Раф под нашей крышей.

Взрыв. Игорь прикрыл руками голову и лег на дно лодки лицом вниз. Чуть погодя, чуть успокоив бешено колотящееся сердце, дернул за подол рубашки Разумовского и рывком опрокинул вниз. Ещё один взрыв. Сережа дрожащими руками убрал налипшие на лицо волосы и облизал губы. Запах озона стал гуще, уши заложило, но Игорь что-то кричал, хватая Разумовского за лицо. Ударил раз по одной щеке, по другой, ударил в третий раз со всей силы. Глаза Разумовского стали яснее, но и краснее от слез. — Руками! — Гром шлепнул его по запястью. — Башку! Руками! Разумовский не понял. Вода за бортом холодила его колени и грудь, подбородок скользил в кровавой каше, испуганный Гром следил за тем, чтобы он не делал лишних движений. Взрыв. Сережа перестал чувствовать правую половину лица. Крови стало больше, она согревала лодку, пока беспокойная ледяная вода билась о борт. Пот стекал по вискам на скулы, щипал незажившие раны от ударов. Игорь шипел. Сквозь мутную пелену пыли и слез Разумовский видел, как Гром, зажав нос одной рукой, приподнялся на локте другой и выглянул наружу. Взрыв. Безвольное тело тяжело упало, теряя всякий интерес и к Сереже, и к ситуации в целом. Взрыв. Разумовский успел протянуть Игорю руку, а потом и сам не лишился чувств. Следующий взрыв произошел в голове Сережи. Его оглушили крики птиц, животных и чего-то ещё, что он не мог опознать. Тело болело так, будто каждую его кость старательно выдернули из сустава и провернули раз десять. Раны зудели, некоторые высохли до корки, а уши щипало изнутри, как при отите. Сережа сжал ладонь. Сам он лежал на спине; ноги согнуты, колени прижаты друг к другу. Он спал так, когда жил в детском доме. Олег сначала посмеивался, потом привык, даже сам пару раз так засыпал. Сейчас рядом не было ни Олега, ни кого-либо ещё, кто мог бы стукнуть его по лодыжке и скинуть на бок просто так, из вредности. Пальцы сжали мокрый песок. Разумовский сомневался в ощущениях, запустил руку дальше, ощупал. Один глаз у него заплыл и слипся от залившей ресницы крови. Чуть приоткрыв другой, он увидел чистое, голубое небо. Но ничего больше. Ни солнца, ни звёзд, ни высоток, ни коптеров. Сережа оперся на локти, поднимаясь и оглядываясь. Первое, что заметил Разумовский — торчащую из разбитой лодки руку. Он вскрикнул, и в горле этот звук отозвался сухостью и болью. Сережа кинулся вперёд, игнорируя слабость в ногах, побежал к воде и, не разбираясь, запрыгнул в лодку. Гром лежал на животе. Одна его рука по прежнему находилась у лица, другая под странным углом высунулась за борт. Сломана. Но это не так важно, как-то, жив он вообще или нет. Сережа чуть не поскользнулся на крови с грязью. Он взял Игоря за волосы и чуть приподнял голову. Пристально всмотрелся в его лицо. Нос разбит, губы приоткрыты и перепачканы кровью. Над бровью очередной порез, почти симметричный старому шраму. Однако, он дышал. — Игорь! — позвал Разумовский, чуть хлопнув того по щеке. — Игорь! Вторая пощечина вышла хлесткой, напоминающей Сергею о том, что парочка его костей тоже наверняка сломана. Он заметил, как дрогнули громовские ресницы и, как в его груди зародился хрип возмущения. Но где-то там и застрял, когда его опередил стон боли. Разумовский схватил его за плечи и усадил спиной к искореженному борту. — Ты как? — спросил Серёжа, отплевываясь от грязных волос. Игорь скулил с большими паузами, пытаясь отдышаться и хоть немного прийти в себя. Разумовский успел оглядеться. Вода, песок, густые заросли и скалы. Солнца выглядывало из-за деревьев, подобных которым Сережа даже в учебниках не видел. — Сука, — прошептал Гром, ощупывая сломанную руку. — Лучше не надо, — предупредил Сережа. — Нахуй иди, — Игорь упрямо мял предплечье. Через куртку он пытался проверить, насколько все плохо, но даже здоровая рука его не слушалась. По всему телу прошлась колкая волна боли. — Блять, да хватит! — Разумовский схватил его запястье и поднял, вздергивая всего Грома. И Игорь заново открыл глаза. Непонимание боролось на его лице с яростью пойманного в ловушку зверя. — Я не знаю, где мы, — Сережа не отпускал его руку, наоборот, дёрг периодически, чтобы держать на себе внимание. — просто не понимаю. Но мы здесь, и нам нужно выбираться. — Слышь, Доктор Зло, — Игорь утер плечом кровь из треснувшей в носу раны. — а это не твои ли дружки нас сюда притащили? — Подумай головой, Игорь, зачем кому-то делать это? — В «Последнего героя» поиграть, — Гром отдернул своё запястье, и Сережа инстинктивно выставил руки в попытке защититься. — если мы здесь, то это кому-то нужно. Но, если ты никуда не смылся… Этот «кто-то» не любит нас обоих. — Да сдались мы! — рявкнул Разумовский. — Это из-за тех взрывов. Нас куда-то унесло. Это не Питер, не Балтика, я не знаю что это вообще. Взрыв. Новый. Сам себя не понимая, Игорь оттолкнул Сережу, роняя его на песок, и схватился обеими руками за голову. Но звук был далеко. Не так, как в Питере. Пыль и дым тянулись из джунглей. — Туда! — вскочил на ноги Разумовский. — Ебанулся! — заорал Игорь и бросился следом. Сережа вскакивал на камни, хватался за ветки и лианы, протискиваясь в заросли. Белая рубашка цеплялась за кусты. Гром опознавал его только, как белое пятно с рыжей башкой и прислушивался. — Стой! — кричал Игорь, пугая птиц, спотыкаясь о влажные валуны. — Стой, придурок! И ломился дальше. Когда прозвучал новый взрыв, ему заложило правое ухо, а белая фигура впереди свалилась на землю. Гром нагнал его только из-за этого. Раздвигая папоротники и какие-то лишайники, он утопал в зелёном блеске. Сумасшедшие голубые глаза Разумовского смотрели вперёд, а разбитые губы от удивления приоткрылись. Игорь заметил то, за чем гнался ебанутый. Перед ними стояла каменная арка. Внешняя её сторона была отделана острыми белыми зазубринами, напоминающими разверзнутую пасть гигантского чудовища. Прямо за ней — те же джунгли, но менее густые. Среди булыжников развороченные руины под слоем пыльной взвеси. — Поднимайся, — не сводя глаз с арки, Игорь похлопал Сережу по лопатке. С той стороны входа кто-то мелодично мычал. Гром едва различал звуки, зато чувствовал струйку крови, стекающую по шее из уха. От одной пальмы к другой кто-то двигался. Сережа пальцем указал на вещи неизвестного, сваленные в кучу между замшелых камней. Военный рюкзак в пустынной раскраске и полинявшая джинсовая куртка с вышивкой из китайских иероглифов. Но уже в следующее мгновение глаза Разумовского остекленели от страха, а Игорь ощутил холодный конец ножа на своём затылке. — Что за слежка, касатики? — спросил низкий, обманчиво-ласковый голос. Сережа попытался перевернуться, но к земле его прижал ботинок. — Я вас раньше не видел, — задумчиво протянул незнакомец. Солнце создавало нимб за его головой, при этом затемняя все черты лица. Джинсы в пестрых заплатах разных размеров и форм, на мощной груди растянулась красная майка. — Поговорите со мной, что-ли, я же не кусаюсь. Игорь бы поспорил. — Мы не знаем, где мы, — сказал Сережа тихо и кротко. — наша лодка на берегу. Мы попали в шторм или что-то подобное. — Да ладно? — хмыкнул мужчина сверху. — Знакомая ситуэйшн. А что, подойти, дорогу спросить не могëм? Надо сидеть, как мыши? Гром выдохнул, слыша, как приставленный к его голове нож скользит за пояс незнакомца. — Повезло вам, пацаны, — протянул он руки. — до вас нам вынесло трупачок. Стрëмненько, однако. Игорь поднялся без помощи и здоровой рукой схватил незнакомца за лямку майки. Мужчина был пониже него, но крепче, так что попытка Грома контролировать ситуацию — блеф. — Игорь? — тихонько позвал Сережа, поглядывая то на него, то на нахально лыбящегося незнакомца. — Дракон, — представился