Сборник зимнего настроения.

Стэнли вновь проверяет окна на первом этаже дома. Если его ещё можно называть домом, ведь температура воздуха там уже пару дней была отнюдь не комнатная. Верхушки окон покрылись инеем, а все остальные девяносто процентов были усыпаны снегом. Иногда Стэнли снилось, будто стекло трескается и снежные комья валятся в их "уютный" дом. Этот дом нагонял странные мысли. Поэтому он тщательно проверял подоконники, укутавшись в бордовый пуховик, ведь щеки у него уже горели красным. Единственным тёплым местом в доме был подвал, (если его ещё можно так называть, учитывая, какие там конструкции), потому что хозяин дома решил, что приборам тепло требуется больше, чем остальным жильцам. Стенли не привлекала перспектива всё свое время находиться под землёй, пусть там и не было пурги, холодных стен и тусклого света единственной лампочки. Зато он не был против больше времени проводить с постоянным обитателем подвала. Стэн вздохнул с облегчением, когда лифт опустился на последний этаж, и в лицо сразу же ударил уже привычный сырой воздух. Теплее, гораздо теплее. Но, кажется, Форд так не считал. Он сидел за столом, сгорбившись над какими-то бумагами, укутаный в свитер и уличный плащ. Коротко вздохнув, Стэн снял куртку и бросил куда-то на шкаф, наполненный пробирками. У него явно было другое название, но Стэн решил не усугубляться. – Шестопал, ты вообще окружающий мир не замечаешь? – осуждающе, но без зла подметил он, садясь на табуретку рядом с Фордом. – Стэнли, пожалуйста, я занят. – слабо отозвался учёный, не удостоив младшего близнеца и взгляда. – Я всего лишь поинтересовался, не холодно ли тебе и не принести ли второй свитер? – он недовольно хмыкнул, упираясь руками в свои колени. – Мне нормально, Стэнли, это ты хотел знать? – без эмоций, лишь с бесконечной усталостью произнес старший, откладывая свои очки и болезненно медленно потирая переносицу. Стэнли приподнял брови и укоризненно покачал головой. – Кому-то пора спать, я видел тебя бодрым дня три назад. Широкие и крепкие ладони коснулись худых плеч, скрытых под безразмерной верхней одеждой, большими пальцами надавливая на напряжённые мышцы. Под слабые сопротивления, которые стали скорее формальностью, чем реальным сопротивлением, Стэнли уложил брата на широкий матрас, и тот сразу же приземлился на мягкую подушку. Удивительно, как Стэн её отыскал. – Давай, колыбельную петь не буду, спи. – строгим тоном, словно недовольный воспитатель из детского сада произнес близнец, тепло улыбаясь. Его рука ласково погладила Форда по волосам, пока тот ещё что-то бубнил себе под нос, укрываясь коричневым пледом. Стэну захотелось как можно крепче обнять его, как самый настоящий медведь, большой и сильный, милый и плюшевый. Чтобы Форд не просыпался в холодном поту или с жаром, не дрожал и не вскрикивал во сне, не шептал то, что его так сильно пугает. Чтобы его Форд обнимал подушку (а лучше самого Стэна), его худые щеки покрылись румянцем, лицо стало спокойным, в его теле исчезло напряжение и он спал здоровых восемь часов. Но мечтать не вредно. Стэнли хочет, очень хочет помочь своему брату справится. Но единственное, что он может сделать сейчас - оказать ему поддержку. Окружить его заботой, пониманием и бесконечной любовью. Обнять его со спины, пока он спит, подоткнуть одеяло и взять его холодные руки в свои, почувствовал, как дрожь по его телу спадает. Быть с ним рядом. Чтобы ни случилось.