылке. — Ага, и ты не увидела такую большую каменную дверь, на которой вдобавок что-то написано? Этот точно не тот сюрприз, который ты мне приготовила, Флора? — прозвучал второй голос, тоже женский. — Нет! Лайт, сюрприз должен был быть совсем другим! Я вообще-то собиралась показать тебе одно очень красивое, но маленькое озеро, а не… Вот это. Что это вообще? — две кобылки буквально остановились напротив двери. — Это дверь. — Как будто я без тебя этого не знаю! Ты можешь прочитать, что здесь написано? По мне так слишком неразборчиво… — Тебе вообще все кажется слишком неразборчивым… Могу… здесь написано… Кхм: Путник, пойди возвести принцессам в нашем доме, Что, их заветы блюдя, мы все здесь костьми полегли. Не победили, как яки при Йакутане, Не отступили — и пали от дома вдали. Путник, взгляни, здесь трава необычно густая, Лучшей росою струится поныне земля — Кровью героев, что латами гордо сверкая, В жертву народу отдали за правду себя. Армия Гровера, вся Грифония десятками тысяч, Небо покрыла убийственной жадной толпой, Даже у Яков их дикий клич могли бы услышать, Вой смертоносный жестокой лавины грифонской. Длинными копьями точно разила фаланга, Грозно сверкали клинки, на погибель врагам. С фронта и тыла идут… Атакованы с фланга… Бейтесь за жизнь и свободу родным очагам! Все полегли — ни один добровольно не сдался, Раненых не было — трупы достались врагам. Принц среди первых погиб — как средь первых сражался, Вместе с другими сполна отплатив грифам по счетам. Вспомни же, пони, о подвиге славном, Мимо идя, свою голову низко склони. В жизни есть много вещей, только помни о главном, Честь и свободу всегда неизменно храни.* Одна из двух кобылок, наконец, замолкла, а Алекс мысленно присвистнул — после смерти из них явно сделали героев. Быть может, та битва имела какие-то особенные последствия? И снова неизвестность, ведь некромант не помнил практически ничего из последних дней своей жизни. Однако обе кобылки продолжали молчать, а сам немертвый тоже не издавал никаких звуков из-за двери. — Ты когда-нибудь слышала о том, что в Эквестрии был какой-то другой принц кроме Блюблада? — как-то слишком тихо спросила Флора. — Нет. Как думаешь, что за этими дверями? — Могильник, — неуверенно ответила пони, и пространство на минуту снова погрузилось в тишину. — Ну и что мы будем делать? Прости, но мне как-то расхотелось идти на пикник, — с легко слышимой грустью в голосе ответила пони, которая читала надпись на двери. — Думаю, нам следует отложить пикник на другой раз. Ну, наверное, доложим о находке в мэрию Мейнхеттена, пусть они разбираются. Пойдем что ли обратно? — как-то неуверенно сказала Флора. Именно в этот момент, Алекс решил, что пришла пора действовать. Телепортация — одно из обязательных заклинаний любого уважающего себя единорога-боевика, как всегда прошла без сучка и задоринки, переместив живого мертвеца за спины двух кобылок, которые уже разворачивались, и теперь в ужасе застыли, увидев возникшего у них перед носом скелета. Две кобылки — бежевая единорожка с небесно-голубыми глазами и кьютимаркой в виде белоснежной звездочки, а также земная пони салатового цвета с карими глазами и кьютимаркой в виде какого-то цветка буквально были парализованы от страха, а вот темный маг не медлил. В мгновение ока обе пони оказались окутаны магическим полем, не позволяющим им пошевелиться. Кобылки хотели закричать, но не могли издать ни звука как бы ни старались. — Дамы, позвольте представиться, принц Эквестрии Алекс Мортимер, к вашим услугам. Мне, право, весьма неловко, но вам придется ответить на ряд моих вопросов. Я очень надеюсь, что мы с вами придем к полному взаимопониманию и не доставим друг другу неприятных мгновений. Во всяком случае, не больше, чем необходимо. Кивните, если осмыслили происходящее, — сказал скелет, рассматривая двух кобылок через провалы глаз, внутри которых легонько горело черное пламя. Спустя несколько минут, во время которых пони явно