тот. — полегче, Печкин, руку поломаешь. — Ничего, в нос я тебе и так попаду, — обещал Игорь. — Сергей, — попытался вклиниться Разумовский. — это Игорь. — Очень приятно, — вежливо кивнул Дракон, звуча при том довольно нагло. — добро пожаловать в Динотопию, братцы! Пользуясь непониманием, Дракон аккуратно выдернул свою майку из лап Грома, цокнув языком на оставшееся там пятно крови. — Вам надо в Город Водопадов, — сказал он, вылезая из папоротников. — это наш центр. Вроде как, столица, «Жемчужина Полонго». Там вам все подробно объяснят и покажут. Свою куртку Дракон отряхнул и затолкал в большой карман рюкзака. — Ну, чо хлебальнички-то закрыли? А как же торг, гнев, депрессия? Так быстро смирились или…? Лицо Дракона едва не сползло на сторону, как у мультяшки «Луни Тюнз». Разбитый нос хлюпнул, а кулак Игоря заныл. — Да что с тобой не так? — Сережа заметался между тем, чтобы ударить Грома и кинуться к Дракону, извиняться. — Он — наш единственный путь домой, понимаешь ты или нет? И ты этот путь только что проебал! — Да какая нахуй Динотопия? — бросился в оборону Игорь. — Ты понимаешь, какую хуйню он городит? Нас где-нибудь в Крыму выкинуло или в Анапе, а что это за Кракозябра говорит не ебу! Дракон сплюнул кровь, но улыбаться не перестал. — Ожидаемо, — сказал он. — я много лет назад положил троих местных, когда мне выкатили эту телегу про остров, Динотопию и бла-бла-бла. Перебесишься ещё, Игорек. А за нос обидно, знаешь? Я тебе припомню, как освоишься. Сережа толкнул Игоря, когда тот раскрыл рот, чтобы выплюнуть угрозу или ругательство. Зубы клацнули друг о друга. — Ты довезешь нас до города? — Ну, «довезешь» это громко сказано. До вокзала — доведу. Оттуда сами. Дождетесь караван и вперёд. — Караван? — Сами увидите, говорить мне тяжеловато теперь, — Вадим снова сплюнул. — Козёл ты, Игоряш, такой красивый нос поломал. Ай-ай-ай, как только мамка такого засранца воспитала? Под предводительством Дракона они вышли из зарослей, и только тут, обернувшись, Игорь понял, что арка — вовсе не арка, а замшелая скульптура гигантского чудища со змеиными глазами и шипами по всей роже. В полнейшем молчании, он размышлял о том, куда они все-таки угодили и куда теперь идут. Думал о доме, о подрывнике, обо всем, на что сейчас повлиять никак не мог. Адреналин чуть успокоился, и боль дала о себе знать. Судя по тому, как плелся Разумовский, прихрамывая на одну ногу, с ним произошло то же самое. Гром пригнулся, когда нечто кожистое, большое и визгливое пролетело над его головой. Как будто летучая мышь размером с овчарку. Дракон рассмеялся. — Чего, Игорек, никогда птеранодона не видел? Эти суки орут похлеще чаек. Ещё услышите как-нибудь, с утреца. Сережа обернулся. Его лоб покрылся испариной, а в ранах начинала поблескивать сукровица. Рубашка прилипла к спине мокрым грязным пятном. Игорю стало жаль его, но собственное тело ломило не меньше. Спину жгло адской гематомой от удара о борт лодки, нос совсем не чувствовал запахов, даже дышалось с трудом. Он открыл рот, но горло и губы высохли до треска. — Слышь, птеродактиль? — Гром догнал Дракона. — Воды у тебя не найдется? — Чего бы не найтись? — оскалился он в ответ, а из разбитого носа на грудь упала капелька крови. Сережа и Игорь напали на теплую флягу, по очереди глотая воду с необычным привкусом. Вроде мела или глины, сладковато и мутно даже на вкус. Разумовскому все равно. Он размазал остаток капель по подбородку и с отвращением посмотрел на измазанные собственной кровью пальцы. — А помыться там есть где? — спросил Сережа, не сильно надеясь. — Общественный душ у нас, дружок, не в моде. Хочешь мыться — снимай хату. — На какие шиши? — нахмурился Игорь. — А ты мне на нервы не действуй, лады? — обернулся Дракон. — Вон вокзал. Петь, танцевать умеете? Проституцию не предлагать, здесь не принято. Ну, чего встали? Пиздуйте давайте, оп-оп! Он отодвинул рукой куст и кивнул. Сережа полез первым, Игорь — с опаской, вторым. И это совсем не то, что ожидаешь увидеть на подобном острове. Гром чуть не врезался в несущуюся на всей скорости телегу. Кем она запряжена, Игорь не видел, но следы остались глубокие, трехпалые. Он пересек улицу, больше похожую на восточный базар, оглядел дома с соломенными крышами и резными балконами. Ни одной надписи он не увидел. Только узкие таблички с каракулями, похожие на помесь шрифта Брайля и отпечатки куриных лап. Игорь смотрел на людей — местных, бросающих на него боязливые взгляды. Одетых в льняные и кожаные шмотки, как у героев реконструкции, совсем не похожие на те, что носят в Питере. Некоторые женщины прикрывали лица и волосы мерцающими органзовыми платками. — Игорь, нам нужны деньги, — напомнил о себе Сережа. Его потряхивало, не то от боли, не то от страха. — Сам знаю, — Гром заглянул в окно лавочки позади него. — пиздить ничего не смей. — Я и не собирался! — А я собираюсь, только беспалевно. Надо в очереди встать за кем-то и свистнуть. Тут почти у всех кошельки на поясе висят, видишь? — А не легче занять у Дракона? Того, правда, уже и след простыл. Только помятые кусты напоминали о том, что такой человек вообще был. — Раньше не мог сказать? — Я, блять, как должен соображать хоть что-то? У меня, по меньшей мере, сотрясение мозга. — Ты второе хочешь, не пойму? За спиной Сережи, со стороны ворот к дороге, побежали люди. Они неслись в панике, не разбирая дороги, спотыкаясь и падая, но подавали друг другу руки, а то и вовсе, тащили на закорках. Игорь опасливо отодвинул Разумовского и толкнул под крыльцо. На «вокзал» ворвалась жуткая, огромная тварь. Иными словами Гром это существо назвать не мог. На лапах оно было едва ли не с него ростом, в длину — целая маршрутка. Из-под ног твари летела пыль и камни, но на народ она не бросалась. Пригнув тяжёлую, мощную голову, зверюга тащилась вперёд, дубиной на хвосте круша телеги с капустой. От её рева дребезжали стекла. — Это динозавр, — сглотнул Разумовский. Игорь молча таращился на существо. Казалось, что такую махину не остановит никто и ничто, но произошло кое-что, подобное чуду. Из магазинов вывалились люди, наблюдая за тем, как на встречу чудовищу вышла девушка. Одета она была так же, как её соотечественники, но с большим шиком. Кожаные сапоги почти до колена, белая рубашка красиво приталена, по подолу ярко расшитого жилета болталась бахрома красно-фиолетового цвета. Через плечо — тканевая сумка. — Стой! — икнул Сергей, чуть подавшись вперёд, но Игорь успел его схватить. Девушка подошла к монстру. Было ощущение, что тот совсем её не пугает и, что динозавр все больше напоминает расстроенного ребенка. Девушка протянула руку. По всем канонам, тварь должна откусить ей всё до локтя, но та только приподняла голову. Цвет глаз у них был почти идентичен. Зелёные, правда, у одной — загнанные и напуганные, а у другой — совершенно спокойные и… Ласковые? Чудовище открыло рот. Зажмурилось, пытаясь замереть. Порыкивая, мельтешило ногами по теплому песку. Девушка сунула ладонь в гигантскую пасть. Разумовский взбрыкнул, пытаясь броситься на помощь, но Игорь держал его крепко даже одной рукой. — Посмотрим, — промурлыкала укротительница твари. Она уперлась взглядом во что-то на нижней челюсти динозавра, провела пальцами по широкому языку и, уже через пару секунд, подняла над головой что-то мокрое и липкое. — Больной зуб! — объявила она. Площадь взорвалась аплодисментами. Трофей из её рук приняла миловидная старушка, а сама девушка любовно погладила динозавра по каменно-твердой морде. Тот аж замурчал. — Теперь иди, — Игорь поднял и завел назад собственные плечи. Целая рука, которой он держал Разумовского, жутко ныла от приложенных усилий. Сережа слетел с