Раф под нашей крышей.

— Подходя к городу, вы натыкаетесь на группу разбойников. Их четверо. Крупный мужик со сломанным носом смотрит на чародейку и гадко улыбается, ещё двое переглядываются и указывают третьему на ваш скарб, навешанный на лошадей. — На кого он там смотрит? — Серёжа приподнялся на локте и подобрал со стола дайсы. — Кидаю харизму, буду угрожать ему лютню в жопу засунуть. — Это опасно, если комбинация не попрет — сунут тебе, — Лина положила руку на его колено. — Поздно, разбойники услышали слова барда. Сереж, бросай, — Катя, не глядя в их сторону, протянула миску, и Сережа выбросил кубик. Она посчитала числа на гранях. — отлично. Разбойники смеются над тобой и приближаются еще на пару шагов. Крупный мужик подходит к Олегу и смотрит снизу вверх с вызовом. «Чо, сучий потрох, твоё барахлишко? Давай так; девчонку и педика мы забираем, остальное делим пополам и отпустим вас с паладином подобру-поздорову. Как мысля́?» — Я его мечом могу ëбнуть? — Игорь рассматривал листочек с инструкцией, который Катя дала ему в начале игры. — Обожди, — Олег, плотно войдя в образ ведьмака, наклонился ближе к столу и положил подбородок на сложенные в замок пальцы. — Звать тебя как, бедолага? — «Барахир я! Это сыновья мои; Габот, Живот и Неврот. Да только дело тебе какое, ведьмак?» Олег широко улыбнулся. На шее у него висел пластилиновый волк на блестящей голубой нитке, который Яся смастерила для него на уроке труда. — Дело мне есть, уважаемый Барахир. Ты сейчас же берешь своих щенков в охапку и съебываешь в глушь. Сделаем вид, что я тебя и твой выводок никогда не видел. — Кидай харизму, Волч, — Катя подала миску, о дно гулко ударились дайсы. — чутка не дотянул до высшего. Барахир испуганно отступил, а по штанине его сына Неврота расплылось мерзкое пятно мочи. Однако, Габот трясущимися руками вынул заткнутый за пояс нож, а Живот зыркнул на меч за твоей спиной. — Дак ëбнуть мне его можно? — Игорь тоже наклонился. — Можно, — улыбнулся Олег. Игорь выкинул максимальное количество баллов и потер ладоши. — Пизда вам, — он посмотрел на Катю, мол, извини, перегнул, но продолжил. — я достаю меч из ножен и одним махом срубаю всех четверых. — Кровь льётся из искарëженных, свалившихся на выжженную солнцем траву тел, убитых тобой разбойников, — Катя передвинула пару фишек на поле и обвела маркером метку на карте. — есть возможность обыскать карманы трупов. Ваши действия? — Я могу зачаровать их? — Лина обняла фиолетовую подушку. — Что ты имеешь ввиду? — Хочу зачаровать карманы, чтобы они вывернулись сами собой. — Можешь, но надо кинуть силу. — Не утруждайся, — Серёжа, который сидел ближе, бросил её кубики в миску. — Карманы двоих выворачиваются сами собой, остальные остаются на месте. — Я проверю, — Игорь потянулся к дайсам. — Нет нужды, это просто действие, паладин, ты человек и вполне можешь сделать его, не применяя особых сил, — Катя пододвинула к себе ширму. — Из карманов Неврота и Живота высыпаются крошки и обломки металла. Паладин не поднимает их, но вот в кармане Барахира есть что-то тяжёлое и гладкое. Игорь достаёт серебристый длинный ключ. Остановитесь на нём или продолжите обыскивать карманы? — Продолжим, — Олег кивнул Игорю так, будто тот действительно ковырялся в промокшем от крови тряпье на мертвецах. Катя загадочно улыбнулась. Она вынула из-за ширмы несколько листков. На одном из них был нарисован ключ, а вот второй оказался письмом. Игорь передал последнее Лине и та, собрав весь свой артистизм, стала читать вслух. — «Ты знатный пройдоха, почтенный шлюший пес Барахир, но больше мне дел иметь не с кем. Этим вечером я пошлю тебе своего человека с мешком золотых. Будь уж так добр пустить его в свою хабару, черт тебя дери!» — Какой кошмар, прежде чем целовать нас с дочкой, вымой