Клуб "Голубая лагуна"

      Быстрый двухколёсный друг стремительно нёс Тимофея по ночным улицам засыпающего города. Шины тихо шуршали по асфальту, в наушниках звучала негромкая мелодия. Почему-то сегодня — Тимофей и сам не отдавал себе отчета, почему — он был настроен на грустный, даже несколько меланхоличный лад. Он выбрал в приложении соответствующую подборку треков и машинально крутил педали, вглядываясь во мрак полутёмных улиц, в свет фонарей и прожекторов, подсвечивающих многочисленные памятники архитектуры. Мелодии были сплошь незнакомые — обычно Тимофей предпочитал совершенно иное музыкальное сопровождение, — но одну, пусть и звучащую сейчас в современной обработке, он тут же узнал — это была «Лунная соната».       Бессмертная тема тотчас же подхватила его и закачала на волнах, и он ехал теперь, движимый соразмерно ритму Бетховена, а впереди заблестела ярко в холодном свете круглых фонарей мокрая полоса асфальта, оставшаяся, видимо, от каким-то чудом очутившейся здесь поливальной машины.       И привиделось Тимофею, что это и не асфальт вовсе, а проложенная по спокойной морской глади лунная, сверкающая серебром дорожка. И прямо из таинственной глубины вод возникает и идёт к нему по этой дорожке прекрасная морская царевна. В тёмных волосах её белыми прядями светит жемчуг, пушистые светлые ресницы обрамляют чёрные блестящие глаза, зелёное платье из мелкой рыбацкой сети облегает высокую стройную фигуру, а водоросли и ракушки, запутавшиеся в ячейках, складываются в изображения морских змеев и драконов.       — Кто ты? — потрясённо выдохнул Тимофей.       — Я Агата, — ответило видение мелодичным голосом, словно струи воды прозвенели в предрассветной тиши, когда Владычица Галадриэль наливала из серебряного кувшина воду в своё вещее Зеркало.       И только Тимофей протянул к чудесному видению руки, чувствуя себя практически Береном, впервые узревшим на покрытых росой лесных полянах поющую Лютиэн, как завеса его видения самым бесцеремонным образом отдёрнулась, с грохотом сдвинулась в сторону, и вперёд, двинув морскую царевну локтем, выдвинулось существо в жёлтом канареечном свитере грубой вязки, грязно-сиреневой широченной юбке с поддетыми под неё чёрными леггинсами и кроссовках. Существо сияло, как именинница во главе праздничного стола, и изо всех сил махало Тимофею рукой.       — Привет! Я вернулась! — провозгласила жизнеутверждающе Анфиса и шагнула к нему.