крыльца ещё до того, как Гром с блаженным стоном хрустнул частью позвоночника. — Я все видел, это нечто! — восторженно закричал Разумовский, затормозив достаточно близко к девушке, но достаточно далеко от монстра. — Ваша смелость и сострадание! Вы необыкновенная! Девушка подняла на него глаза. Ни смущения, ни благодарности на её лице не было. Зато из-под перемотанных на переносице очков сквозило любопытство и недоверие. — Кто вы? — спросила она, почесывая грубые щеки динозавра. — Сергей, — протянул он руку. — Сергей Разумовский! Можно Серёжа, если вы… — Кто вы, Серёжа? Я не видела вас здесь раньше. Что с вами произошло? Чья это кровь, что с вашей одеждой? Сережа не сразу понял, что, начавшая затягиваться рана над бровью, снова треснула и начала кровоточить. — Вы здесь недавно, — дошло до девушки. — ну, надо же, новенький! Спустя почти двадцать лет! Она не удосужилась даже вытереть руку прежде, чем хлопнула по ладони Разумовского своей узкой ладошкой. — Я Лина! — динозавр ревниво заворчал. — Все в порядке, Тома, он новенький. Игорь подошел с опаской. Он спрятал что-то в карман джинс, и Сережа подумал, что лучше бы этой Зенне королеве динозавров не знать о том, что чужаки обчистили местных. — Это Игорь, — представил его Разумовский. — мы попали сюда вместе. Наша лодка разбилась, и мы встретили в джунглях того парня… — Дракона, — пояснил Гром глубоким голосом. — белобрысый такой, вылитый Иван Драго. — Вы пришли сюда с Вадимом? — она хмыкнула. — Тогда ещё легко отделались. — Это не из-за него, — поморщился Игорь. Нос не кровоточил только потому, что корка наконец достаточно подсохла. — Послушайте, Лина, нам нужна помощь, — Серёжа оглянулся на динозавра, проявляющего больший интерес к зелени в сумке укротительницы, чем к нему или к Игорю. — Дракон сказал, что нам нужно в Город Водопадов. Сказал, что там нам все объяснят и помогут. Дело в том, что… — Денег у нас нет, — Гром смягчился. — расписания автобусов мы не знаем. — Автобусов? — Лина похлопала по загривку чудовища, и то само отошло от неё, теперь надвигаясь на ларек с голубовато-серыми кабачками. — Что такое автобусов? Игорь понял, что встрял. Сережа же был так очарован ожерельем на её загорелых ключицах, что ничего не заметил. — Как нам добраться до Города Водопадов? — На брахах, конечно же. — Что такое брахах? Лина рассмеялась. — Брахиозавры! О, вами займутся в Городе Водопадов, обещаю! У нас чудесные экскурсии, как раз на такой случай. Но предупреждаю сразу; народ Динотопии очень любознателен, а гости здесь бывают не часто. Последним был Вадим, но он просил оставить прошлое в прошлом. Рассказал только пару анекдотов и про «Терминатора». — Расскажу про остальные части, если поможешь добраться до Города побыстрее. — Брахи отходят завтрашним утром. Сегодня караванов не будет. — Почему? — У них выходной, — Лина смотрела на Игоря так, будто это очевидно. — я поеду с вами первым рейсом. Сережа улыбнулся, Гром специально толкнул его локтем. — Я остановилась в мотеле у мельницы, — она указала в обратный конец улицы. — хозяйка хорошо ко мне относится. Если хотите, я попрошу для вас комнату на чердаке. — А душ там найдется? — спросил Разумовский. Лина хихикнула. Он уже во второй раз потерял надежду. — Попрошу пустить вас к мискам для брахов. Воды должны хватить. Когда они вошли в мотель, вся спина Игоря зудела, а прилипшие к заднице штаны показались наждачкой. Лина хлопнула по высокому столу в холле, и из-под него выпрыгнула такая тварь, что Гром с Разумовским еле подавили желание вернуться в джунгли. Ящероподобная хуëвина с оперением на кожистых локтях раскачивалась на тощих куриных лапах. Уродина носила пенсне с переносицей в длину мужской ладони. На морде они держались достаточно крепко. — О, моя девочка! — неожиданно крикнула тварь, глядя на Лину. — Не ждала тебя так рано. Тем более, с компанией. Серёжа и Игорь красноречиво переглянулись. Ящерица смотрела на них теми глазами, какими контролёр в автобусе вычисляет зайцев. — Они новенькие, Зина, — шепнула Лина. — нам нужна ещё одна комната и задний двор. — Новенькие! Тварь поправила пенсне. Помимо них, у неё была цветастая шаль, висевшая узлом на длинной шее. Зина. Очень подходящее имя. — Это так интересно! — она выбежала из-за стола. Ростом Зина была Игорю по плечо. Она смотрела на него снизу вверх с искрами в больших, чёрных глазах. Повернувшись к Сереже, она чуть подпрыгнула. — Рыжий! Я читала о вас и видела уже двоих! Прошу прощения за мой тон, джентльмены, я очень давно не видела новых людей! Это местечко посещают только местные, но вот и вы! — Зина, ты пугаешь их, — Лина приобняла лысый бок твари. — Оно говорит, — прошелестел Игорь севшим голосом. — Оно? — нахмурилась Зина. Складочки на её морде были чрезвычайно тонкими. — Побольше почтительности к леди, молодой человек. «Я горжусь вам в бабушки уже шестьдесят шесть миллионов лет!» — Просим прощения, — Сережа кашлянул. — мы… Не сталкивались ни с кем, подобным вам. — Если он будет реагировать так на каждого разумного динозавра, которого встретит, ничем хорошим это не закончится, — как бы между делом предупредила Лина. — так что, у тебя найдётся свободная комната для мальчиков? Зина убежала обратно за стол и принялась греметь чем-то, раскидывая сено и крошки. В сторону отлетело пëстрое, красно-желтое перо, которое Лина поймала и убрала в сумку. Пока Игорь сверлил взглядом торчащий чуть выше столешницы хвост динозавра, Сережа рассматривал их новообретенную попутчицу. На вид Лина была помладше них, но не сильно. Может быть, она только выглядела моложе, учитывая местный воздух и климат. Прямо-таки «Каникулы в Мексике», а не остров. Волосы у неё были ухоженные, уложены умело, но без излишек. Одежда чистая. Не застиранная, не рваная, будто бы совсем новая, но так Лине подходила, будто та родилась в кожаных брюках и приталенной рубашке. На удобных сапогах небольшой, довольно устойчивый каблук из красного дерева. Не подходила только сумка. Сшитая из обрезков яркой ткани, тонкая, но глубокая, висящая до середины бедра, пересекающая грудь длинной лямкой. — Ух! — по-совиному выдохнула Зина, поднимая голову. — Нашла! В тощей птичьей лапе лежало кольцо с нанизанным на него коротким металлическим цилиндром. Игорь забрал его, отдергивая руку от стукнувшего по ладони когтя. — Простите-извините! — громко затрещала Зина. — Не удержалась! — Ты ведешь себя, как похотливая старуха, — нараспев сообщила Лина хозяйке мотеля. — они устали, Зина, им нужна вода. На заднем дворе ведь все еще стоят миски для брахов? Зина молча выпрыгнула из-за стола и унеслась к большой, голубой двери. — Она милая, — неловко улыбнулся Разумовский. Гром бросил на него строгий взгляд. — Фанатка людей, — Лина помотала головой, поймав какую-то свою, не слишком желательную мысль. — когда здесь появился Вадим, Зина работала учителем в Городе Водопадов. Она бросила всё, чтобы добраться до дворца раньше всех и занять ближайшее к центру место. Успела вырвать пару волосинок, когда он давал клятву. — Вы приносите клятву во дворце? Что, как в Средневековье? — спросил Сережа. — Это традиция, — согласилась Лина. — мы обещаем друг другу мир и дружбу перед лицом Совета. Это наше прошлое и наше будущее. Вы тоже принесёте свои клятвы. Вернувшаяся Зина побежала мимо Разумовского, ухватив того когтям за спутанные, перепачканные грязью и кровью волосы. Он хотел возмутиться, покрыть динобабку матом или хотя бы послать в жопу. — Вам нужно искупаться, — поймав его взгляд, напомнила Лина. Довольный Игорь пошел за ней на задний двор, а Зина стала копошиться в деревянной шкатулке, расправляя новые сокровища на бархатной подушечке. На заднем дворе