пребывали в истерике, всячески пытаясь как-то дернуться и закричать, Лайт и Флора встретились более-менее осмысленными взглядами, после чего неуверенно кивнули. Впрочем, кивок — это все, что было им позволено. — Прекрасно, я рад, что общаюсь со столь сообразительными и очаровательными кобылками. Ваши имена мне известны, мое вам тоже, так что перейдем сразу к делу. Вопрос первый. Какой сейчас год? — Почти тысяча лет от изгнания Найтмер Мун, ваше высочество… — очень тихо ответила единорожка. Мысленно поморщившись, Алекс продолжил допрос: — Прекрасно. Будьте так любезны, устройте мне экскурс в историю Эквестрии. Боюсь, я слишком сильно отстал от жизни, — в конце Флора нервно хихикнула, после чего с ещё большим ужасом в глазах уставилась на немертвого единорога. Следует сказать, что заклинание, до сих пор поддерживаемое Мортимером, ограничивало движения всех частей тела кроме головы и шеи, к тому же темный маг прекрасно чувствовал все попытки хоть как-то изменить свое положение в пространстве и особенно бдительно следил за единорожкой — мало ли, какой фокус она могла выкинуть. Так вот, обе кобылки пусть и пришли в сравнительное пригодное для диалога состояние, но все ещё дрожали от страха как тонкий листик на ветру. А тем временем молчание затягивалось, ведь ни одна пони не решалась как-то начать разговор, в результате чего обе кобылки снова начинали скатываться в новый приступ истерики. «Ну неужели я настолько страшный? По-моему, вполне симпатичный скелет…» — Вы можете не так уж и сильно бояться меня. Я не кровожадное чудовище и мне чуждо причинение страданий ради страданий. Так уж вышло, что вы бы вряд ли поделились со мной необходимой мне информацией добровольно, поэтому мне приходиться пользоваться несколько неприятными методами. Вам не стоит трястись от ужаса при моем виде, — произнес некромант, пытаясь хоть немного успокоить пони, хотя и очень и очень сильно лукавил при произнесении подобного высказывания. Все дело в том, что Холод, ни на секунду не прекращающий терзать сознание единорога, судя по всему, можно было как минимум отодвинуть на задний план, буквально высосав жизнь из живых существ. Признаться, Мортимер с трудом удерживался от того, чтобы не «осушить» хотя бы одну из двух кобылок, сейчас замерших перед ним. — Скажите, принц Алекс, — видимо, собравшись с духом и приняв какое-то решение, начала салатовая пони, как-то особенно затравленно поглядывая на некроманта. — А что будет после того, как мы ответим на интересующие вас вопросы? — это был действительно хороший вопрос, накинувший воображаемых очков уважения в копилку к земной пони. — Дельный вопрос. Вам придется до поры до времени побыть моими сопровождающими в обновленном мире. У меня есть способы обеспечить вашу лояльность, а также вписаться в общество пони, — сказав эту фразу, единорог, не прекращая удерживать своих собеседниц на месте, наложил на себя твердую устойчивую иллюзию самого себя при жизни. И в то же мгновение перед двумя пони предстал не оживший скелет, буквально на глазах вылезший из своего склепа, но мускулистый светло-серый единорог с глазами аквамаринового цвета и меткой в виде раскрытой где-то посередине книги. Мягкая понимающая улыбка, приятный голос, которым немертвый уверенно играл, хотя и не имел голосовых связок, и подходящая под стандарты красоты кобылок внешность делали его достаточно привлекательным, если бы не одно существенное «но». Обе пони прекрасно понимали, кто именно скрывается под личиной живого единорога. — Я удовлетворил твое любопытство? — слегка приподняв иллюзорную бровь, поинтересовался Мортимер. — Да, ваше высочество, — чуть более спокойно, но все ещё нервозно ответила пони. Наверняка, они хотели поинтересоваться про «способы обеспечения лояльности», но, видимо, не решились задать этот вопрос. — А теперь приступим… — произнес некромант. За следующие три часа Лайт и Флора сумели дать Мортимеру некоторую общую базу знаний о том, что происходит