рот с мылом, — Серёжа поморщился. — Говнюк, оказывается, делец, — Олег посмотрел на Игоря и обернулся к Лине. — это стоит нашего внимания? — Оно здесь не просто так, — Лина, приняв чародейскую сущность своей героини, изредка поигрывала пальцами, складывая из них немые заклинания. — в Старый город нам надо и так, и так. Эти поганцы ошивались здесь, чтобы перехватить золото и не пустить человека дальше. Значит, это «дальше» стоит дороже мешка золотых. — Дело говоришь, — Игорь пробежался глазами по письму. — можем дождаться посланца и расспросить. — Потеряем время, — Серёжа поджал губы. — можно самим поискать в городе. — Мы не знаем где они жили. Будем блукать как раз до вечера, — сказала Лина. — давайте пойдем во дворец, как и планировали, а к вечеру уйдем за ворота и спрячемся. Когда подойдет посланец, мы выйдем, схватим его и… — Мамочка? — тоненький голосок Яси заставил друзей вздрогнуть и обернуться на дверь. Олег даже подскочил, но Катя осадила его жестом руки. — Да, котёночек? — Лина слезла с дивана, роняя подушки. — Вы очень громко играете, — прошептала дочка ей в плечо, когда Лина присела и обняла её. — я не могу уснуть. Серёжа, научившийся слышать свою дочь даже из соседних комнат, выбрался из своего угла дивана и стал сворачивать поле. Катя выхватила карточки с описанием предстоящих игр у него из-под носа и спрятала в карман джинсов Игоря. Олег помог разобрать ширму. Разумовские ушли заново укладывать ребенка, а друзья перед сном решили выпить чаю. Они планировали устроить марафон выходного дня и играть в днд в своё удовольствие. Ничего страшного, что пришлось перенести часть действий на завтра. В команде у них получалось не терять настроя и нити сюжета, тем более, что Катя готовилась заранее и на все ветки игры у неё уже были планы. — В следующий раз введи своего персонажа, — предложил Игорь. — какой-нибудь рыжий эльф, возможно работает в таверне или аптеке. — Только полукровку, — кивнул Олег. — чтобы проще было договориться. — Да без проблем, — Катя пожала плечами. Они доели пахлаву, помыли посуду, перекурили и разошлись по комнатам. Серёжа и Лина чуть позже зашли пожелать спокойной ночи. *** Олег подходил к маленькому, но теплому на вид домику. Кроме еловых рощ и ручья в окрестностях на сотню вëрст ничерта не было, местечко хорошее, особенно, если учитывать характер хозяина хибарки. Олег ехал не столько для дела, сколько ради встречи. Ради давней подруги и миски супа, если у нее вдруг таковая найдется. Он привязал свою лошадь Марго к крепкому столбу во дворе, погладил её белую гриву рукой без перчатки и подошёл к двери. Ни звука. Но на настойчивый стук Олега ответили так скоро, что только ведьмачий инстинкт уберёг Волча от того, чтобы не стукнуть подругу вместо двери. — Надо же! — протянула она, прищурив глаза. — Сам Чёрный Волк в наших краях! Ответь мне честно, Олег; кикимора, оборотень или по мою душу грешную прискакал? — Да хватит бухтеть, — он улыбнулся и вытянул её из дома, чтобы обнять. — Хватит не хватит, а все же ответь, — она смеялась, хлопая по его спине. — по делу али соскучился? — И то, и то, но второе сильнее. Она завела Олега в дом и усадила за стол. Стены в хибарке были деревянные, цвета текучего меда. Утреннее солнце делало их ещё ярче. А стол представлял собой разрубленный вдоль ствола толстенький бук между двумя узкими лавочками из белого дерева. Олег присел, всем телом чувствуя, как прогибаются под ним доски. — Супа крапивного наварила, — Катя опустила в пузатый котел ковшик с изогнутой ручкой. Поднялся густой пар. Олег махнул рукой, мол, наливай. — А что за дело-то? — она развернула льняное полотенце и повертела обернутую в него большую круглую лепёшку, ища краешек, с которого сама ещё не отламывала. — Мне нужно в Малый город, один