Наррация нашей любви

Антон жмурится, пытаясь отмахнуть рукой, еще неизвестный ему, внешний раздражитель, что через некоторое время подает голос.  — Вставайте уже, до пары пол часа осталось, — Эд переключается на Диму, тряся друга за плечо, на что тот реагирует более бодро, сразу привставая с кровати, хоть и сопровождая все это недовольными комментариями. — Будильник никто из вас поставить не додумался?  — Какой будильник, я еле до кровати вчера дошел, — парень потирает лицо, чувствуя ужасную сухость в горле. Так как Антон слишком долго соображает, первым занял ванну Дима, так что юноше оставалось послушно ждать в комнате.  — Может не пойти сегодня? — он ставит выпитый стакан воды на тумбочку и снова принимает лежачее положение.  — Нет, Лизе это не особо понравится, — Эд отрывается от своего телефона, рассматривая толстовку парня. — Чем ты заляпался? — он тянется рукой к пятну, осуществляя тщетные попытки его стереть.  — Понятия не имею, наверно что-то пролил, — лениво бурчит друг, даже не взглянув на масштабы этой проблемы.  — Могу принести свою рубашку, а то выглядит не очень, — Антон слабо кивает в ответ, особо не задумываясь о происходящем. Эд возвращается на удивление быстро, а может просто время для парня в таком состоянии не воспринималось по привычному его течению.  — Дима уже вышел, так что шевелись, такси через десять минут подъедет. Парень снова встает с кровати, забирая у друга предложенную одежду. Холодный душ щедро одаривает такой возможностью, как здраво оценивать происходящее, он натягивает широковатую черную рубашку и свои брюки, подобными вещами его привычный гардероб не был наделен, так что ощущалось слегка не привычно, но такого рода детали сейчас мало волновали.  — Нихуя солидный, — Дима слегка посмеивается, встречая друга на пороге. — Такое тебе больше идет. Они садятся в такси, на удивление успевая приехать к первой паре, сегодня, к его счастью, все занятия проходят в одном кабинете, ведь им дали задание на составление проекта, разделив предварительно на две подгруппы, поэтому Дима и Мира благополучно перекочевали в другой кабинет. Антон медленно щелкает по клавиатуре, а усталость все убедительнее ощущается в теле, он почти не спал в последние дни, поэтому голова казалась странно легкой и гудящей, конечно, весь этот праздник подкреплялся вчерашними весельем.  — Шаст, — к парню на стуле подкатывает Щербаков, заглядывая в монитор его компьютера. — Скинь в папки свои запросы, мне так лень все это печатать, я под свой проект переделаю. — Антон безучастно кивает, принимаясь копировать свой текст. — Ебать, ты уже отчет начал делать.  — Тут был отчет Смирнова, я просто делаю как у него, — он погружает все на общий диск, устало зевая. — Скинул.  — От души, — парень снова перекатывается за свой стол. Вторая пара уже близилась к концу и юноша был бы рад по своему обычаю отчалить покурить на перемене, но сейчас не хотелось даже вставать, так что со звонком, он наконец укладывает голову на стол, чтобы немного вздремнуть, так и проходит больше половины третьей пары, а отрывает его от всей этой роскоши вибрация телефона в кармане его брюк, он достает тот, читая сообщение. Поз 13:08 После пары иди в актовый, просто меня уже забрали, не смогу тебя встретить. Вы 13:09 А Мира? Поз 13:09 Она не пойдет, хочет Эда подождать, у него там четыре пары, а концерт до пяти, если пойдет, съебаться уже не разрешат. Он убирает телефон обратно в карман и водит мышкой по столу, чтобы экран снова загорелся. Проект был практически готов, но делать что-то еще ему не хотелось, так что парень сохраняет все имевшиеся труды, отложив работу до следующих пар. Ему точно не стоило ложиться спать сейчас, ведь теперь глаза смыкались практически бесконтрольно, а нежелание их открывать все чаще брало вверх. Со звонком он направляется в актовый зал, откуда уже доносилась какая-то привычно позитивная для подобных мероприятий музыка, заходит внутрь, народу было слишком много, первокурсницы в одинаковых костюмах, видимо, одетые для какого-то танца, толпились в углу, возбужденно обсуждая предстоящее выступление. А количество шаров, напичканных по всем углам, кажется, превосходило число имевшихся здесь гостей. Он замечает Диму и направляется к нему.  — Пиздец тут людей, когда мы выступали такого не было, — парень склоняется над другом, разглядывая монитор его компьютера.  — А мне нравится, ко мне девчонки пару раз подходили поблагодарить за мою сложнейшую задачу работы со звуком, — он довольно улыбается, а Антон косится на ту самую группу девушек.  — Повезло мне дружить с почетным звукорежиссером, — Дима поворачивается к другу, задирая голову вверх.  — Там в зале, кстати, твой ненаглядный сидит, иди, пока место рядом с ним не заняли, — он снова отворачивается к компьютеру, а парень начинает бегло разглядывать присутствующих, пока взгляд не падает на знакомый профиль. Привычно вовремя.  — Я сяду туда, только потому что обзор хороший.  — Да я понял, обзор на макушку препода, что может быть лучше, иди уже, — он кивает головой в сторону гостей, а Антон идет по своей намеченной траектории и, протиснувшись между сидящими людьми, приземляется на кресло, уже уставившись на шею, находящегося впереди него преподавателя. Концерт только начинается, а парень уже еле сдерживает свои изощренные порывы обратить на себя внимание, ведь Арсений Сергеевич, кажется, его присутствия совсем не заметил или же не хотел лишний раз спровоцировать в свой адрес абсурдную шутку, так что сидел, почти не поворачиваясь по сторонам, отвлекаясь лишь тогда, когда Виктория Андреевна, что сидела рядом, вставляла свои комментарии по поводу этого торжества. Вроде ничего примечательного, но всплески раздражения это вызывало у Антона довольно значительные, ведь все эти нелепые улыбки его мозг трактовал исключительно как неуместное кокетство. Так что уже через час его терпение не выдерживает и он наклоняется к преподавателю, сместившись на край своего кресла.  — Арсений Сергеевич, — парень говорит тихо, почти уткнувшись своими губами в ухо мужчины, на что тот слегка дергается, видимо, присутствие Антона было для него и правда неожиданной новостью, поворачивается, слегка наклонив голову назад, ведь лицо парня было почти вплотную. — И как вам концерт? — он улыбается, а Арсений Сергеевич останавливает взгляд на вороте его рубашки, до конца не понятно, насколько много он мог увидеть, пока Антон находился в таком положении, но верхняя расстегнутая пуговица и размер, что был достаточно велик для телосложения парня, явно открывали неплохую картину.  — Не думал, что ты придешь, — он отворачивает голову, снова наблюдая за происходящим на сцене.  — Я и не собирался.  — Зачем тогда сидишь тут?  — Дима попросил, вот и сижу, а так я бы лучше домой спать завалился- парень снова склоняется ближе. — Может мне пока на Вас вздремнуть?  — Нет, надо было ночью спать, а ты по своему обычаю этому правилу не следуешь.  — А Вам откуда знать, что я ночью делаю? — он смотрит на оправу его очков, что слегка поблескивала, смотрит на щетину мужчины, а в голове пробегают до ужаса абсурдные мысли о том, что не будь здесь столько лишних глаз, то на это место могли бы почетно приземлится его губы, а внутри все так и тянется вперед, но здравый смысл заставляет просто ждать ответа.  — Твой друг вчера выложил несколько историй с вашей пьянки, — мужчина слегка усмехается, а Антон машинально начинает прокручивать в голове все вчерашние события, ускользающие воспоминания пытались выбраться на поверхность мозга, но даром. Все уже смешалось в одну непонятную кашу и фильтровке не подлежало, оставалось только ждать конца концерта, чтобы узреть все это самому. На телефон мужчины приходит оповещение, он включает тот, но оставляет сообщение без ответа, Антону лишь удается мельком увидеть, что отправителем был: «Серега», конечно, гением быть не требуется, чтобы понять, кто это был.  — Кстати, а как Вас называл Ваш друг? — парень склоняется еще ближе, давая дыханию право касаться шеи преподавателя, а привычный голос сменяется почти на шепот. — Арс, да? — естественно, он сделал сильнейший акцент на этих трех буквах. А внутри уже начинала пробираться тревога, ведь им снова овладело его сломанное состояние, что пыталось вывернуть все происходящее наизнанку, мучая при этом самого себя, он снова слегка отделяется, уже продолжая привычным голосом. — Звучит красиво. Мужчина поворачивается и останавливает свой разочарованный взгляд на глазах Антона, а у парня внутри все за секунды сжимается в один огромный ком. Будто в этой голубизне есть бегущая строка, что говорит: «я все прекрасно знаю», и это чертовски пугает. Знает, что эти абсурдные шутки фальшивы, знает, что внутри от них все покрывается трещинами, знает, что во всех этих безнадежных попытках сердце пачкается, темнеет. Он приоткрывает рот, хочет что-то сказать, но молчит, опуская взгляд вниз, снова смотрит на парня.  — Нам надо сегодня зайти к директору после концерта, отдашь деньги. — парень хочет ответить, но его перебивают.  — Шастун, не мешай Арсению Сергеевичу смотреть концерт, сиди спокойно — Виктория Андреевна показательно изгибает бровь, прожигая юношу своим взглядом.  — Извините, просто не удалось обсудить все дела перед мероприятием, — преподаватель поворачивается к женщине, мягко улыбаясь, а Антон снова откидывается на спинку своего кресла, все еще прокручивая в мыслях случившееся. Стоит ли ему вообще как-то трактовать этот чертов взгляд? Весьма странная задача — пытаться прочитать по глазам, ведь звучит это определение, как какой-то вид суперспособности, что можно увидеть в фильмах жанра фантастика, где люди могут так же легко и перемещаться во времени, и уменьшаться до размеров комара в одно мгновение. Но ведь нельзя игнорировать чувство, когда ты точно уловил момент, что тебе без сомнений залезли в самую душу за считанные секунды. Жюри, в котором присутствовали некоторые преподаватели, уже выносили свой вердикт по поводу того, чья группа выступила лучше, в итоге отдав победу той, что свой номер подкрепила подарком, в виде коробки конфет каждому из членов жюри, весьма очевидная на их взгляд справедливость. Звучат слова благодарности, напутственные речи про долгий и тернистый путь знаний и чувственное прощание со зрителями. Антон наконец встает со своего места, разминая затекшие плечи и чувствуя отсиженный зад, который размять, конечно, возможности нет, пролезает через ряды сидений и подходит к преподавателю.  — Сейчас, я Диму предупрежу, чтобы подождал, — мужчина кивает в ответ и направляется к выходу, а парень идет к другу.  — У тебя ебало сейчас треснет, что он тебе там сказал? — Дима встает из-за стола, с интересом наблюдая за этой довольной улыбкой.  — Ничего хорошего, мы сейчас пойдем к директору деньги отдавать, сможешь подождать? — он поворачивается назад, чтобы понять, вышел ли преподаватель из актового зала, но мужчина стоял у выхода, что-то печатая в своем телефоне. — Я быстро, туда и обратно.  — А если он поговорить захочет? — он смотрит на друга, что сейчас смущенно строил невинные глазки, поджав нижнюю губу. — Понял, если что, подожду, беги к своему Аполлону.  — Я тебя обожаю, — парень расплывается в улыбке и, разворачиваясь на одних пятках, идет к преподавателю.  — Зайдем в мой кабинет, я возьму деньги, — мужчина кивает сторону двери и, не отрываясь от экрана, выходит из зала. И если ему это далось легко, то Антону пришлось протискиваться через всю, покидающую концерт, толпу, ведь почетного звания преподавателя он не имел, так что дорогу никто уступать не намеревался.  — Ты собираешься переписывать тест? — Арсений Сергеевич убирает свой телефон и смотрит на юношу, когда они наконец спускаются по лестнице, выходя в пустой коридор.  — Мне снова придется смотреть этот нудный фильм? — разочарованно спрашивает он, явно надеясь на то, что мужчина предложит альтернативу, в виде лекции в его исполнении.  — По-другому у тебя знаний не прибавится, — он подходит к двери, вставляя ключ в замочную скважину.  — Вы могли бы дать мне персональный урок, — парень лукаво улыбается, а мужчина задерживает на пару секунду ключ на полуобороте и, бросая быстрый взгляд в сторону Антона, открывает дверь.  — Мне за такое не доплатят, так что посмотришь фильм, — он заходит в кабинет, направляясь к вешалке, где находилось его пальто и, вытаскивая бумажник, достает из него пару купюр. — Я схожу с тобой, чтобы она не начала выносить тебе мозг, как в прошлый раз. — он поворачивается к парню, пробежавшись взглядом по его внешнему виду.  — Как приятно от такой заботы, — Антон стоит, облокотившись спиной на стену и довольно улыбаясь, на что мужчина лишь непонятно изгибает бровь, мысленно вручая студенту звание идиота.  — Пойдем, — он выходит из кабинета и запирает дверь, когда парень выходит следом. Они молча спускаются на первый этаж, доходя до директора и парень благополучно отдает деньги, пока мужчина стоит в стороне. Когда диалог переходит в привычное русло, заставляя юношу нервно прикусывать щеки, а имя Ольги упоминается Викторией Андреевной в третий раз, Попов сообщает о несуществующих дополнительных по истории, буквально вытаскивая студента за руку из этого душного кабинета, ведь исправление оценок превыше всего, они выходят в коридор.  — Я не против дополнительных, — он смотрит на преподавателя, а тот, отпуская наконец его руку, слегка хмурится.  — В понедельник останешься после уроков, дам тебе переписать тест, так что каждое слово из фильма у тебя должно от зубов отскакивать, понял? — парень недовольно поджимает губы. — Иди, тебя Позов ждет. Он оборачивается назад, замечая сидящего на лавочке Диму, а преподаватель в это время уже успевает переместиться к лестнице, направляясь в свой кабинет.  — Он прям как мамочка тебя за ручку вывел, — они идут в раздевалку, чтобы друг забрал свою куртку.  — Надо почаще ходить с ним к директору, — парень достает из рюкзака ветровку. Они выходят из колледжа, делясь комментариями на тему прошедшего концерта всю оставшуюся дорогу, оставив на этот раз поездку на автобусе и обсуждая то, как ловко подлизалась к жюри одна из групп и то, что среди первого курса много талантливых людей. Заодно, конечно, посмотрев истории Эда, где, оказывается, парень нелепо танцевал с другом и подпевал вместе с Лизой строчкам из пары не лучших песен. Антон направляется домой, когда они с Димой расходятся, упиваясь мыслями о том, что он наконец сможет нормально выспаться. Заходит по пути в магазин, покупая сигареты, выбрав в этот раз Мальборо с двумя кнопками, ведь прошлая пачка закончилась слишком быстро, учитывая то, что приходилось постоянно с кем-то делиться. Он открывает дверь квартиры, а в нос сразу ударяет противный запах перегара, а привычный холод заменяется невыносимой духотой, заставляя сердце пропустить пару ударов, ведь мозг сразу выбрасывал, хоть и не тревожащие в ближайшее время, но четкие в памяти, опасения. Они тут же подтверждаются, когда он слышит из кухни знакомый голос, закрывает дверь и, раздевшись, потирает лицо руками, идти дальше совсем не хотелось.  — Кто, блять? — парень слышит звук приземлившейся на деревянный стол бутылки и заглядывает на кухню, Ольга сидела на стуле, заторможено поднимая вверх голову. Внешний вид оставлял желать лучшего, все та же рубашка отца, все тот же спутавшийся хвост, только теперь взгляд был совсем пустым, будто перед ним сидела заводная кукла. — Ты кто? Приехали, блять.  — Что ты тут делаешь? — устало и с отвращением спрашивает он.  — Это моя квартира, блять, я тут живу, скотина, — она снова устремляет взгляд на стол, видимо, узнав наконец в стоящем напротив человеке своего сына.  — Очаровательно, — парень разочарованно поджимает губы и уходит в свою комнату. Раздражение уже въедалось в мозг, но усталость не слабо овладела над организмом, помогая игнорировать происходящее, он снимает рубашку и натягивает на себя домашнюю футболку. Садится в угол кровати, включая в наушниках «Take It out on Me», но такой способ становится бездейственным уже через пол часа, потому что у женщины начинается самая настоящая истерика. Он выключает музыку, сразу понимая, что происходит, Ольга разговаривала с Викой.  — Да я все помню, мразь! — истерический крик, который, кажется, должен быть слышен всему подъезду не прекращался, поэтому Антон начинает неслабо переживать. Но возвращаться на кухню он точно не горел желанием, чувствуя себя маленьким ребенком, что впервые увидел, как его родители переборщили с алкоголем и прятался в своей комнате. Рыдания становятся все громче, когда он слышит звук разбитой бутылки, встает с кровати, чувствуя, как паника все сильнее заставляет нервы натягиваться до своего предела. А когда эти крики наконец заканчиваются, выходит в коридор, наблюдая картину, что принуждает пытаться дышать глубже, лишь бы сбавить обороты приближающейся точки невозврата. Женщина лежала на полу, хрипло посапывая, а вокруг красовались десятки осколков.  — Ты здесь собираешься спать? — Антон берет веник, что лежал в углу и сметает в кучу все последствия пойла «Русская» водка. Женщина что-то неразборчиво отвечает. — Полы холодные, не самый лучший вариант.  — Чего, блять, — она пытается встать, но, видимо, сил совсем не остается, поэтому женщина снова приземляется на пол, заторможено матерясь себе под нос. Парень выбрасывает собранные осколки в мусорку и подходит к матери.  — Пойдем, я доведу до кровати, — он берет ее за плечо, но Ольга раздраженно отмахивается.  — Сука, не трогай меня, мразь, иди нахуй отсюда, — Антон садится на стул, чувствуя как все внутри все сильнее сжимается от банального разочарования и обиды, казалось, на все окружающее сейчас, берет со стола телефон, знакомые признаки тревоги не дают нормально мыслить, заглушая происходящее, теряясь в течении времени. Все до боли знакомо. Ты начинаешь ускорять темп своих действий, потом они теряют смысл. Ты просто лихорадочно делаешь все подряд. Взять телефон, убрать его обратно, снова взять, начинать искать информацию, которая тебе и вовсе не нужна, судорожно нажимая клавиши, действия неосознанные и бесконтрольные, как и тревога. Понимает парень это только тогда, когда получается на секунду выглянуть из этой пелены. И вот он наконец чувствует, как напряжено твое тело, как трясутся руки, как сильно участился пульс. Занавес окончательно открывается и теперь уже приходит сознательность. Разум, что все это время пустел, отдавшись инстинктам, теперь должен думать, замечать свое состояние и существовать с ним. Он вынырнул из воды, что заглушала мерзкий визг и теперь плывет вперед сам, пока тот оглушает. Маленький ребенок, который до ужаса напуган. Казалось бы, не в первый раз, но такие удары всегда слишком точные, чтобы когда-нибудь он сумел к ним привыкнуть. Антон быстро выходит в коридор, натягивая кеды с ветровкой и вылетает в подъезд, спускается по лестнице, перемахивая через две ступеньки. Ему нужно было размять затекшие мышцы и прогнать из легких засевший там навязчиво запах перегара вместе с волной удушающих чувств. И это действительно помогает, хоть и действует лишь тогда, когда он проводит