сломленный

      Только не так.       Вырываясь, Га Он отчаянно пытался вернуться в зал суда. Не сдаваясь, продолжая звать Ё Хана, так безумно, будто он был его воздухом.       В памяти застрял последний тяжёлый взгляд Ё Хана, и затем его крепкая хватка на спине, когда он вытолкнул Га Она за дверь. С этим моментом младший продолжал тянуться назад, пока не произошёл взрыв, отбросивший его в сторону.       — Нет, Ё Хан! — Душераздирающий крик Га Она, и резкая боль в сердце, когда он парализовано продолжал смотреть на дым после взрыва, не веря, отказываясь верить, что Кан Ё Хана больше нет.       Слыша далёкий голос, закрыв глаза, Га Он погрузился в густую темноту, не желая возвращаться, не без Ё Хана.       — Га Он-а, проснись. Ким Га Он, — продолжал настойчивый голос, такой знакомый, и который Га Он боялся больше никогда не услышать — он принадлежал Ё Хану.       С трудом открыв покрасневшие заплаканные глаза, теряясь в довольно ярком свете, Га Он непроизвольно панически вцепился в локти Ё Хана. Дышать не стало легче, и, выглядя совершенно рассеянно, потерянно открывая и закрывая рот, он смотрел в обеспокоенные глаза.       Не сопротивляясь, когда Ё Хан легко притянул его к себе, Га Он сразу уткнулся ему в грудь, несдержанно рыдая, до боли прикусывая губы.       Вполне реальная картинка последних минут до взрыва выворачивала Га Она наизнанку. Он прекрасно помнил весь ужас, обрушившийся на него после понимания, что Ё Хан погиб.       Прошла неделя, как Га Он оказался далеко от Кореи. Так близко с живым Ё Ханом. Но, даже, если всё казалось благополучно, адские кошмары никуда не делись. Они, будто съедали Га Она изнутри, напоминая, насколько он был ничтожен, не в силах помочь Ё Хану, лишь наблюдая, как всё разрушилось.       Первые дни Га Он старался выжидать, пока Ё Хан уснёт, лишь бы не привлекать внимания своими ночными криками, но затем старший стал сам приходить к нему. И надежда, что он ничего не слышал — мгновенно стёрлась.       Ё Хан всё слышал, сжимая зубы, злясь на себя, что бросил мальчишку, зная, насколько он эмоционально слаб. Его большой промах, его неуверенность, что Га Он не мог видеть в нём причину жить.       Рыдания стихли, и Га Он, поддавшись катастрофической усталости, опустил голову на плечо Ё Хана, от одного его тепла успокаиваясь, окончательно осознавая, что ему приснился кошмар. Ё Хан был в порядке. И с ним.       — Я заварю ромашковый чай, хорошо? — Даже, если в интонации Ё Хана висел вопрос, он не стал дожидаться ответа, осторожно переложив Га Она на кровать, убрав вспотевшую чёлку с его глаз.       Справившись с чаем, Ё Хан уже хотел принести его в спальню Га Она, но заметил парня. Он стоял позади, в нескольких шагах, измученно смотря на него. Бледная кожа, тёмные круги под глазами, довольно сухие губы — Га Он выглядел ужасно, даже хуже, чем в те несколько одиноких дней до вылета в Швейцарию. Вина топила Ё Хана.       — Мне снится момент, когда я теряю тебя. Взрыв, который я не сумел предотвратить, — это первый раз, когда Га Он говорил о кошмаре, остальные дни заставляя Ё Хана лишь предполагать, что его мучило. И от этого признания не стало легче.       Присев на стул, Га Он вытянул руки вперёд, не видя, но всё равно зная, что Ё Хан не сводил с него взгляда.       — И я жалею, что не погиб вместе с тобой, — криво улыбнувшись, Га Он сжал своё запястье, справляясь с дрожью, может, на некоторое время выпав из реальности, но внезапно почувствовав, как бережно Ё Хан взял его руки в свои, присев перед ним на одно колено.       — Га Он-а, никогда не говори так, только не после того, как я увидел на тебе бомбу, — выдохнул Ё Хан, а затем совершенно нежно погладил шрамы на его запястьях, мягче продолжая, — не пытайся умереть, это очень ранит меня.       — Меня очень ранила твоя смерть, дважды, — не думая, колко произнёс Га Он, ожидая почувствовать пустоту на запястьях, но Ё Хан не отпустил его, всё также уверенно удерживая, касаясь пальцами кожи, будто прожигая.       — Я не хотел тянуть тебя за собой, ставя в последний момент перед фактом. Всё могло пойти не по плану, я не мог подвергать тебя огромному риску, чтобы ты пострадал… Чтобы ты погиб, — тяжесть, с которой Ё Хан говорил казалась такой ощутимой.       — Я разочаровал тебя, — слабо выдохнул Га Он, не отделываясь от вины, преследующей его ещё с того злополучного дня, когда он отправил Ё Хана в тюрьму.       — Это я потерял бдительность, даже ни разу не подумав, что тебя использовали. Я уже говорил, но буду повторять снова и снова. Ким Га Он, ты не виноват, — Ё Хан отчаянно убеждал, пытаясь вытащить его из темноты, обхватив его лицо ладонями, заставляя держать зрительный контакт, — пожалуйста, услышь меня. Прекрати винить себя.       — Ё Хан, — шумно выдыхая, Га Он наклонился вперёд, сползая на пол, вновь цепляясь за него, как за единственное спасение, прижимаясь.       — Я знаю, это так легко не проходит, но мы справимся. Я буду рядом, Га Он-а, — тихо заверил старший, крепче обнимая, касаясь губами его макушки.       Подняв голову, Га Он задержал дыхание. То, каким нежным с ним был Ё Хан — всегда, даже, когда злился, ни разу не ударив. Ё Хан был не из тех, кому легко давались слова, но сейчас, когда Га Он в этом нуждался — это звучало искренне.       — Повтори это, — неуверенно, но, не отступая, попросил Га Он, смотря в глаза.       И Ё Хан повторил, только теперь касаясь его губ, оставляя ладонь на затылке, удерживая другую руку на спине. Успокаивающе медленно целуя, именно так, как оба в этом нуждались.       Вновь опустив ладони на щёки Га Она, Ё Хан притянул его ближе, мягко соприкасаясь лбами.       — Чай остыл, — поглаживая большим пальцем влажную после слёз кожу, слабо улыбнулся Ё Хан, — тебе нужно поспать.       — Останешься со мной? — Сжав его ладонь, неуверенно спросил Га Он, надеясь, что Ё Хан поможет справиться с кошмарами, в которых именно он играл главную роль.       — Конечно, Га Он-а, — он ждал этого вопроса, не настаивая на своём присутствии, боясь сделать хуже, лишь появляясь, когда слышал отчаянный крик.       Забравшись на кровать вместе, как в первый день, Ё Хан притянул Га Она к себе, заключая в успокаивающие объятия, целуя в голову, когда он улёгся на его груди.       — Спи, Га Он-а.       Они справятся. Постепенно, с неровностями, но справятся. Вместе.