пройдоха, который ошивается по здешним трактирам да девками торгует, должен мне больших денег за заказ. — Провожу тебя тогда, — она поставила на стол глубокую миску, в которой эльф её размеров мог бы, как в тазу, белье полоскать. — я с лекарем торгую. Предложить пока нечего, но надо бы проведать старину. Да и в трактир мне тоже надо. Моя старая подруга — чародейка Лина, связалась тут с каким-то бардом, а они, как знаешь, народ беспутный. — Знаю, было дело, прицепился ко мне тут один, как репей к собачьей заднице. Было это… Недели две назад, а голос его до сих пор в ушах звенит. — Не уважаю я их, Олег, — Катя подала ему ложку и положила лепёшку, на разламывая, ешь, мол, всю. Олег благодарно кивнул. — Кружит голову моей кудеснице. Гастролер и пьяница, не больше. Ещё и лишайный, быть может. — Это меньшая из бардовских болезней, — Олег ел с волчьим аппетитом. — могу потолковать с ним, если хочешь. Я обычно изъясняюсь коротко, зато доступно. — Сама разберется, ей не пятнадцать лет, братец. Я, честно, и не знаю, сколько ей. Не меньше, чем мне, а мне-то перевалило за сотню ещё, когда ты в пеленки ссался. — Понял, — он спрятал ухмылку за деревянной ложкой. — так и что тебе надо от них? — Посмотреть, — Катя пожала плечами. — хоть гляну на этого поганца, чтобы душа успокоилась. Олег счёл этот ответ приемлемым. Он подпихнул лепёшку Кате и опустил глаза в миску, когда подруга стала отдирать корочки и крошить их в ладонях. — А сама ты, значит, спуталась с паладином? Чего смотришь так? Понять несложно; не было у тебя раньше столба для лошади. И царапин от меча на пороге не было. Ты смотри, аккуратнее будь с такими, как он. Поиграются с ушастой девчонкой да бросят, как щенка в канаву. — Олег, ну что за мамкин трëп? У моего паладина нет шанса и взглянуть на меня косо, он знает об эльфийских чарах. — На своей шкуре знает? — Скажем так; вначале мы не поладили. Ну откуда я знала, что нельзя подбирать в лесу полумертвых мужчин и лечить их ночами напролет? Откуда знала, что помощь «блядского выродка» ему без надобности? — Но, стало быть, понадобилась? — Сначала ходил со своими этими головными болями, — Катя махнула свободной рукой, второй выкидывая из окна хлебные крошки. Над домом загалдели птицы. — потом просто так стал захаживать. Вот и таскается ко мне уже год. А я-то и не против. — Твоё дело, — Олег собрал на кусочек лепёшки оставшуюся на дне миски крапиву и бульон. — но будь уж повнимательнее. Не стесняйся, в случае чего, в морду бить. Катя согласно ему улыбнулась. Она скрутила два тоненьких свечных столбика в один, зажгла оба фитиля и покапала воском на скрипучий наруч с олегова предплечья. Петли сбоку смазались и ныть совсем перестали. — Спасибо, — он сыто вздохнул. — Ерунда, Олеж. Я тебе в дорогу ещё положу что-нибудь. Игорь редко захаживает, а еды много остаётся. Сыр козий лежит, хороший, вкусный. Творог вон в крынке. Да и чародеечке своей я хотела передать немного того, сего, варенье сливовое с зимы ей забываю принести. Олег не стал отнекиваться. Как в дорогу собрались, сам раскрыл кожаную сумку у Маргоши на боку и предложил Кате сесть верхом. — Нет уж, братец, — она завертела головой. — я, как не любила тварей этих, так и не люблю. Я лучше дойду пешком хоть до Цинтры, а на спину этого демона не сяду. — Выходит, всего две беды у честного эльфа: барды и кони? — Пока ни тех, ни других не вижу — живу, как сыр в масле. — А паладина, стало быть, Игорем зовут? И всю дорогу до Малого города Олег выспрашивал; откуда такой, кому служит. Человек хоть добрый или только на одно годен? У таверны валялись двое пьянчуг. Катя перешагнула одного, Олег другого и открыл перед подругой дверь. Запахло вином и пивной пеной. Бесновались артисты и барды, выплясывая и по залу, и на сцене в бесстыдных