Антигейша

      Пару раз Судзуки ходила на свидания с так называемыми в ее семье «подающими надежды молодыми людьми». С этих свиданий ее взял за обычай встречать Ханма, который притаивался где-нибудь в темном переулке, рядом с которым молодые люди не осмеливались проходить.       Те, кто побогаче, если так можно говорить про студентов, вызывали такси для девушки, и в такие вечера Шуджи, как настоящий герой-любовник, пробирался в комнату дамы сердца на втором этаже по рядом растущим деревьям. Делал он это удивительно ловко, попадая в место назначения без единой царапинки.       Все их встречи наедине состояли из язвительных разговоров, с небольшой долей рассказов о себе друг другу, и поцелуев до боли в губах.

Убежала бы куда нибудь... Да разве помогает перемена мест? Перемалывала десять раз, но снова понимала, что все-таки он The Best!

      Иногда на свиданиях Акира ловила себя на мысли, что вот, перед ней тот парень, который ей подходит по всем параметрам, который ей нужен, и она убеждала себя, что сегодня она последний раз увидится с Ханмой, у нее даже была заготовлена речь, которую она продумывала в течение четырех свиданий, но как только на горизонте появлялся знакомый, неприлично высокий силуэт, она грустно улыбалась, понимая, что из этого капкана так просто не выбраться, и что есть в этом хулиганистом парне то, чего нет во всех этих хороших мальчиках, и бежала в его объятия, и таяла в них почти так же, как Мисс Университета пару месяцев назад, разница была только в том, что в эти моменты Шуджи был с ней, а не отвлекался на то, что вокруг.       Она все также видела его с «девушками с большим будущим, которые не раз украсят глянец», и поначалу она еще чувствовала несильные удары по своему самолюбию, но когда сама начала проводить досуг с другими молодыми людьми — успокоилась и перестала обращать внимание на это.       Почему они не вступят в «официальные отношения»? Ха, это никому не нужно. Никто этого не озвучивал, но сомнений не было ни у кого — это, как, впрочем, все в этой жизни, временно, и, скорее всего, очень скоро закончится. Потому что Ханма слишком засиделся на одном месте, а его все еще ищет полиция, потому что Судзуки все сложнее найти объяснение странным громким звукам со второго этажа, которые родители не слышали, раскрасневшимся губам и замазывать засосы, на не самых видных местах, но, тем не менее, достаточно заметных.       — Ты все же придумай, как меня родителям представить, — как-то посоветовал дальновидный Ханма, — так, на всякий случай.       — Не будет случая, — парировала она, — они не узнают о твоем существовании.       — А если они уже догадываются?       — А если они даже и догадываются, они тактично промолчат, потому я не собираюсь вас представлять друг другу.       — Понял.       — Хороший мальчик.

***

      Ханма будто подгадал, в какой момент все это должно произойти. Ну, как «будто», просто все сложилось так, как ему было нужно.       Он не дрался уже давно — прекрасно понимает, что ему не нужны лишние проблемы и не хочет светиться, хотя периодически кулаки чешутся и он очень скучает.       Но вот именно на той неделе, когда родители Акиры уезжают к родственникам погостить и оставляют взрослую дочь одну на хозяйстве, на пороге их дома появляется помятый Ханма Шуджи. Ничего серьезного, но обработать его стоило, чтобы не было никаких осложнений, поэтому, громко выдохнув, Акира пропускает его в дом, что удивительно, через дверь, а не окно. Прямо как в первый раз. Когда это было?       — Почему ко мне? — спрашивает она, обрабатывая разбитую губу.       — Ну а к кому еще? К тем манекенам? — Акира сурово смотрит на него, — не смотри на меня так, я знаю, что ты согласна со мной в какой-то степени.       — И тем не менее...       — И тем не менее, им неинтересно то, что стоит за картинкой по стандартам симпатичного плохого парня. Они бы скорее вызвали полицию, чем скорую, заявись я к одной из них в таком виде. И они же даже не догадываются, что я не состою из одного только плохого. А вот ты знаешь, что во мне есть и хорошие качества, ты земной человек.       — Из хороших качеств у тебя только неплохая соображалка и иногда попытки в джентльменство, — слова про «земного человека» Судзуки пропустила мимо ушей.       — Вот видишь!       — Ты невыносим, — рычит Акира.       — Вот, что еще есть в тебе, — Ханма приближается к лицу девушки, заглядывая в глаза и выдыхая в губы, — ни одна из них мне бы ничего подобного в жизни не сказала, а ты — говоришь это хулигану со стажем, вернувшемуся с потасовки.       — Я знаю, что ты мне ничего не сделаешь, ты уже побитый.       — Не был бы так уверен на твоем месте. Я довольно злопамятен.       — Я тоже, — Акира начала демонстративно убирать все медикаменты в аптечку.       — Эй-эй, Акира, это была шутка!       — Ну и что, победил в схватке? — не охотно спрашивает Судзуки, выводя пальцем незамысловатые узоры на руке Шуджи.       — Не в сухую, как раньше, но можно и так сказать. Я стал совсем пай-мальчиком в последнее время, — усмехнулся он в ответ, — видишь, тебе даже пришлось меня подлатать.       — Знаешь, Ханма, не всегда побеждает сильнейший.       Парень на это лишь хмыкнул. Девчонки — что с них взять?

***

      Летала с ним...       Она была посажена на стол, а его поцелуи были повсюду, его руки были повсюду, он был везде, а этого было все равно недостаточно.       — Как ты там, Аки? — ядовито спрашивает он, — уверена в происходящем?       — Ничего сверхъестественного не происходит, все к этому и шло, балда, — прерываясь на вздохи отвечает она.       — И ты совсем не боишься? Удивительная девушка ты, антигейша! — восхищается Шуджи, прикладывая еще больше усилий к своему делу.       — Боже, только не говори, что ты думаешь...       — Что я первый. Именно так я и думаю.       Акира разражается хохотом в такой момент и даже, упав корпусом на твердую поверхность стола, несильно ударяется спиной.       — Последний человек, которому я бы отдалась впервые, был бы ты Ханма Шуджи.       — Зря ты так.       — Ну, давай посмотрим.

...А просыпалась одна.

      Она открывает глаза и резко садится на кровати. Акира укутана в одеяло, как в кокон и ей тепло, но место рядом, согретое до просто невероятно высокой температуры их с Ханмой стараниями, уже холодное, смятое и пустое.       — И все же для первого раза это было бы слишком, — заключает она, вспоминая события прошедшей ночи, — покурил-таки, мерзавец.