Вопрос на засыпку

Длинный и тёмный коридор мрачной крепости освещался двумя тусклыми факелами и заканчивался огромной закрытой решётчатой дверью, за которой было небольшое помещение с крупным булыжником на полу. За узкими щелями решёток на стенах камер завывал ветер, который даже в редкие светлые дни не прекращал своё заунывное пение. Здесь, почти на самом нижнем уровне тюрьмы Азкабан, в потёмках и почти что вечном холоде «отдыхали» и готовились к своему последнему пути самые отъявленные преступники, головорезы и мучители волшебного мира. Отребье, не заслуживающее жизни. В мирное время довольно сложно увидеть здесь хотя бы одного заключённого. Но после недавно отгремевшей войны, что в анналы истории войдёт под названием Второй Магической, в камеры этого гостеприимного местечка попали оставшиеся в живых и не сумевшие вовремя ускользнуть от правосудия представители террористической организации «Пожиратели Смерти», а также один оборотень. Семь уголовников-смертников, которых в назидание остальным, или ещё Мерлин ведает по какой причине расположили поближе к помещению с крупным, полтора на полтора метра, чёрным матовым булыжником алтаря. — Алекто… — хриплый голос мужчины в грязном и мокром от сырости костюме обратился к женщине, которую он не видел. Ответом ему послужил чих оборотня из камеры напротив, шум волн и звук разбивающихся капель. Внезапно один из факелов на мгновение потух. — Се… сестрица! Сестра… — от тоски и радости, некогда симпатичный мужчина упал на холодный пол тюрьмы. Не нашлось места слёз или других эмоций. Человек, вернее, то, что от него осталось, лёжа на полу уставился в стену. Последний кирпич, составляющий фундамент его личности и удерживающий его по эту сторону Грани был уничтожен. Воля к жизни давно была уничтожена, веры и надежды во внезапное спасение давно мертвы. — Её душа будет жить, Амникус, — отозвался из соседней камеры другой мужчина с жутковатой татуировкой черепа со змеёй. — А нам даже этого не грозит. — Вы все, русские, такие любители пофилософствовать? — Грейвульф… Что бы ты ещё понимал, — фыркнул ему мужчина в ответ. — А мне и не надо. Жаль, что не сдох тогда у стен этой вашей сраной школы. Не мариновался бы здесь в такой славной компании уже третий месяц. Тот, кого обозвали русским, хрипло рассмеялся, выставляя напоказ свои оставшиеся четыре зуба. — Наша, говоришь? Да тут едва ли половина из нас училась в ней. — Какая мне теперь, блядь, разница? Какого хера твой лорд решил повыёбываться в этой эпичной дуэли с Поттером? — О, волчок, у тебя всё ещё остались силы на такие эмоциональные посылы? Который раз мы уже мусолим эту тему? Ты знаешь, что такое безумие? — русский волшебник с довольной, но весьма болезненной ухмылкой, решил ещё немного повыводить из себя разъярившегося оборотня. — Отъебись, всё равно заняться нечем. Скоро припрутся дементоры и опять начнётся пиздец, а тут и без этого далеко не люкс. — Первые отсидки они такие… — Катись-ка ты нахуй, тролль доморощенный! Я не знаю о чём тут вообще ещё можно поговорить. Твои очешуительные истории про походы по чешским борделям доканают даже мёртвых. А остальные истории мы и так уже все на десять раз пересказали. — Не все, мой дорогой друг. Не все. — Если это очередная говённая история про шлюх или твой пиздёж про Карловы Варны, то я тебя на лоскуты порву… Хриплый смех снова раздался в коридоре, а взбешённый оборотень продолжал сыпать оскорблениями и виртуозно материться. Так продолжалось минут десять, пока оборотню не надоело. — Я имел в виду нашего славного мальчика, что сидел тут ещё до нашего появления. — Сразу бы так и сказал, кусок дегенерата. Дальше последовал новый виток ругани и смеха, который, впрочем, завершился проявленным интересом со стороны оборотня, пытавшемуся в очередной раз разговорить молодого человека, который сидел в самой ближней к помещению с булыжником камере, напротив небольшого закрытого подсобного помещения. — Уайт. Парень не отвечал. Другим Пожирателям иногда казалось, что он вообще умер, но миска с тем гуано, что по ошибке или недоразумению в этом месте считалось едой для заключённых, приносилась каждый раз. Значит молодой преступник жив. — УАЙТ! Звук эха гулко отразился от сводов помещения, после чего наступила звенящая тишина. Только капли воды разбиваются о камень полов. — УАЙТ, сука! — Он тебе не ответит, у тебя воняет из рта. — Пошёл ты… Уайт! — Отвалите, фашисты. Ни разу я никакой не Уайт. Василий Котов. И заткнитесь уже наконец. В ответ на краткую отповедь на непонятном для оборотня языке, всех окружающих как будто оглушило. На секунду даже возникло ощущение, что затих протяжный стон ветра. — Русский? Ты как тут оказался? Что за хрень? Ты же школьник из Хога? — Он тоже русский? Пиздец вас тут развелось! — Просто заткнись, Грейвульф, сейчас, кажется будет тебе история. — Будет, Антон, будет. Вашу ругань достало уже слушать. Жить мне, судя по всему, осталось не очень долго. Меньше двух суток, дал бы себе часов тридцать. Так что можно и таким ублюдкам, пожалуй, рассказать одну отличную историю напоследок. — О, малой, а ты не охуел ли часом? — раздалось из более дальних камер. — Рассказывай! Молодец, волчара! — Будет вам. Хоть я вас всех ненавижу, но тем не менее… — Антонин, о чём он? Мелкий, говори по нормальному! — Лучше меня сильно не перебивать. История длинная, а я не хочу перепрыгивать с темы на тему. — Не тяни, малыш… — захрипел, ненадолго очнувшийся от своего ступора Амникус. — Нам тоже недолго осталось. — Ещё раз повторю, не перебивайте. У меня нет ни единого резона врать, а также мне совершенно безразлично ваше мнение на этот счёт. Не собираюсь никого и ни в чём убеждать. Повторюсь, меня зовут Василий Котов. Или звали так раньше, и мне это имя нравится больше. Родился шестого мая тысяча девятьсот девяносто девятого года в городе Пермь. Есть такой городок в одной небольшой стране на севере Евразии, слышали, наверное? Я не был рождён волшебником. Ходил со всеми в детский сад, потом в школу, потом в институт, армия, работа. Крепкая семья, младший брат, неплохие перспективы в жизни. Было и место драме и неудачам, но в целом жизнь шла в гору. После школы поступил на бюджет в отличный IT-универ, выучился на программиста и в качестве хобби — на сисадмина пары известных в мире простецов операционных систем. Потом была армия, о которой не очень хочется вспоминать, но и там не было плохо. Вернувшись, через университетских друзей устроился на работу и через какое-то время съехал от семьи и ушёл в самостоятельное плаванье. На двадцать шестой день рождения моего друга Серёги у нас был запланирован шашлык на даче у его предков, в компании старых друзей. Как сейчас помню ту апрельскую пятницу, когда мы сели в его старенькую «Приору». Вечер наступал стремительно, в девятом часу было довольно темно. Мы ехали по неосвещённой дороге в паре километрах от конечного пункта прибытия, весело шутили, тихо играло радио. Нам не суждено было доехать. Последнее что удалось запомнить из 11 апреля 2025 года — свет фар КАМАЗа, выскочившего на встречную полосу, скрип колёс, удар и…