камзолах и куцых юбках. Один из них врезался в подпитого мужика и был выпнут на улицу башмаком под тощий зад. — Этот хер мне даже нравится, не твой ли он должник? — Катя хмыкнула. Олег почему-то чувствовал себя ответственным за неё, хотя эльфийка была старше его на сотню лет и подобных мест совсем не боялась. Хотел бы он думать, что Катя просто не ввязывается ни во что, но Олег не был так наивен и прекрасно понимал, что в старинных, расшитых стеклянным бисером ножнах скрывается не девчачий гребень, а длинный острый клинок. — Ищи свою ведьму, — он кивнул на столы. Сам взял курс на тёмный угол с диванами и развратными девками, одетыми только в полупрозрачные тряпки. Катя сжала его плечо на удачу и двинулась в свою сторону. Столы были ветхими и круглыми, но выдерживали (по слухам) до сотни пивных кружек и, по крайней мере, двоих девушек бараньего веса. Долго ходить Кате не пришлось. Она обнаружила Лину, сложившую ноги на стойку и поспешила встать рядом. — Правильно, не стоит прикрываться, — она щелкнула по подолу задравшейся юбки подруги. — Катя! — Лина улыбнулась и суетливо опустила ноги на пол. — Рада видеть. Я-то думала, ты уже относила Симфниру коренья на этой неделе, собиралась съездить навестить тебя в твой лесок. — Я здесь с другом, — Катя обернулась, надеясь указать на Олега, но тот уже дубасил какого-то жирного, забившегося в угол кабана. — хотела взглянуть на твоего Серёжу. — Да вон он, — Лина подбородком указала в сторону. Её гладкие волосы сами по себе залегли за уши в аккуратную прическу, а фиалковые глаза сверкнули неподдельной нежностью. Молодой человек сидел на одном диване с пожилым бароном и парой блудниц, обсасывающих дряблую шею своего клиента. Смущенный бард обнимал лютню, поигрывая на ней ленивый мотив и что-то напевая одними губами. Все равно никто не слушал. Его длинные рыжие волосы скатывались по точеным белым плечам, отливая тем же цветом, что и пуговицы на распахнутой рубахе. Глаза страдальчески подняты в потолок, тонкое белое тело будто бы изломано. На длинной гусиной шее темно-фиолетовый след. — Твоя работа? — Катя знала, что Лина поймет. — Нет, — она горестно покачала головой. — Серёжа мой здесь что-то вроде… Вроде… — Шлюхи? — Почти, — подруга поморщилась. — без… Главной части. Его могут поцеловать или облапать, или притащить глазеть на оргию, он не может от этого отказать. По дороге в город его поймал хозяин этого ебëна-мать-трактира. Серёжа заколдован. Он не может покинуть это место и ослушаться того, кто ему платит. — Хозяин — колдун? — Чародей. Кто-то покруче меня. Я бессильна. Все, что я могу на данный момент — успевать платить первой и сидеть с ним, пока идет мое время. Не думай, что я оставила это просто так. Я заколдовала часы. Мой час длится два. — Почему не сказала раньше? — Надеялась, что… Знаешь, скорее всего это гордость. Я хотела расколдовать его своими силами. Катя не сводила глаз с барда. Пальцы у него были длинные и тонкие, ключицы торчали, как корни деревья на засушливых землях, а губы были яркими, как от вина. Она бы приняла его за эльфа, если бы не уши. — Подумаем, — Катя положила руки на стойку. И тут же поднялся с табурета местный разливоха. Мужик смотрел на Катю снизу вверх, почесывая затылок. — Две пинты, — она положила две монеты перед ним. — Мне не надо, — Лина махнула рукой. — Это не тебе. Я уже говорила, что пришла не одна. Сейчас мой дорогой братец кончит выбивать дерьмо из того утырка, и мы с ним поболтаем о твоем барде. Разливоха продолжил пялиться на Катю даже тогда, когда ставил пиво на стол. Ещё бы, не каждый день увидишь живого, ещё и (по видимому) дружелюбного эльфа. Чародейку Лину он, видимо, уже успел рассмотреть за то время, что она сюда приходит. Подруга не уступала эльфийке в росте, а, обутая