стояли три бадьи, больше похожие на огромные ступки для специй. Вода в них наверняка была теплая, нагретая солнцем и сладковатая на вкус, как во фляжке Дракона. Лина ушла, указав на две из них. Ей, похоже, казалось, что каждый человек прекрасно понимает, как мыться в мисках для динозавров. Но ни Сергею, ни Игорю гордость не позволила нагнать её и попросить о помощи. Они решили лезть вместе в ту бадью, которая стояла ближе. Разделись, практически отдирая от тел потные, кровавые шмотки. Игорь запихал их под мышку сломанной руки, когда Сергей подставил ему плечи и подсадил к борту миски. Тело Грома перевалилось через край. Разумовского он подтянул, когда нашел ногами ступеньку внутри миски. — Интересные у них сауны, — Сергей первым же делом занырнул. Волосы потихоньку разлеплялись, засохшие раны заново светлели. Они отмывались, как могли, не имя ни губки, ни мыла. Игорь осмотрел руку под водой. Здесь кожа казалась совсем бледной, синяки серыми, а царапины тонкими. На Разумовского даже смотреть было страшно. Он проворно отстирывал с их одежды травяной сок и рыжие разводы, полоскал, отжимал, напрягаясь всем телом и раскладывал по бортам, сушиться. Солнце яркое и тёплое. Может побыстрее высохнет. — Ты где так научился? — кивнул на мокрую одежду Игорь. Он держался за миску одной рукой, спиной привалившись к нагретой стенке. — В детдоме, — ответил Сережа. — И что, до сих пор помнишь? — А хер такое забудешь. На каждом позвонке по голубой кляксе синяка, поясница разодрана, на лодыжке тугая повязка, которая даже и не думала размокать. — Надо поесть, — Игорь дернул головой, выбрасывая из неё жалость. — слышь, полоскун? Попросим у этой пернатой фрау что-нибудь или пойдем охотиться? — Надо было стащить капусту, когда анкилозавр устроил погром. Он бросил на землю две монеты местной валюты, которые Игорь стащил под шумок и спрятал в брюки. — Ты знаешь, как эта зверюга называется? — Читал что-то, — Сергей скопировал его позу, держась за край обоими локтями. — но я не представляю вид Зины. — Бабказавр, — Игорь закрыл глаза и попытался расслабиться. — как же хорошо было, когда я думал, что они вымерли. Теперь уже хуй знает что следующее. Увижу, блять, единорога… — Единорога? Игорь, ты видел динозавров, какой, в жопу, единорог? Я больше остерегаюсь драконов, если так. — Летающая хрень, которая дышит огнём… Давай, может, сразу утопимся? — Не, — усмехнулся Разумовский. Он откинул голову назад, подставляя лицо солнцу. — я еще не видел трицератопса. Это мой любимый динозавр. — Чудила. — А поесть нам все-таки нужно, — напомнил Разумовский. — спросим у Лины. Она похожа на человека, который знает, где взять еду. То есть… Игорь прыснул. — Придурок. — Ты понял, о чем я. — Главное, чтобы она сразу поняла, что ты ребенок индиго. Сережа легко толкнул его локтем в ребра. — Доберемся до Города Водопадов, — сказал Игорь тоном майора. Разумовский невольно вздрогнул. — принесем все нужные клятвы, объясним все, как есть и домой. — Домой? Ты хотел сказать, в дурдом? — Выберемся — спрячу тебя на даче. — Ну-ну… — Не выебывайся. Что-нибудь придумаем. — Игорь, а вдруг это судьба? Вдруг все сложилось так, как оно и должно было? — Берега не путай. Это тебе возвращаться не к кому. А у меня семья есть. Сергей окинул его скептическим взглядом. Он знал. Он слышал, как об этом говорили санитары. — Была, — шепнул Гром сам себе. Отец погиб в перестрелке. Матери он не знал. Дядя Федя… Нет теперь никакого дяди Феди. А сердце тёти Лены протянет, дай Бог, год. Ни жены, ни девушки у Игоря нет, из друзей — один Дубин и Пчелкина, когда той нужен сюжет для очередного ролика. Гром с Сережей похожи. Даже больше, чем сами могут признать. Когда рубашка Разумовского совсем высохла, он закинул всю их одежду себе на плечи. Штаны и куртка ещё влажные, джемпер Грома сырой, но в такую погоду хватит и футболки, которая, как раз, сухая. Игорь выбрался сразу за ним. Он повесил свои, связанные шнурками ботинки себе на шею. Зина смотрела на них, как администратор гостиницы, встречающий ползущих с черноморского пляжа туристов. — Где Лина? — не церемонясь, спросил Игорь. Зине это не понравилось, но она все же ответила. — В своей комнате. Хотела вас дождаться, но заскучала. — А наша комната где? — Самый последний этаж. Не ошибетесь. — Спасибо, — на всякий случай сказал Серёжа. Игорь полез вверх по бамбуковой лестнице, прислоненной к люку. Разумовский страховал его, поглядывая на негнущиеся пальцы сломанной руки. Комнат в мотеле не много; на каждом из четырёх этаже всего по две. Лина жила на третьем. Ее сумка висела на ручке плотной, сплетенной из чего-то, вроде ротанга, двери. В зазоре у пола маячила её тень, и мягко шуршали по алому персидскому ковру сапоги. Серёжа специально остановился рядом. У него были причины позвать её, спросить о чем-то, попросить еды, но стучать все равно как-то неловко. Благо, что Лина сама вышла к нему. — Выглядите уже лучше, — она посмотрела на Игоря, сидящего на краю люка и опирающегося больной рукой о перекладину над собственной головой. — у меня есть… Да, точно. Точно-точно… Лина обошла Сережу и схватилась за свою сумку. — За миллионы лет, которые существует Динотопия, наша медицина стала… Как бы это сказать? Не чудом, конечно, но около того. — Нет уж, — Игорь помотал головой. — Это не больно, — заверила Лина. — я не буду отрубать вам руку, если это не будет необходимо. Я как-то не рассчитывала встретить раненых людей, обычно я обхожу маленькие поселения и сталкиваюсь, максимум, с зубами или занозами, но вам подойдет кое-что для сращивания костей троодонов. Она вытащила конверты из банановых листьев и пихнула их Сереже в руки. — Есть кое-что для снятия отеков, обезболивающее, что-то от вздутий… О, да, я умею вправлять носы. Очень полезное умение. Когда я работала в инкубаторе, особенно-бойкие детёныши практически выпрыгивали из яиц и частенько это были пахицефалозавры. — Они здесь тоже есть? — удивился Разумовский, улыбаясь, как мальчишка. — Конечно, — улыбнулась в ответ Лина. Её глаза такого спокойного, зелёного цвета, что этот обмен улыбками Сережа считает почти поцелуем. — Так, что? Доверитесь мне или дождемся ампутации? Это я, к слову, тоже умею. Однажды я видела, как один парень высунул руку из лодки, когда мы плыли по реке в Долине Вулканов. Нотозавры не нападают на людей без причины, но тот парень похоже, их очень сильно оскорбил и… — Короче, Склифосовский, — раздраженно вздохнул Игорь, указывая сломанной рукой на нос. Сережа и Лина посадили его к стене. Разумовский приподнял громовский локоть, медленно и осторожно расправляя. Пальцы у него были ледяные, так что, в какой-то степени, это даже приятно. Лина развернула банановый лист и достала оттуда комок чего-то жёлто-коричневого. Потом размяла в руках, размазывая по собственным ладоням и схватилась за плечо, бледное под задранным рукавом футболки. — Готовы? — она поймала его взгляд. — Давай уже на ты, — кивнул Гром. Лина прижала к нему свои руки аж по самые запястья и, сильно надавливая, медленно провела ими вниз по чужой коже. — Блять, — зашипел Игорь. — Могу отрезать, — выгнула бровь Лина. Сережа влюбленно лыбился, пытаясь спрятать физиономию в рукав своей рубашки. — Не сгибай, — приказала Лина, отведя руку Грома в сторону. Ладони её пахли хной и пылью, и Игорь надеялся на то, что волосы на предплечье не порыжеют. Лина взялась за спинку его носа тремя пальцами и прощупала, слепым взглядом вперившись в стену позади. А потом Гром услышал треск. И, высморкав в банановый лист кровавые корки, слизь и остатки «хны», глубоко вдохнул. — Ебать, — Игорь раздувал ноздри не в силах надышаться. — В любое время, — пожала