на улице больше часа, опустошив половину пачки сигарет. А мозг все предательски напоминал о том человеке, с которым спокойствие разливалось по всему телу и разуму, невероятно согревая где-то глубоко внутри. Лишь с ним он чувствовал покой и ненавидел то, что его всегда нахватало. Нет, он точно не собирался сейчас напоминать Арсению Сергеевичу о себе, мужчина не являлся спасательный кругом, просто прокручивая моменты с ним, можно было фальшиво погрузиться в них. Мягкий диван на кухне, ароматный кофе, бархатный голос, он же может сделать вид, что он сейчас там? Избегать реальность куда проще, но пришлось возвращаться домой, ведь ватные ноги и смыкавшиеся глаза сейчас требовали исключительно сон. Он заходит в квартиру, проходя мимо кухни, видит, как женщина все так же занимала свое место на полу. Антон взял из комнаты матери одеяло с подушкой и принес на кухню, ведь полы были слишком холодные. Ольга не проснулась, даже когда он приподнимал ее голову, чтобы подложить под нее подушку. Зачем? Он не знает, может, ему просто было слишком паршиво, а когда делаешь так, чтобы остальным было чуть менее паршиво, то и твое состояние становится, хоть и почти незаметно, но лучше. Или же он хотел почувствовать себя чьим-то сыном, пока Ольга спала и не могла покрыть парня трехэтажным матом. Засыпает юноша почти сразу, но все же успев достаточно прочувствовать перед сном всех скребущих кошек. Вторая половина дня, он лежит на кровати после пробуждения и прислушивается, чтобы понять, находится ли сейчас его мать дома или же уже успела найти себе занятие получше. Абсолютная тишина дает надежду, но когда парень встает с кровати и, заглядывая в комнату Ольги, видит женщину спящей на кровати, то вера испаряется. Он принимает душ и, сделав себе кофе, идет обратно под теплое одеяло, конечно, было бы куда лучше покинуть сейчас квартиру, но вглядываясь через залитое дождем стекло на серую погоду, такие планы теряли особую значимость. Парень решает доделать проект и наконец посмотреть тот злосчастный фильм по истории и если первое он заканчивает с успехом, то монотонный голос, рассказывающий о конце восемнадцатого века во Франции, Антон вытерпеть не в силах. Он открывает поисковик, парень никогда не интересовался прогнозом погоды, но сейчас проверял этот чертов сайт по несколько раз на дню, будто бы погода сжалится над ним, подарив хотя бы парочку безнадежных снежинок, даже если потом они превратятся в лужи грязи. Бестолково было так хвататься за те свои слова, ведь это и договором нельзя было назвать, наверняка мужчина не предал его выражению никакой значимости. Отпусти уже, что с тобой не так? Все не так, ведь для Антона это была одна из тех маленьких зацепок, что помогала надежде удерживаться на плаву. Да, он чересчур многому придает значение, но эти мелочи дают шанс уберечь себя от объятий отчаяния. Хотя такое поведение уже походило на отчаяние. Ближе к вечеру Ольга все же просыпается, понятно это стало сразу, ведь раздраженные комментарии были слышны по всей квартире. Его телефон вибрирует и он включает тот, читая новое сообщение. Вика 17:23 Оля дома? Как она? Вчера приехала ее навестить, но квартира пуста, а потом она звонила мне с криками. Вы 17:23 Да, она здесь. Перебрала вчера, а так нормально, проснулась недавно. Вика 17:23 Я на работе, не могу приехать, так что приглядывай за ней и приготовь поесть. Он выключает телефон, устало выдыхая и плетется на кухню, подобные приказы он считал незаслуженными и в каких-то местах обидными. Ему? Готовить ужин ей? После вчерашнего? Хотя это и было весьма по детски, ведь Ольге было точно нелегко, но все же эту обиду было никуда не деть. Женщина стояла рядом с окном, докуривая сигарету. Сейчас совсем не было желания слышать в свой адрес едких высказываний, так что парень старался даже не смотреть лишний раз в сторону матери. Антон достает из коробки один из пакетиков с гречкой и закидывает в кипящую воду, жарит два яйца, ведь разнообразием продуктов его холодильник не был наделен. К этому времени женщина уже успела покинуть кухню.  — Я поесть приготовил, если хочешь, то иди, — заглядывая в комнату Ольги, говорит он.  — Сам жри эту хуйню.  — Как мило, — он устало поджимает губы и, закрывая дверь, возвращается в комнату. Весь этот винегрет из паршивых чувств сметает Мира, когда он видит новое сообщение от девушки. Глиста 18:12 Не хочешь ко мне прийти, мама на сутках. Вы 18:15 Уже бегу. Парень торопливо собирается и вылетает в подъезд, заметив по пути то, как женщина все же решила поесть его роскошный ужин. Двадцать минут и он уже стоит на пороге знакомой квартиры.  — Сейчас такое расскажу, охуеешь, — блондинка в предвкушении потирает ладони, пока Антон стягивает с себя кеды, расплываясь в улыбке, подобное определенно поднимало настроение. — Мы вчера с Эдом гуляли и многое обсудили, он рассказал, как в первый раз меня в шараге увидел, как боялся подойти, я думала, что умру там от счастья. Они идут в комнату, пока девушка в подробностях описывает все свои впечатления, а затем Мира предлагает другу остаться на ночь, чему тот был бесспорно рад, ведь возвращаться домой точно не хотелось. Хоть Вика и писала очередное сообщение о том, что ему лучше следить за матерью, не давая женщине снова напиться, но он слишком устал, чтобы в этот вечер терпеть тоже самое, что и вчера. Ближе к двенадцати часам следующего утра приезжает Настя, женщина весьма вымоталась после бессонной ночи, но решила приготовить обоим завтрак.  — Давно тебя не видела, по-моему, ты еще выше стал, — она прикладывается к банке газировки и ведет бровью в сторону парня. Антон смущенно улыбается, пережевывая омлет, находится в компании женщины было некомфортно. Хоть она и относилась к парню весьма хорошо, но зная всю ситуацию и, увидев лично все те нити, что связывают их семью, неловкость начинала медленно сгущаться в воздухе. Настя точно не знала, что юноша был просвещен во всю эту историю и даже затронут в ней, но от этого лучше не становилось. — Девочки, наверное, бегают толпами. — она хитро улыбается, а у Антона кусок пищи поперек горла встает после таких слов.  — Мне иногда пишут некоторые, спрашивают, что за парень у меня в историях, познакомить просят, — кажется, Миру подобное совсем не смущало, девушка тихо посмеивается, перебрасывая волосы через плечо. — Но у Тоши уже есть, — она вытягивает губы трубочкой, некоторое время думая над продолжением. — Девочка, которая нравится.  — Правда? И кто же это? — женщина откладывает банку, складывая руки на груди, а щеки парня так и разгораются в смущении.  — Секрет, — Мира смотрит на друга, сдерживая улыбку.  — Так значит, да? Вот и сидите тут со своими секретами, эклеры не получите.  — Ну мам.  — В холодильнике возьмете, — она забирает банку и направляется в коридор, наклоняясь по пути к дочери и целуя в макушку. — А я спать пойду, не шумите сильно, иначе на улицу пойдете.  — Хорошо. — Мира хитро улыбается, ведь оба прекрасно понимали, какие именно девочки нравились парню. Ближе к двенадцати часам вечера Антон идет домой, оставаться второй раз на ночь было бы некрасиво. Но его опасения по поводу матери испаряются, когда по приходу он видит, как женщина тихо посапывала в своей комнате, так что просидев до двух часов, снова попытавшись посмотреть фильм и снова выключив его, парень набросал пару очередных бессмысленные строк, что никогда не дойдут до его вестника прекрасного и лег спать. «Увы, но мне уже давно не убежать, Вы снова здесь, Вы снова там, В Ваших глазах мое спасение. Я буду биться как хрусталь, А Вы твердить, что это подростковое влечение. И нахуй хочется послать и Вас и Ваши убеждения.»