в свои сапоги, была даже повыше. Олег мечом срезал с пояса избитого им пройдохи мешочек с монетами, отсыпал столько, сколько тот был ему должен и кинул остаток ублюдку на грудь. Катя и Лина обсуждали лекарственные травы в горных землях, когда он подошёл к стойке. — Можно? — спросил он у Кати хриплым голосом, указав пальцем на кружку. — Это твоё, — она кивнула, и Олег отпил больше половины за один глоток. — это Лина, братец, та чародейка, о которой я говорила тебе. — Чёрный волк, — загадочно улыбнулась Лина. — наслышана. Не знала, что вы знакомы. — Олег, — он протянул руку. Но чародейка провела по его ладони длинными ногтями каким-то слишком игривым жестом. Катя отвела глаза и хлебнула пива. — У нас есть проблема, — продолжила она. — и связана эта проблема с тем самым бардом. — Что, не слишком разумной оказалась твоя столетняя подружка? — Не совсем, — Катя не обратила внимания на то, что Лина хотела что-то сказать. — на нём чары. Какого рода — мы не знаем. Но спасти парня надо. Олег пожал плечами. С одного из них свалились ножны для тяжёлого двуручного меча. Большинство посетителей трактира, как ветром унесло. Оставшиеся убежали, когда заклинание Лины вернуло лямку ножен на место. Блудницы, подбирая порванные, залитые вином (и чем похуже) тряпки, убежали вверх по лестнице. — Веди. Лина немало удивилась тому, что Олег знает Серёжу. Катя рассмеялась и заказала им ещё пива. Для Серёжи — графин яблочного вина. — Всё-таки нарвался, — Олег смотрел строго. — а я ведь предупреждал. — Толку от твоих предупреждений, — голос у Серёжи оказался мягкий, как кошачья поступь и язвительный, как у малолетнего мальчишки. — меня поймали сетью, словно рыбëшку какую-то! А потом цепь, розги, этот морщинистый хер в глупой шляпе. Как будто мои слова решили бы хоть что-нибудь. — Не слова, а их отсутствие. Если бы в дороге ты помолчал, спокойно дошли бы до города вместе. Ладно, не строй рожи. Хуй с тобой. Что-нибудь придумаем. — Пока ты думаешь, пустая твоя тыква, меня уже отдерут семь раз! — Серёжа натянул рукава до самых кончиков пальцев. Рубашка почти соскользнула с плеч. — Тебя отдерут раньше, чем ты думаешь, если продолжишь говорить в таком тоне, — шепнула Лина ему на ухо. Щеки у Серёжи обожгло, но он смолчал. — Хозяин здесь? — Олег предпочёл пропустить эти пререкания мимо ушей. — Где ему ещё быть? У себя, старый выблядок. На третьем этаже. На двери комнаты белая ворона. — Это орден какой-то? — Какое там… Просто птиц любит. Ты поймёшь это, если зайдешь внутрь. Ты ведь зайдешь? Олег кивнул. Он отошёл в сторону, чтобы начертать перед собой какие-то руны, помедитировал и что-то прошептал, прикрывая ладонями по очереди шею и рот. Катя тем временем подсыпала что-то канареечно-желтое в его кружку, а Лина, смекнув, повертела пальцем в воздухе, и осадок растворился в пиве без остатка. — Хлебни, — эльфийка протянула ему кружку, и Олег, узнав вкус горицвета, проглотил остатки осевшей пены и прислонил свой меч к стене. Следующие полчаса таверна ходила ходуном. Мужик разливоха спрятался под прилавок, Катя села на ступень лестницы, а Лина стала заплетать пропахшие вином и хмелем волосы Серёжи в аккуратные косы. Тот совсем обмяк на узеньком диване и успевал только целовать ее пальцы, когда те спускались ближе к его вискам. Олег вернулся один. Выглядел он не хуже, чем полчаса назад, только жёлтые глаза светились ярче, словно отполированные золотые перстни. Катя мотнула головой, мол, рассказывай. Олег сел на ступеньку чуть выше. — Поговорили, — он смотрел на разомлевшего Серёжу. — ты мне какого хера, сучонок, не сказал, что хозяин — оборотень? — Что это изменит? — Серёжа отвёл взгляд, ища защиты в складках лининой юбки. — Как тебя будет пытаться грифон разодрать — вспомни меня и не забывай никогда