Антигейша

      Акира уже набирала текст сообщения, когда мобильный завибрировал, извещая о входящем звонке.       — Выходи, — на другом конце провода был предельно серьезный Ханма, который даже не поздоровался — что, собственно, и говорило о его серьезности в данный момент.       — Жди.       В какой-то степени, Судзуки была рада именно такому настрою парня, потому что сегодня и ей было не до шуток.       Девушка старалась особенно тихо пройти мимо гостиной, где у родителей был вечерний киносеанс, но, видимо, картина их утомила, раз отец громко сопит, а мать поудобнее устроилась у него на плече, укрывшись пледом. Даже не пришлось снова врать по поводу подружки, пришедшей отдать тетрадь с конспектами, какая радость. Все закончилось. Наверное.       Сегодня вечером Шуджи был не на легке, как обычно. Он был одет особенно тепло, а рядом с ним стояла плотно забитая вещами сумка. На асфальте Акира заметила пять выкуренных сигарет и смела предположить, что все они принадлежали именно Ханме, который докуривал шестую, если она была права.       — Хоть бы до мусорки дошел.       — И тебе привет, Акира.       Дело очень серьезное.       — Что случилось, Шуджи? Выкладывай, — она молила всех богов, чтобы не произошло что-то ужасное. Почему-то то, о чем она собиралась с ним поговорить, казалось уже чем-то смешным, бредовым, неважным, по сравнению с тем, что уготовано им для нее.       — Мне пора, антигейша, — он выдохнул сигаретный дым, Судзуки, уже, к сожалению, привыкшая к нему, шагнула в это облако, чтобы оказаться ближе к парню. — Только не подумай обо мне ничего плохого, я, как и говорил, был пай-мальчиком все это время, но здесь мне уже все приелось.       Она не могла даже и мечтать о таком окончании этой истории. Логичное, безболезненное, без ссор и конфликтов. Но почему-то эта новость оказалась неприятным ударом для нее. Как будто бы, осадок и боль оставляет он, а Акире очень хотелось увидеть смятение на лице этого мерзавца, когда именно она попросит его исчезнуть из ее жизни, однако ее опередили.       — Но, если хочешь, запрыгивай, — он отвлек девушку от ее мыслей, кивком головы указывая на место позади него, — поедем вместе.       — Тебе же все приелось, — передразнила его Судзуки.       — Ну, все да не все. Так что?       — Мне лестно твое предложение, но я вынуждена отказаться. Я не такая мобильная, моя жизнь здесь, моя семья, будущее... — она хотела сказать слово из шести букв, но не смогла, замолкнув.       — Я тебя понял, — и в глазах действительно читалось понимание, будто бы он услышал и то не произнесенное вслух слово, которое стало решающим. Он стал будто бы печальнее, но Акира от волнения этого не заметила, а он умело скрыл, — ну что же, был рад познакомиться, антигейша. Отлично провели время, спасибо.       — И тебе, не пай-мальчик.       Они остались молча стоять, в ожидании, пока кто-то из них не покинет место первым.       — Не нужно махать мне вслед платочком, Аки-чан, тебе завтра рано вставать.       — И чтобы какой-то подозрительный мотоциклист стоял ночью под моими окнами? — хмыкнула она.       — Я недолго. Иди.       Они уже попрощались, поэтому она молча развернулась и пошла в сторону дома. Акира прилагала все усилия к тому, чтобы не обернуться, она боялась, что тогда все пойдет под откос, пропадет, рухнет.       — И ведь действительно — не всегда сильнейший, — протянул Ханма, когда она скрылась за входной дверью.       В окне комнаты Судзуки загорелся приглушенный свет ночника, он это знал точно, но из-за штор ничья голова так и не появилась проверить, там ли все еще Шуджи.       Он не шутил, когда предлагал поехать с ним, хотя это и звучало именно как шутка. В Японии много хороших университетов и красивых мест, работать инженером можно в любой точке мира, а изучение иностранных языков — дело сложное и от этого лишь более интересное, наверняка пришлось бы по вкусу Акире, если она этого еще не пробовала. Ханма уже все это знал и был готов к путешествию с попутчицей, но не был удивлен ее ответу. Он знал и понимал, что все будет именно так и желал ей лучшего, а лучшее — это не с ним. Во всяком случае, не сейчас. А заставлять ждать он не хотел. Может быть, потом, если их все же связывает красная нить или какая-нибудь такая фигня.       Последняя, восьмая, сигарета отправилась в урну неподалеку. Рев мотора и удаляющийся мотоцикл были слышны в доме, где под окном сидела девушка со скупой слезой на щеке.       Все правильно. Но почему так больно?