плечами Лина. Она собрала остатки смеси между пальцев, заново размазала по ладоням и посмотрела на Сережу. — Нос не сломан, — сразу пояснил он. — нет, его, конечно, недавно сломали, но уже вправили. — Нога? — Это от… — Разумовский прикусил губу, не решаясь говорить о ремне, который впился в его ногу в лечебнице, когда он особенно-сильно сопротивлялся процедурам. — Ботинком натер, — подсказал Игорь, что было смешно с учетом того, что Сережа ходил босиком, но все-таки сработало. — Хорошо, — Лина продолжила осматривать его прожигающим до костей взглядом. — пальцы? Рёбра? — Посмотри, он там правым боком о доску шарахнулся, когда мы в отрубе были. И это, есть что-нибудь от синяков? — Время, — холодно ответила Лина. Медицина преобразила её. Игорь проникся не то уважением, не то симпатией, а Сережа и вовсе поплыл. Она подняла его на ноги. Разумовский ожидал, что и его толкнут к стене, даже хотел этого в какой-то степени, но Лина только задрала его рубашку и вручила подол ему же. Пальцы ощупывали бока и ребра, особенно сильно нажимая справа. Ногти слегка царапали под лопатками. Лина втирала «хну» тщательно, обнимая ладонями нижние ребра и талию Сережи. Тот не шевелился, только его губы периодических складывались в маленькую «О». — Должно пройти к утру, — подытожила Лина, обращаясь к обоим сразу. — вы голодны? И это именно тот вопрос, который и Гром, и Разумовский ждали с тех пор, как очнулись на берегу острова. Комнаты в мотеле обставлены аскетично, но с восточным шиком. Вместо кровати соломенная подстилка с узорчатым одеялом, стол из связанных полых стеблей, грубо сколоченный ящик в качестве шкафа. Лина села на пол возле холщевого рюкзака и достала оттуда то, что сразу же кинула Сереже и Игорю. — Черепаший хуй, — сказал Гром, крутя плод в руках. — мне на него ловить дичь? Разумовский уже жевал зелёную мякоть. Плод был похож на кольраби, но побольше и вытянутый. — Смешно, — Лина хмыкнула. — Да не особо. Слушай, родная, я, может, борзею, но из мяса что-нибудь есть? Она бросила на него непонимающий взгляд из-под своих очков. — Ты хочешь съесть живое существо? — Не живое, хотя бы вареное или жареное. — Мы в Динотопии не едим мясо, — брезгливо ответила Лина. — это удел хищников. Хищник не принимает общественной морали, он не может не есть мясо, голод у него в крови. — Я тоже своего рода хищник. — Игорь, — позвал Сережа, качая головой. — Я не прошу убивать Зину или как-нибудь другую бабульку Юрского периода, но хотя бы курицу я могу съесть? Лина продолжила смотреть на него нечитаемым взглядом, держа в руках зелёный плод. — Пойдем выйдем, — скомандовал Разумовский. Он схватил Грома за шиворот и тот, поднимаясь, хлопнул его по руке. В коридоре Сережа закрыл дверь и встал к ней спиной. — Ты нарываешься, скажи мне? — холодным тоном спросил Разумовский. — Тебе дали крышу, вылечили, предложили еду, чего ты выкаблучиваешься? Курицу ему, блять, подавай. Зажрался ты, дядя Стёпа. — А ты чего уши прижал? — ответил Игорь. — Сам-то, вегетарианец что-ли? Когда в последний раз мясо ел? — До того, как слёг в психушку, — выпалил Сережа. — ешь, что дали. Вернешься в Питер — хоть весь курятник зажарь. Не смей пререкаться с человеком, который хочет тебе помочь. Он не ждал ответа. Молча вернулся в комнату, утягивая за собой Грома. — Все в порядке, никаких куриц не надо. Игорь с удовольствием поест… Что это? Лина отломила кусочек плода и вытянула перед собой для наглядности. — Тэйшо, — сказала она. — овощ путешественников. Он достаточно питателен и долго не портится. Чаще всего мы едим его сырым, но, если тэйшо запечь, он становится похож на тыкву. — То есть, тыквы у вас тоже есть? — спросил Серёжа, жуя тэйшо. — А что насчёт картошки? Огурцы, помидоры? — Мы селекционировали их из помёта птиц около тысячи лет назад, — кивнула Лина. — наши ученые постоянно работают над новыми видами. У них много книг по ботанике, придет время, и мы восстановим каждое растение из всех, когда-либо описанных человеком. Игорь настороженно укусил плод. Он отломился, но почти без хруста. Тэйшо жирный, как сливочный пудинг, с мелкими косточками. По вкусу похож на помесь огурца с дыней. Как только первый кусок упал в желудок, Гром осознал, насколько голоден и прямо-таки набросился на тэйшо. — Для нас все это в новинку, — косясь на Игоря, объяснил Серёжа.- мы обязательно свыкнемся и примем местные правила, но для нас ваша жизнь то же, что и для вас наша. Мы не знаем о ней почти ничего. — Вы еще полюбите это место, — улыбнулась Лина. Перед сном она уточнила время, когда к вокзалу подойдут брахи. Разумовский не стал запоминать, потому что она обещала разбудить их сама. Гром бросил на свою половину подстилки куртку и джемпер, подмяв их в качестве подушки и моментально заснул. Разумовский ещё какое-то время смотрел на звезды через большое, незастекленное окно. Лина растолкала их в ту мерзкую пору утра, когда воздух еще холодный, но солнце поднялось достаточно высоко, чтобы светить в глаза. Игорь поднялся на раненой руке, совсем не чувствуя боли. — А чем это таким ты меня, все-таки, намазала? — спросил он, когда они попрощались с сонной Зиной. — Испражнения бронтозавра, — хихикнула Лина.- мог спросить и раньше, было бы веселее. — Да ладно, то же мумиë, только постарше, — Игорь посмотрел на Разумовского, который практически снова заснул, привалившись лбом к стене мотеля. — Но ведь помогло? — Лина повела их дальше, указывая на зеленую будку возле высокого каменного забора. — нам туда. — И эти брахиозавры, они… Тоже разумные? — зевнул Сережа. — Разумнее некоторых. На нашем языке они не говорят, но прекрасно его понимают, как и многие жители Города Водопадов. — Раз они такие умные, чего же позволяют использовать себя, как общественный транспорт? — Брахи не гордые. Они понимают, что могут принести пользу людям. Их размеры и выносливость помогают преодолевать расстояния, которые своим ходом мы не осилили бы и за три дня. — Стопэ, — нахмурился Игорь. — сколько нам ехать до этого Города Водопадов? — Один день. — Мать моя… В ларьке их встретил вполне себе человеческий мужичок в ярко разукрашенной феске. Они с Линой перебросились парой слов о погоде и прошлых караванах, затем она протянула три одинаковые монеты и забрала столько же пробок, помеченных желтой краской. Игорь и Сережа взяли по одной. Разумовский заметил, что сегодня Лина выглядела даже лучше, чем вчера. Сапоги зашнурованы красными лентами, на запястьях браслеты из жёлтых камней, в ушах большие золотые серьги. Украшения были выполнены грубовато, видно, что вручную. — Наш брах — Сава, первый караван. Она подошла к воротам сбоку от забора. По очереди надрезала пробки торчащим из стены лезвием под табличкой и пропустила Сережу с Игорем вперёд. Загоны брахов были невероятны. Огромные, просторные помещения, похожие на конюшни высотой в пятиэтажку. Везде расставлены бадьи, вроде той, в которой Гром и Разумовский мылись вчера. Высокие деревянные сооружения были увешаны кожаными ремнями и пластинами по типу доспехов. Мимо Лины пронесся динозавр чуть выше неё, с седлом на спине. Еще пара таких же стояла возле ближайшего ко входу загона. — Дима, — улыбнулась Лина, задрав голову. На перекладине под самым потолком сидел молодой парень в форме конного наездника и облегчённой версии мотоциклетного шлема то ли из гигантского кокоса, то ли из дерева. Знакомое имя заставило Игоря сглотнуть. Он смотрел на то, как Дима перебирался по балке к загону. К нему вытянулась длинная толстая шея и маленькая (по сравнению с ней) морда брахиозавра. Наездник погладил динозавра по лбу. — Еп твою, нахуй, блять… — Я тоже поражён, — Сережа подошел ближе. — А чего эти чертята