в Эквестрии конкретно в данный момент. Темный маг даже выпустил пони из захвата, тонко намекнув на то, что им бы лучше не выкидывать глупых фокусов. Поняли, прониклись. Алекс был бы совсем не против углубить свои знания о том, что происходит и уже произошло, однако в отличии от него живые пони не были лишены потребностей в отдыхе и пище. — Алекс, — по имени обратилась к немертвому единорожка. — Как бы это сказать… — неуверенно продолжила она. — Мы с Флорой собирались на ночевку на природе, все взяли с собой… — тут она скосила взгляд на седельные сумки у себя и у подруги… — В общем, нам бы отдохнуть и поесть… — после этих слов внутри пони ощутимо сжалось, пусть она старалась этого не показывать, но Лайт все ещё страшно сильно боялась ожившего мертвеца и не доверяла ему, в любой момент ожидая какой-нибудь пакости. Возможно, смертельной. Даже не смотря на его располагающее к себе поведение и тот факт, что немертвый легко согласился на то, чтобы к нему обращались по имени. — Конечно. Кажется, ты говорила, что недалеко отсюда находится какое-то озеро, у которого вы хотели остановиться? — как ни в чем ни бывало спросил у Флоры единорог. — Д-да, это недалеко отсюда, — слегка запинаясь, ответила пони. — Ну вот и хорошо. Там вы и отдохнете, а я посторожу ваш покой. Позвольте вашу поклажу, леди, — сказал единорог, взваливая сумки обоих пони на свою иллюзорную спину, тем самым пытаясь проявить толику вежливости. Увидев легкую благодарность во взглядах кобылок, Алекс понял, что не ошибся. В конце концов, ему явно предстояло провести с ними ещё не один день, а фундамент хороших отношений как раз строился из таких маленьких мелочей. Сейчас они до одури боятся его, но в будущем хорошее отношение этих пони явно пригодится. — Итак, пока мы идем, скажите, чем бы я в будущем мог загладить свою вину за нашу не самую приветливую встречу? — спросил единорог, своим вопросом, кажется, вогнав обеих пони в ступор. — Мы, подумаем, — осторожно ответила Флора. — Алекс, а можно у тебя кое-что спросить? — каким-то странным голосом обратилась к нему Лайт. — Если тебе это не повредит, я отвечу. — Повредит? — с недоумением спросила единорожка. — Воистину верно утверждение, что во многих знаниях — многие печали. — Кхм. Ты показался мне неплохим пони, — она чуть подернула ушками, словно сомневаясь в своих словах. — Почему бы тебе не обратиться к принцессе Селестии с чем бы то ни было? Я уверена, она тебе поможет, если в твоей проблеме не будет чего-то неприемлемого. Ты ведь когда-то знал её, а судя по тому, что мы прочитали на входе в гробницу, вы были настоящими героями Эквестрии! Она очень милосердная и добрая правительница, и я уверена, что она бы могла помочь вам в чем бы то ни было… — под конец своего маленького выступления бежевая пони понизила голос почти до шепота. В то же время Мортимер приподнял левую бровь и фыркнул. — И как ты себе это представляешь? Мне заявиться в… Кантерлот, да? Так вот, мне заявиться в Кантерлот и выдать что-то в духе: «Привет, Тия, давно с тобой не виделись, как делишки? Я вот тут снова живу, но немножко не до конца, не могла бы ты мне помочь в одном дельце?», — с тонной скепсиса в голосе ответил темный маг, внимательно наблюдая за реакцией пони. — Какой бы «милосердной» и «доброй» она не стала за время моего отсутствия, она скорее попытается радикально решить мою проблему. В результате мы как минимум знатно попортим королевский дворец, а как максимум кто-то из нас отправится в Вечнозеленые Луга. В этот раз окончательно. Да и к тому же… Я далеко не самый хороший пони, — после этих слов в очередной раз установилось молчание, которое продлилось до самого озера. — Ладно, располагайтесь, дамы. Я помогу вам с обустройством стоянки и останусь на часах до самого восхода солнца. После чего мы с вами продолжим наше увлекательное путешествие. И… Не совершайте глупостей, хорошо? — произнес живой мертвец, оглядывая нервно кивающих кобылок серьезным взглядом.