больше, — Олег обратился к Кате. — таких дураков, как этот… — Эй! — …У него достаточно. И все сидят по птичьим клеткам. Победить такого рода заклятье можно только после ритуала. Вопрос простой и прошу ответить честно. Лина. Сережа. Кто-то из вас догадался украсть перо у грифа? Лина улыбнулась. Она была человеком, но резцы у неё были острыми и длинными, хищными. Олег проследил взглядом за тем, как она просунула руку под блузку, звеня надетыми на шею нитями жемчуга, и достала оттуда длинное серебристое перо с красной кисточкой на вершине. Олег забрал его. — Эй, мужик, — он перегнулся через стойку. — кувшин молока. Побыстрее. Тот подпрыгнул, ударившись об угол лбом, и побежал на кухню, только грязные пятки сверкали за ним. — Я проконтролирую, — Катя пошла следом. — С тебя шило, — Олег ткнул на Лину пальцем, и та сотворила иглу из сиреневого тумана. — с тебя капля крови. Стой-стой, не сейчас, нам нужно молоко. Катя принесла кувшин сама, а заодно вынесла с кухни ещё и связку редиски в зубах. Олег встал на колени на полу, опустил в кувшин перо и приказал Серёже вытянуть руку. Ритуал длился не больше пары минут, но все то время бард дрожал, вцепившись одной рукой в бедро чародейки, а другой в свою лютню. Олег читал какие-то заклинания, прищелкивая языком, Катя посматривала в сторону лестницы и жевала редиску. — Пей, — скомандовал Олег, не открывая глаз. Серёжа свалился с дивана на колени и подполз к кувшину. — Это снимет чары? — он глянул в своё мутное, белое отражение. — Пей, — повторил Олег. Бард подчинился. Тёплое молоко лилось по его щекам и шее, текло под рубашку, попадало за пояс штанов и капало на половицы. Ближе к концу он упал на три конечности, держась всего одной рукой за ручку кувшина и морщась. Затем долго не мог отдышаться. — Так уж сложно, — закатил глаза Олег. Действие отозвалось головной болью, и он скривился. — У меня непереносимость молока, дырявая твоя тыква, — простонал Серёжа. — я рассказывал об этом, когда мы были в озерной деревне. — Обсерешься — так обсерешься, все свои, — Олег отряхнул колени. — осталось дело за малым. Вынести тебя отсюда может только другой человек. — Ещё чего, — Серёжа лег на спину, раскинувшись на полу тощей звездой. — я почти две недели терпел пока меня лапали, скулили мне в уши, совали мне в рот свои грязные руки. Сегодня я вытерпел кувшин поганого молока. Хотя бы выйти из этого кошмара позволь мне на своих ногах. — На своих ногах ты за порогом сдохнешь. Кончай представление. Поднимайся и иди сюда, иначе сам подниму, за шкирку — А что с хозяином? — Катя сощурилась. Олег хитро улыбнулся, ненадолго сбросив с лица усталость. — Он же любит свои клетки. Пускай посидит пока. — А пленники? — Я выломал замки. Если они не выходят — это их воля, я неволить не буду. На прощание Катя бросила ещё четыре монеты на стойку, а Сережа, чтобы не казаться девчонкой, залез Олегу на закорки. Последний из вредности не забрал с собой лютню. Лина расцеловала барда, когда он смог стоять самостоятельно. Одежда его была грязная и мокрая, но едва ли чародейку это смущало. — Если никто не успел позвать стражей — не день, а сказка, — Катя толкнула Олега локтем, а тот приобнял её и поймал взглядом свою лошадь, жующую розы из горшка при колбасной лавке. — Успели, — ответил грубоватый голос. Раздражённый мужчина стоял на углу, прислонившись к стене плечом. Жёлто-зелёные глаза смотрели так, что начинало ломить кости. Он был одет в некое подобие кожаного доспеха, только наплечники были выкованы из серебра с тиснением звёзд по середине. На поясе легкий, но достаточно длинный меч с эфесом из белого рога или кости. Руки строго сложены на груди. — Благо, что пришёл только я, — мужчина глянул вверх, на одно из окон, за которым бесновалось что-то дикое и страшное. — и, что