бегают? — Игорь кивнул на ящеров поменьше. — Это наша охрана, — ответила Лина, игнорируя оскорбление. — От кого? — Мы будем проезжать владения хищников. Не волнуйтесь, нападению подвергается только каждый пятый караван. — Ну пиздец… — А есть транспорт побезопаснее? — Брахи абсолютно безопасны, — фыркнула Лина. Маленький динозавр с суровым наездником на спине остановился рядом с ней. — Привет, Рус. — Едешь домой? — спросил он. — А это кто? — У нас новенькие, — заговорщическим тоном ответила Лина. Рус смотрел на Грома с Разумовским каждую секунду, пока они поднимались по лестнице, закреплённой у края корзины на горбу брахиозавра. Лина упала в подушки, которыми был завален пол. Сережа свалился на неё, оступившись на последней перекладине. Игорь не захотел присоединяться к этой неловкой кинки-пати и сел в угол. — Как на счет завтрака? — спросил он у Лины. Та перестала улыбаться и вытащила из-под Разумовского руку. — Есть тэйшо и вода. — Херовенький у вас вокзал. Ни пирожков, ни воблы. Откуда у вас силы, если одной травой питаетесь? — Трава бывает разной. Игорь с Сергеем рассмеялись, но позже улеглись на пол. Что-то подсказывало, что в таком положении Рус их не увидит, а они сами не будут постоянно думать о его кислой роже. Гром открыл глаза только тогда, когда на нос упала первая дождевая капля. Разумовский спал, обложившись подушками. Лина расправляла крышу их корзины, похожую на укрытие для детской коляски. Игорь помог ей, и внутри стало совсем темно. — Это Долина Дождей, — пояснила Лина тихим голосом. — иронично, но дождь здесь бывает всего пару раз в год. — Вот видишь, мы фартовые. Они уселись ближе к шее браха, друг напротив друга. Смотрели на дождь и на перекатывающиеся под серо-зелёной коже мышцы. Спереди шею динозавра защищали металлические пластины, а сзади её прикрывала непромокаемая попона, часть которой уходила и на голову. Игорь предложил свою куртку, но Лина отказалась. — Чем вы занимались, пока не попали сюда? — спросила она, привалившись к металлической дуге. — В полиции работал, — ответил он. — знаешь ведь, что это? Ну вот, я майор. Серега… Да как бы объяснить… Интернета-то у вас нет… Да я и сам, честно, не особо секу. Он занимался программами, которые должны помогать людям. — Должны? То есть должны, но не помогают? — Да там такая история… Нет, он старался, конечно. Из благих побуждений что-то делал. А потом как-то все закрутилось, что уже хер разберешь. — Вы, разве, не друзья? — Да мы виделись-то раза три до того, как сюда попали. У нас… Ну, скажем так, разные взгляды. — И что? — Там, где мы живем, люди настолько разных мнений обычно не ладят. Лина посмотрела на Сережу. На задравшуюся во сне рубашку, синюю поясницу и ушибленный позвоночник. — В нашем мире вы бы могли стать друзьями. Игорь слегка улыбнулся. — Чем занимаешься ты? — Многим. Динотопийцы совмещают много разных профессий, чтобы приносить обществу бóльшую пользу. Я учитель, но в разное время работаю в инкубатории и госпитале. В дни, вроде этих, я езжу в маленькие города и деревни. Кому-то что-то подлечить, принести, починить. В свободное время… — Оно у тебя бывает? — хмыкнул Игорь. — В свободное время я работаю над словарями. У нас есть несколько русских, но самый свежий — тысяча девятьсот сорокового года. Есть французский, английский, немецкий и китайский. Я занимаюсь тем, что адаптирую их для динозавров. — Еп твою мать… — Но у меня есть помощники. Наш библиотекарь — Дëма. Он троодон. А еще моя подруга — Катя. — А она что за динозавр? — Она человек, — тихонько рассмеялась Лина. — иногда мы сами в этом сомневаемся, но в официальных документах она человек. Игорь прижал ноги к груди и посмотрел на шею брахиозавра. Кто-то из наездников снизу свистнул в ракушку, и ящер опустил голову. Маленький человек надел на него толстые очки и погладил по затылку. — Мы будем идти до самого утра. Если хочешь есть, я достану тэйшо. — Спасибо, — кивнул Гром. Они поделили один плод на двоих, отрывая кусочек за кусочком. — А ножа у тебя не найдётся? — Динотопийцы не носят при себе оружия. Даже такого маленького. Все бытовые приборы мы держим в пределах дома. Игорь вдруг подумал о том, как глубоко эта дино-Маугли засунула бы нож Дракону в задницу, если бы узнала, что он разгуливает с ним по джунглям. — Что будет, если кто-то нападет на вас? Вам же нужно как-то защищаться. — Оружие — враг даже для своего хозяина. И Игорь понял, что застрял на острове хиппи с ëбнутым парнем, которого сам же год назад сдал в особо-охраняемую дурку. Лина поправила рубашку Разумовского и легла к нему спиной, практически сразу заснув. Погода. Гром сам пребывал в странном состоянии между желанием снова вырубиться и невозможностью сделать это из-за странного ощущения бодрости. Хотелось навернуть тарелочку горячего супа и завалиться смотреть «Уральские пельмени». В неясности прошел весь вечер и вся ночь. Игорь смотрел на браха, на крохотных наездников, сопровождающих его всю дорогу. Позади шли еще три каравана. И наверняка хоть в одном из них был такой же человек, который не мог успокоиться. Серёжа спал, как убитый. Если бы он периодически не ворочался, Гром действительно подумал бы, что Разумовский сдох. Он растолкал попутчиков, когда увидел большие кованые ворота Города Водопадов. — Господи, блять, — Серёжа еле шевелился. — мне нужно в туалет. И кофе. Почему ты не разбудил меня раньше? Блять, я мог бы проспать еще дольше… Лина встала совершенно спокойно. Поделила на троих один тэйшо и вытащила бурдюк с водой. Когда брах остановился, дойдя до середины города, они по очереди вылезли из корзины. — Я отведу вас в библиотеку, — Лина протерла глаза и посмотрела на гигантские спиральные часы в куполе башни. — нужно подготовить Совет к вашему появлению. Дёма побудет с вами. Возможно, придет Катя. По пути Сережа забежал в какую-то из лавочек и выбежал оттуда счастливый, с зелёным кренделем в зубах. — Ты это в сортире нашёл? — спросил Игорь. — Нет. Когда я пробегал мимо пекаря, он уронил этот кренделек на пол и уже хотел выкинуть, представляешь? Лина отломила кусочек. Игорь понял, что его ебанутый тоже становится хиппи. В Городе Водопадов полно динозавров. Многих Игорь узнал из-за игр и фильмов, которые смотрел в детстве, а некоторых видел впервые. Сережа улыбался, как дурак, пялясь на семейство трицератопсов. Детёныш скакал, бодая мамин бок крохотными тупыми рожками. Местность напомнила Грому нечто среднее между арабским базаром и тем, как он представлял себе Чехию. Нечто грандиозное, яркое и странно-уютное одновременно. С балконов свисали органзовые занавески с богатой вышивкой, лавочники стелили перед гигантскими входами не менее гигантские, шикарные ковры. То там, то тут Игорь замечал высоких динозавров, сующих головы в окна домов. Как он понял, таким образом работали местные магазины. В одном из таких на шею громадины накинули красно-золотые бусы, и молодая торговка, высунувшись из окна по пояс, сама вынула монеты из пристегнутой к толстой шее сумки. Уличные кафе пестрили цветными лампами, кальянами, коврами и ловцами снов. Последние звенели бусинами и перьями самых сумасшедших расцветок. Были и те, что напомнили Грому о Зине. Лина привела их к библиотеке — огромному здание в античном стиле, по ступеням которого могли бы подняться три брахиозавра одновременно. Оно и ясно; куда вкладываться тем, у которого нет ни кинотеатров, ни компьютерных залов? На пьедесталах колонн сидели молодые динозавры, греясь на утреннем солнышке. Двое детишек, зацепившись за шипы стегозавра, ехали на нём вдоль улицы. Возле входа в библиотеку девушка обнимала паразауролофа в многослойной юбке. Все это казалось противоестественным, но очень подходило друг другу. — Дёма — троодон, — напомнила Лина, поднимаясь по ступеням. — он славный парень, очень любит людей, но иногда бывает… Болтлив? Ха, не то слово. Будьте с ним помягче, хорошо? Игорь кивнул. Сережа проводил взглядом пару дайнонихов, играющих в шахматы возле скульптуры Атланта с головой трицератопса, подпирающего руками балкон. Внутри стало даже страшно. Страшно от мысли о том, что библиотека на Садовой — одно из прекрасных творений человечества (по мнению тёти Лены), казалось крохотной картинкой с магнитика на холодильнике. Невозможно представить себе количество архитекторов и камнетесов, приложивших к этому месту руки и лапы. Гром посмотрел наверх — на потолок, украшенный гигантской фреской, описывающей каждый этап развития Динотопии в самых ярких красках. Здесь нашлось место и для водных жителей, и для воздушных. Стены состояли из бесконечных стеллажей книг, вдоль которых были проложены рельсы для горизонтальной езды бамбуковой лестницы. Верхние перекладины касались резных, лакированных балюстрад. Стало интересно заглянуть на второй этаж. — Здесь мы храним все, что приходит к нам из-за крушений, — Лина указала на два, параллельных стене широких стеллажа, сколоченных из красного дерева, как и каблуки её сапог. По её походке стало ясно, что возможности провести экскурсию Лина ждала давно и в итоге стала в этом деле профессионалом. — их немного. Даже не знаю, радоваться мне или сожалеть. До вас было два кораблекрушения с разницей в одну неделю, но живых людей на суднах не было. Мы похоронили погибших и забрали книги, что были на борту. Так к нам попали «Хоббит» и «Дракула», например. Здесь оригиналы и переводы на все языки, что нам пока доступны. Я работаю над тем, чтобы адаптировать произведения под наш быт, но некоторые слова нам до сих пор не ясны. Даже Вадим не может помочь, но кое-что я нахожу в словарях и оформляю сноски. Игорь вспомнил их недавнюю беседу и удивился тому, насколько толстыми выходят томики. — Там отдел литературы для динозавров, вам она вряд ли пригодится, если не решите выбрать себе пару. Чуть дальше — кулинария, астрология, история и искусство. Есть отсек, в котором каждый может оставить свою рукопись. Детективов немного, но они есть. Мы очень любим «Шерлока Холмса», а «Затерянный мир» считаем комедией. Он позади вас, к слову. Динозавры любят греческие мифы, у нас есть, как человеческие варианты, так и версии для диплодоков, анкилозавров и трицератопсов. В правой стороне читальный зал. Можете взять любую книгу, зарегистрировать её у библиотекаря и присесть почитать. Вы так же можете брать книги с собой, если заведете читательский билет и поставите печать. Нет-нет, Серёжа, в левую сторону нельзя. Это помещение только для работников библиотеки. Там мы печатаем книги, ведем перепись и храним важные документы. У нас дорогие аппараты, которые можно испортить любым случайным движением, но, если хочешь, ты можешь попросить Дëму показать тебе печатную машинку. Вообще-то, раньше мы пользовались только свитками; помимо того, что сделать свиток быстрее, чем книгу, они казались некоторым динозаврам очень удобными. Но после потопа мы поняли, что страницы в переплетах из кожи или хорошо пропитанной клеем ткани, лучше защищены от влаги. — Два вопроса, — остановился Игорь, водя пальцем в воздухе и глядя в потолок стеклянными от изумления глазами. — точнее, дохера, но главных — два. — Я тебя слушаю, — Лина улыбнулась, как учительница младших классов и сложила руки на груди. — Как динозавры печатают? У них же… Культяпки вот эти. — Динозавры не любят работать руками, зато с ногами у них все в порядке. У нас есть установки с педалями, давя на которые, ты получаешь нужную букву или символ. Ещё одна проблема — перелистывание страниц. Динозавры ненавидят это делать, поэтому создали целую машину, которая перелистывает страницы вместо них. — Блять, как же это прекрасно, — прошептал Разумовский, едва не плача от восторга. Он держал справочник палеозойских плодовых деревьев, напечатанный одновременно на языке динозавров и на английском. — Второй? — кивнула Лина. — Что значит «выбрать пару»? Ты сказала, что мне не пригодится литература для динозавров, если я не решу выбрать себе пару. — Об этом ещё рано говорить. — И все-таки? — Иногда люди выбирают себе динозавра в качестве партнера. Не совсем в том плане, в котором ты мог подумать, хотя это тоже никак не порицается в случае взаимного согласия. Это что-то… Похожее на духовную связь высшего уровня. Мы называем это «кумспиритик». Совместное дыхание. Ты выбираешь себе наставника, становясь при этом наставником для кого-то другого. Мы сделали это, чтобы поддерживать дружбу между нашими видами и блюсти порядок на территории и для людей, и для динозавров. — У тебя есть дино-пара? — неожиданно спросил Серёжа. На мгновение ему показалось, что щеки Лины вспыхнули, но, скорее всего это был свет, проникающий сквозь витражное окно. — Нет. Я слишком занята. — Хорошо. Не в том смысле, что я рад, что ты занята. В смысле — спасибо за ответ, я ценю твою откровенность… — Завали, — шепнул Игорь над его ухом. — Дёма там, — Лина кивнула на читальный зал. — удивительно, что он не примчался сюда, как только мы открыли двери. На диванах в помещении сидели люди. Самых разных возрастов, одетые в старомодную, но не похожую друг на друга одежду. Динозавры стояли в ряд напротив огромного панорамного окна, на бамбуковых беговых дорожках, медленно читая книги, поставленные на верхнее табло, как ноты на пюпитр. Угол настолько идеален, что ящерам не нужно было нагибаться. Лина подбежала к одному из динозавров и коснулась своей рукой перекладины на уровне его груди. Дёма — желто-зеленый троодон в темно-синей жилетке с золотыми пуговицами, замер на месте. Они о чем-то шептались, периодически поглядывая на Грома с Разумовским. — Все чудесатее и чудесатее, — сказал Серёжа. — То есть, они выбирают себе в пару динозавра, — пробурчал Игорь. — Звучишь, как расист. — Это ты дрочишь на трицератопсов, а я домой хочу. Лина и Дёма пошли обратно, при том динозавр прямо-таки пружинил от нетерпения. — Держи себя в руках, — шепнула ему подруга. — Я очень рад видеть вас! — проорал Дёма, сразу шикнув сам себе. — Друзья, мне не передать всех тех эмоций…! — Игорь, Дёма, — указала Лина. — Дёма, Серёжа. — Эти штуки гениальны, — протянул руку Разумовский, кивая на беговые дорожки. — Думаете? Мне кажется, простовато, на летних каникулах мы хотели попробовать сделать подлокотники для напитков. — Отличная идея! — Я ненадолго, — обратилась Лина к Игорю, видимо, подумав, что Серёжа теперь вряд ли услышит кого-то, кроме своего нового друга. — предупрежу Совет, поговорю со старейшинами и сразу к вам. Если будет время, сходим на рынок, вам не помешало бы переодеться. — Это ты так вежливо намекаешь, что от нас несёт? — Уже не намекаю. Уже думаю о том, как повезло тем динозаврам, у которых слабо развит нюх. Гром сжал её плечо на прощание. Лина обняла Дëму и, долго не решаясь, чмокнула Сережу в щеку. Он сразу прижал к тому месту руку, будто бы его не поцеловали, а ударили со всей силы. — Смотри, не кончи, — хмыкнул Игорь, когда каблуки Лины зазвучали совсем тихо. — ну что, Дементий, кофеëк у вас здесь водится? — Честно говоря, я не знаю, — Дёма почесал голову длинным изогнутым когтем. — сам я не то, чтобы любитель. Вы знаете, Игорь, кофе отрицательно влияет на сосуды и сердце. Я предпочитаю жасминовый чай с белым мёдом и… Оу, я могу предложить вам завтрак! Конечно, если вы голодны. — Скажешь тэйхо — я съем рыжего. Серёжа хмыкнул. — Кажется, у меня есть пончики. — Дай поцелую. Гром действительно чмокнул Дему в