достать эту тварь у меня давно руки чесались. Проблема была только с тем, что брать его вот так — против наших законов. Как же хорошо, что вам это неведомо. — Игорь, — Катя улыбнулась. Он оттаял и улыбнулся в ответ. — Мне доложили только про ведьмака и чародейку, но что-то мне подсказывало, что и ты здесь. — Если ты за Йофаном — он лежит в углу, — Олег кивнул на трактир. — если за Рубинштейном — в клетке на третьем этаже. — Да не, ведьмак. Я за тобой. Тебя велено привести в Старый город. Очень уж наш владыка любит ваше племя, прямо-таки восхищается. Да ты не думай, не шучу. Убивать тебя не будут. Чародейку, к слову, тоже хотят во служение позвать. У короля тут дочка разродилась, в няньки требует только чародеев. Кажись, первого попавшегося взять готов, лишь бы только покрасоваться перед правителем с южных земель. — А у них в няньках кто? — Лина вышла из-за спины Серёжи и прислонилась к нему бедром в красноречивом жесте. — Эльфийка, — голос у Игоря был совсем усталым. — сам я этого не понимаю… По мне, так лучше, чтобы мать за первенцем следила, а не нечисть. Без обид. — Какие уж тут обиды. — Так что, пойдете со мной в город? Или вы убежали прежде, чем я успел поймать вас? — Много ли платят нынче королевским нянькам? — Лина шагнула ещё ближе. Серёжа обнял её за талию, удерживая возле себя. — Платят? — Игорь удивился, — Там только что золотом не обсыпают. Тебя с ног до головы оближут, дадут собственные покои во дворце, гарем, если того пожелаешь. Каждый вельможа с тобой считаться будет да руку целовать. — И все это, пока наследник мал, — заметил Сережа. — каких-то восемнадцать лет, по истечению которых тебя вышвырнут или того хуже, убьют, чтобы не разглашала дворцовые тайны. — Этого я не знаю, но поговаривают, что и королева на сносях. Ми́нет лето, и она тоже разродится. Работки-то на год прибавится. — Пусть и так, — Лина отмахнулась. — служить королевской семье, жить в роскоши и достатке, и…? — А чего ещё тебе надо? — Место для барда, — она хмыкнула. — если мне можно гарем, то можно и собственного барда. — Хоть десять, — Игорь пожал плечами так, будто это было чем-то, что само собой разумеется. — Всего одного. — А что до ведьмака? — Игорь поднял взгляд на Олега. Они были одного роста, но казалось, что происхождение прибавляет Волку размеров. — Ты знаешь таких, как я, паладин, я не собака и не лошадь, чтобы гулять по двору. Понадоблюсь твоему королю — найдёте способ позвать меня. Больше я ничего тебе обещать не могу. — Ведьмак сбежал, — сказал Игорь, глядя ему в глаза. — чародейка рассмотрит предложение, если оно ее до конца устроит. Что же до барда… Найдем тебе местечко, если в голове хоть что-то есть. А эльф может идти с миром. — Нет уж, — Катя осторожно сняла с себя олегову руку и поднырнула под локоть Игоря. — мне стоит проводить их. Я, знаешь ли, встречаю друзей только, когда они охотятся на должников или освобождают не-совсем-шлюх. Без обид. — Это заразно, — цокнул языком Серёжа и закатил глаза. Лина ногтями массировала ему затылок. — Да и тебя я вижу редко. Чего ж не воспользоваться такой возможностью? Ты погляди, Игорь; возможно в гости к своей подруге я теперь буду ходить во дворец. Игорь решил, что это действительно повод. Его конь стоял у чёрного входа в трактир, куда обычно водят постояльцев гостиницы. Он не предлагал седло Кате, зато указал на него Лине и та, протянув Серёже руку, забралась верхом. Золотистая грива перетекала в Сережиных пальцах, а тот, чувствуя сомкнувшиеся на его талии руки, мечтательно зашептал слова для своей новой песни. Тяжесть из живота пропала, как только пальцы чародейки коснулись его возле пупка. Когда компания уже подъезжала к Старому городу, Олег проснулся в своей просторной белой спальне на десятом этаже офиса «Вместе».