морщинистую физиономию и направился в большой зал. — Чего стоим, нафталин? Угроза ещё в силе, мне нужен пончик. Игорь вышел к стеллажам. Народу слегка прибавилось, в том числе и динозавров. Игорь напоролся на велоцираптора, который тут же извинился и похвалил цвет его футболки. Игорь смог ответить только «угу». Будто бы он единственный в мире человек, который не привык к тому, что вымершая миллионы лет назад ящерица отвешивает ему комплименты. Но самым необычным были не динозавры, а человек рядом с ними. Девушка совершенно спокойно шла возле громадного стегозавра и даже говорила с ним, издавая низкие, урчащие звуки. Она носила большие шаровары, заправленные в высокие ботинки, просторную рубашку и коричневый корсет с той же вышивкой, что и у Лины. Более того, даже сумка этой девушки была похожа на ту, что таскала все эти дни Лина. Волосы рыжие, очки ассиметричные; одна линза круглая, другая квадратная, а вся видимая часть рук покрыта татуировками. Мягко говоря, Гром обалдел. А потом и вовсе позорно подскочил, когда громкий голос Дёмы раздался над правым ухом. — Доброе утро, дорогуша, — поздоровался троодон. — ты очень вовремя, у нас полно новостей. — У меня не меньше, касатик, но сначала мне нужно увидеть Лину, — отозвалась девушка. Она звучала, как Дракон, и по затылку Игоря поползли мурашки. Судя по тому, как съежился Сережа, он тоже вспомнил эту встречу. — Вы разминулись всего на пару минут. Что-то срочное? — Она должна была привезти мне перья из Края Лесов. И, вообще-то, я по ней соскучилась. Куда унесло мою деловую маркизу? — Во дворец, — Дёма сделал шаг назад, подгоняя под спины Сережу и Игоря. — ты третий житель Города Водопадов, который видит наших новых друзей. Новостей действительно много, дорогуша, но лучше нам присесть. Пока библиотекарь вёл их к самому удаленному от посетителей закутку, Игорь не сводил глаз с девушки. Сережа тоже, но по его глухому бормотанию стало ясно, что его больше интересует то, где можно взять такую сумку. Дёма вкратце объяснил ей, что сам знает очень немного, поэтому, когда вся компания уселась, он следил за выражением лица каждого. — Катя, — кивком представилась девушка. Гром с Разумовским сделали то же самое, однако, первый замялся, боясь выбрать не тот тон. — Дёма, мне кажется, Игорь съест нас обоих, если не получит свой пончик, — Серёжа слегка толкнул Грома в плечо. — да, Игорь? Он кивнул. Катя улыбалась. Дёма побежал за пончиками, спотыкаясь о собственный хвост. — Я совсем не виню вас, братцы, в том, что мой поставщик утащил перья, и теперь я не смогу закончить работу в срок, но это только из-за того, как хреново вы выглядите. Нет, правда, вас как будто тираннозавр пережевал и выплюнул. Хотя, возможно вы вышли из него сами, но не с той стороны. — Не было времени на макияж, — хмыкнул Разумовский. — а ещё я спал почти сутки и съел крендель с пола. — Да ты бунтарь, агент Скалли! — Откуда ты знаешь «Секретные материалы»? — спросил Игорь осипшим голосом. — Ого, говорящий! — Катя улыбнулась, но без злой усмешки. Казалось, она действительно рада. — Мы с Драконом иногда говорим о книгах и фильмах, которые он смотрел, когда жил на другой земле. Кое-что мы даже переписали и поставили в отдел рукописей. «Карты, деньги, два ствола» не застанешь на полке. — Интересно, как бы он пересказал тебе «Звёздные войны», — Серёжа правда задумался о том, как можно описать сюжет. Дёма вернулся с целым подносом пончиков, разноцветного рафинада, кусочков тропических фруктов и пиалой рыжего желе с кусочками лиловой мякоти. Игорь мысленно дал себе клятву спрашивать состав еды, в которой будет сомневаться. — Я рассказывала парням о наших с Драконом рукописях, — сообщила динозавру Катя. — они могут помочь нам. Как думаешь, за эти двадцать лет вышло много новых фильмов? — Это не этично! — Дёма передал ей дольку чего-то красно-желтого. — Не стоит прикарманивать себе авторские идеи. Мы с Линой ждем от тебя большего, чем описание убийств этими… Как их там? — Пистолетами? — подсказал Игорь. Он жевал пресный пончик с ореховым (он надеялся, что ореховым) кремом. — У меня был. Могу рассказать про виды и принцип работы, если интересно. — Игорь, ты убивал людей? — скривился Дёма. — Я почти все понимаю, но мне нужно знать, как ведёт себя пуля, когда сталкивается с металлом, — игнорируя возмущение друга, сказала Катя. — мы пишем «Терминатора». Есть сырые версии сценария, по которому мы делали постановку в театре теней, но над эффектами нужно поработать. — Мне больше нравится твоя «Покахонтас» в плавучем театре. — Врешь, паршивец, тебе просто приглянулась Тоня в кожаном платье. Серёжа слушал их, вникал и даже посмеивался, а Игорь пытался понять, почему он так сильно нервничает, сидя напротив Кати. — А для чего тебе перья? — спросил у неё Разумовский. Они успели сменить тему, пока Гром давился пончиком. — Я ремесленник, — её глаза вспыхнули зелёным огнем. — делаю украшения, ловцы снов, да, в общем-то, все, что попросят! Могу показать после вашей клятвы. Но, предупреждаю, бóльшую часть времени у меня бедлам. — Бóльшую? — рассмеялся Дёма. — Все время! Ты спишь в гамаке, потому что утопаешь в мусоре! — Взял бы и прибрался, раз такой дельный! — В последний раз, когда я выкинул мешок шишек, ты отлупила меня веником и запретила приближаться к твоему дереву ближе, чем на пять метров! — Ты живёшь на дереве? — Игорю хотелось знать о Кате больше, но он едва пересиливал себя, чтобы вмешаться в разговор. Он чувствовал себя лишним, но очень хотел, чтобы его по-настоящему заметили. — Ага. Третий баобаб на западной красной улице. Он там самый высокий, увидите. — Не приглашай к себе гостей, пока не наведешь порядок! — Отлично, можешь не приходить. Катя улыбнулась и посмотрела на Грома. Что-то в ней немного изменилось, будто бы появилось больше интереса и оттенок того, что было в глазах Лины, когда она гладила больного динозавра на вокзале. — Вечером все вместе идем в ресторан на лазурной, — страдальчески проскрипел Дёма. — я напьюсь и перестану думать о твоем бардаке. — Кувшин эля за твой счёт, золотой, и я выброшу коробку шнурков. — Два, и ты сжигаешь то ведро, к которому я боюсь приближаться. — Хуй тебе. Игорь улыбнулся так широко, что у Разумовского изо рта выпал кубик рафинада, а Катя засмеялась. Похоже, никто и никогда ещё не видел Грома настолько счастливым. — Эй, аристократы! — вынырнула из-за стеллажа Лина. На ней было длинное синее платье, расшитое монетками для восточных танцев. — Работа идет, а вы лясы точите? А что, если кто-то захочет взять книгу? Или вернуть? Или украсть? Она посмотрела на Сережу и да, ему тогда не показалось! Её щеки порозовели при взгляде на него! — Хочешь манго? — самым невинным тоном спросила Катя, протягивая подруге дольку. Дёма вскочил и побежал к своей кафедре в читальном зале. — Чудесно выглядишь! — крикнул он, обернувшись у поворота. — На самом деле библиотеку все равно придется закрывать, — вздохнула Лина. Она заняла место троодона, сразу завалившись на Катю и куснула манго. — Совет ждет нас через час. Мне нужна будет ваша с ним помощь, чтобы отмыть и переодеть парней. — Я потру спинку, — серьёзным тоном пообещала подруга. Она гладила волосы Лины и выглядела совершенно умиротворенной. И тут Игорь понял, что ничто прежнее больше не имеет смысл. Что он готов жить на дереве, питаться травой и пожимать лапы динозаврам. Сережа подумал абсолютно то же самое и прислонился головой к голове Лины. Его синяки сочетались с ее платьем так же идеально, как корсет Кати подходил загорелой коже Грома. Он понял, что готов сразиться с любым Драконом, если получит в награду шанс начать всё с чистого листа. Здесь. В Динотопии.