Наррация нашей любви

Пара по истории тянется ужасно медленно, а тест, что они недавно сдали, ему совсем не поддавался, так что парень отдал наполовину пустой листок, на этот раз не подкрепив все это великолепие своими привычными стихами. Ведь его поведение и без того напрягало мужчину, впрочем, как и самого Антона, кажется, теперь именно он плыл с притворством в одной лодке, а не Арсений Сергеевич. Он чувствует вибрацию телефона в кармане и достает тот, читая новое сообщение. Попов 9:43 Почему ты так плохо написал тест? Парень смотрит на преподавателя, но тот не поднимает взгляда, листая что-то в своем телефоне. Мира кладет голову на плечо друга и, прочитав сообщение, устало вздыхает.  — И что мне ответить? — тихо говорит он, косясь на блондинку.  — Ничего не отвечай, — она тянется к его телефону и, выключая тот, продолжает. — Сегодня у тебя будет отдых от любовных драм, так что никакого Попова, пусть наш здравомыслящий преподаватель сегодня останется без внимания.  — Ты неслабо на него взъелась, — парень посмеивается, убирая гаджет обратно в карман.  — Потому что никто не имеет право расстраивать моего Антошу, сегодня после пар мы идем пить к Эду и ничего не должно испортить тебе настроение.  — Не беспокойся, мамочка, я не расстраиваюсь.  — Кому ты пиздишь? — она убирает голову с его плеча, делано закатывая глаза. И правда, «кому он пиздит»? Кажется, всем, в том числе и себе самому. И хоть по его внешнему виду было совсем этого не заметно, подруга все равно прекрасно понимала всю правду. Хотя с ее мнением он был категорически не согласен, ведь внимание от преподавателя для него теперь стало, как пир во время его одиночной чумы. Так что хватался он за такие вещи сразу же, даже почти неосознанно, что выглядело весьма безнадежно. Хорошо лишь то, что Мира не видела всех тех фейерверков его сердца, когда мужчина написал сообщение, хотя, кажется, отражение их огоньков можно было разглядеть в глазах. Прекрасное начало клишированных праздничных танцев на разбитом стекле. Он слышит в дверях голос Павла Алексеевича и, не успев до конца перевести взгляд, замечает, как что-то, похожее на мяч, пролетает по кабинету.  — Арс, пас! — преподаватель, не успев должным образом среагировать на происходящее, впрочем, как и все присутствующие, отталкивает летевший в него объект и тот попадает прямиком в железную подставку с цветочными горшками, что своей формой отдаленно напоминала дерево, хватает лишь пары секунд и растения падают вниз, один из них приземляется на жалкое подобие миниатюрного бюста, что размещался на одном из ярусов подставки, который Антона весьма раздражал, смотря на него во время пар, казалось, он лезет своими глиняными глазами в самую душу. Стеклянная ваза и пара горшков с грохотом разбиваются, украшая пол сырой землей. Казалось бы, эта катастрофа должна подойти к концу, но уже через мгновение и сама полка заваливается назад и, ударяясь об окно позади, оставляет на нем след в виде ажурной паутины, а мяч, сделав пару ударов об пол, катится под чью-то парту. Каждая душа в кабинете разом замолкает, оставляя после этого внезапного погрома гробовую тишину. Но опомнившись, студенты переводят свои взгляды на преподавателей, что сейчас застыли на месте с шокированным выражением лица.  — Пиздец, — почти неслышно произносит Попов, прерывая эту немую сцену, затем, поправляя очки, смотрит на Павла Алексеевича, глаза которого нервно забегали по кабинету. Антон снова поворачивается к пострадавшим горшкам, хоть всю эту сцену и не было видно целиком из-за остальных парт, сердце все равно успело сделать тройное сальто назад, продолжая биться в ускоренном темпе. Мужчина подходит к месту преступления, оценивая масштабы проблемы. — Что это было? Какой пас?  — Там мяч на подоконнике лежал, я решил тебе закинуть, Арс, я же не знал, что с реакциями у тебя все плохо, — мужчина выглядывает в коридор, торопливо продолжая. — Николаева в соседнем кабинете, сейчас придет на шум, скорее всего, готовься отстаивать свое рабочее место и достоинство. Антон переводит взгляд на Арсения Сергеевича, который всем своим видом показывал, что готов сейчас убить в этом кабинете абсолютно каждого, особенно после новости о том, что директор находится буквально за стеной.  — Так, группа, все сидим молча, ничего страшного не произошло, — мужчина поворачивается к выходу, когда Павел Алексеевич покидает кабинет и неслышно выругавшись, он вылетает в коридор, из которого уже можно было услышать недовольные вопросы женщины о том, что произошло. В голове у парня что-то резко переклинило или же мысли начали развиваться совершенно в неправильном направлении, нашептывая о самых худших исходах этого события. Все же, их директор была женщиной довольно строгой и, видимо, с немалым количеством тараканов в голове, судя по тому, что один преподаватель графики у них менялся два раза из-за не самых серьезных скандалов, чего не скажешь о ее муже, который почетно занимал место математика в их колледже, рассказывая на парах о пришельцах, так сказать, являлся бессменным президентом своего предмета, кормя детей азами. Антон подрывается с места, вылетая в коридор и, успев уловить краем глаза ту клумбу, что сейчас находилась на полу, на встречу ему тут же упирается Николаева, поблескивая многочисленными камушками на кофте, что были сплетены с нелепое подобие розы.  — Там ничего страшного не произошло, не волнуйтесь — Попов нервно улыбается, идя следом за женщиной.  — Здравствуйте, — парень встает на месте, бегая глазами по коридору. Павла Алексеевича в нем уже не было. Или мужчина был все это время его страшной галлюцинацией, которая исчезла лишь сейчас, или он умел профессионально поступать в проблемных ситуациях, а именно — спасать свой зад.  — Шастун? — женщина его прекрасно знала, ведь достаточно намучилась, когда классный руководитель приводил мальчишку в очередной раз к ней, обсуждая отсутствие родителей на всех важных мероприятиях, не говоря уже о банальном поддержании связи с преподавателями.  — Виктория Олеговна, я случайно разбил горшки, — выпаливает он, до конца не понимая, как вообще до этого додумался, но смена событий шла слишком быстро, а его тревожные мысли и вовсе бежали впереди всего происходящего, удивлен парень был только тому, что от страха смог вспомнить имя женщины, хотя такой информацией его мозг до этого момента точно не обладал.  — Как разбил? — она тут же повышает тон и, протиснувшись между ним и стеной, заходит в кабинет.  — Ты что несешь? — сурово шипит мужчина, хватая его за рукав, а Антон смотрит на директора, что сейчас разглядывала их новый интерьер.  — Господи, еще и окно разбил! — она трясет ногой, чтобы убрать попавшую на подошву землю и брезгливо выходит в коридор. — Живо ко мне в кабинет, Шастун. И Вы, Арсений Сергеевич, пройдите с нами. — или же это был неудачный макияж, или же щеки женщины раскраснелись в желании сделать с парнем тоже самое, что произошло с горшками. Дорога до кабинета сопровождается разгневанными комментариями Виктории Олеговной, они заходят внутрь, садясь на маленький диванчик в углу. Николаева встает напротив них, пытаясь дозвониться до кого-то из своих коллег.  — Виктория Андреевна не отвечает, видимо, проводит олимпиаду у первокурсников, начнем без нее, — парень закусывает губу, только сейчас осознавая, что произошло, а директор усаживается за свой стол, кладя сложенные руки перед собой.  — Давайте я все объясню, — Арсений Сергеевич наклоняется вперед. — Нужно позвать Павла Алексеевича.  — Подождите со своим Павлом Алексеевичем, я хочу услышать от студента о том, что же все-таки произошло. — Антон некоторое время молчит, начиная выкручивать кольца на своих пальцах, но далеко не потому, что сейчас его ждала длинная лекция и очевидная докладная, причиной была нога преподавателя, что на этом тесном диванчике плотно прилегала к его ноге, весьма странные приоритеты, но он об этом не задумывался, отдавшись такому понятию, как иллюзия стабильности.  — Я вышел в туалет, там был на подоконнике мяч, я решил, что будет очень прикольно, если я им запульну в кабинет, — лицо Виктории Олеговной тут же вытягивается, она приоткрывает рот. Кажется, от подобного у женщины даже на некоторое время пропал дар речи, парень и сам сейчас не слабо себе удивлялся. — Он попал в полку и собственно произошло то, что Вы видели недавно.  — Шастун, у тебя голова на плечах вообще имеется? — она разводит руками, все еще находясь в недоумении от услышанного. — Как до такого додуматься можно? А если бы кто-то пострадал, ты бы подставил своего преподавателя.  — Виктория Олеговна, студент тут вообще не причем, давайте позовем Павла Алексеевича и нормально поговорим, — в голосе его мелькнуло раздражение, он поправляет очки, хочет сказать что-то еще, но его перебивают.  — Что Вы заладили со своим Павлом Алексеевичем? Мужчина просто вышел на шум, как и я, дайте мне поговорить с мальчиком. — она снова смотрит на студента. — Антон, у меня слов нет, чтобы хоть как-то объяснить твое поведение. — женщина встает из-за стола и, подходя к шкафчику, начинает искать какие-то документы. Парень поворачивается к преподавателю, когда чувствует, как тот нетерпеливо толкает его ногой, вопросительно изгибая бровь, но оставляет этот жест без внимания.  — Сначала меня постоянно дергали по поводу твоей матери, теперь ты решил привлечь внимание другим способом? — она достает какую-то папку. — Насколько я знаю, по указанному здесь номеру до твоей мамы, Ольги Викторовной, не дозвониться, — парень молчит, затронутая тема была явно хуже тех наказаний, что он ожидал услышать, внутри все начинает мерзко закипать. — Почему она не принимает участие в твоем учебном процессе? У вас какие-то проблемы в семье? Началось, блять.  — Он спокойно сидел на своем месте, Виктория Олеговна, к этому случаю причастны только я и мой коллега. — мужчина начинал повышать тон.  — Да, двое взрослых мужчин решили сыграть в футбол в моем колледже, — женщина все сильнее раздражалась, когда преподаватель пытался вставить свое слово, видимо, дискуссия с Антоном ей придавала намного больше удовольствия. — Я понимаю, Вы хотите как лучше, но прикрывать студентов не стоит, — ее мобильный заливается какой-то противной мелодией. — Буквально пару минут посидите. Женщина выходит из кабинета, а Арсений Сергеевич, воспользовавшись этим случаем, получает право наконец показать все свое накопившееся негодование.  — И что ты тут устроил? — он разворачивается к парню всем корпусом, сжимая челюсти, а Антон лишь чувствует то, как колено преподавателя сейчас прошлось по его ноге.  — Решил, что давно здесь не бывал и соскучился по директору, — он расплывается в невинной улыбке, лицо мужчины сейчас прямым текстом показывало все его недовольство, но до чего это было очаровательно. Не лучшие обстоятельства, чтобы остаться наедине, но сейчас юноша весьма был доволен даже этим, кажется, даже если бы прямо сейчас стало известно о метеорите, что сотрет с лица земли весь человеческий род, Антон бы волновался лишь о том, что не успеет перед смертью налюбоваться своим проникновено вещающим преподавателем.  — Она сейчас заходит и ты говоришь ей правду, понял?  — Зачем?  — Антон, ты издеваешься? Тебе проблем в жизни не хватает? — он поправляет очки, до чего обворожительный жест, особенно, когда мужчина раздражен. — Для чего ты это устроил? — на смену былому тону внезапно приходит разочарование, он смотрит на парня в надежде на хоть один объясняющий ситуацию ответ.  — Решил броситься на помощь, чтобы доказать чистоту своей любви, — театрально произносит юноша, вскидывая подбородок. Взгляд мужчины метнулся на его губы, он отворачивается, откидываясь на спинку дивана и вздыхая.  — Я уже говорил тебе, чтобы ты оставил свои шутки при себе, так что прекращай, — он снова слышит, как ноты брезгливости мелькают в его словах. Хочет ответить. Резко, развернуто, по-настоящему.  — Раз Вы смущаетесь, то больше не буду, — но он не может, только тихо посмеивается, отвешивая себе мысленно сильнейшую пощечину. Что не так с его поведением после того признания, будь оно проклято. Он одевался в ложь, кормил ею других, давился ею сам, желал правды так долго, а в итоге от нее отвернулся, прячась и игнорируя. Оно и к лучшему, достойная плата за то, что загорелся надеждой на изменения, которых в жизни никогда не было и, видимо, быть не должно. Словно для каждого отдельного человека прописан на ярлычках лимит того, что он заслуживает. Но разве это справедливо? Он думал, что вполне. Или же просто боялся снова открыться.  — Тебе есть кому позвонить кроме матери? — его настрой сразу переключился, кажется, теперь игнорирование этих нелепых шуток давало парню полную вольность на любые высказывания, а может, оно даже с каждым разом разжигало внутри все большее желание выкинуть что-то еще более абсурдное, лишь бы пробить эту стену невозмутимости и нарваться на хоть какие-то эмоции в ответ.  — Могу тете, наверное, но зачем? — он крутит кольцо на большом пальце, опуская взгляд вниз, многие из мыслей сейчас настолько противоречили друг другу, что ему казалось, что в своей голове он не один. Он смотрит на ноги мужчины, темные брюки, ткань, кажется, габардин, обтягивающий его фигуру. Смотрит на руки, что открывались взору благодаря белой рубашки с закатанными рукавами, черный галстук, до чего сексуально он выглядел в таком образе. В голове прямиком всплывают не самые приличные картины. Он тяжело сглатывает, задержав дыхание, будто бы его невысказанные пошлые мысли могли легко выветриться из разума вместе с безжизненным воздухом легких и показаться в самом четком виде перед глазами преподавателя.  — Скажешь Николаевой, что позвонишь сейчас матери. Объясни все своей тете, пусть скажет, что легко может оплатить штраф, я дам деньги, просто отдашь их потом директору, понял? — он убедительно приподнимает брови. Парень переводит взгляд на его ремень, член напрягся, а звук голоса постепенно смешивался с запахом его одеколона, он хорошо его помнил, кажется этот запах уже мог сформировать свой нейронный путь, по которому возбуждение от ноздрей сразу попадало к низу живота. — Ты меня слушаешь вообще?  — Почему Вы? — парня резко передернуло от подобных своих слов, он поднимает испуганный выжидающий взгляд на голубые глаза, но к его счастью, Арсения Сергеевич не уловил истинную суть его вопроса.  — Ты уже настолько вжился в роль, что забыл, что это я его на самом деле разбил? Антон, сделай, как я сказал и все, — мужчина встает с дивана. — Я пойду поговорю с ней, позвони тете и объясни все. — он выходит из кабинета. Парень тяжело выдыхает, проводя рукой по волосам, видимо, привыкнуть к такой обстановке ему не суждено, ведь извращенная фантазия переворачивает все с ног на голову каждый раз. Он набирает Вику, надеясь, что женщина не занята и найдет время ответить, после пары гудков слышен знакомый голос.  — Привет.  — Привет, Вик, слушай, мне нужна помощь, ты можешь прикинуться моей матерью? — торопливо говорит он. — Я разбил окно, точнее не я, но это не важно, нужно выплатить штраф. Деньги у меня есть, ты просто должна сказать моему директору, что ты моя мама и согласна все оплатить, сама понимаешь, Оле я позвонить не могу.  — Пиздец, вот это доброе утро, — она молчит некоторое время, видимо, переваривая все услышанное. — Могу, в принципе, если просто сказать, идти я в твою шарагу не хочу.  — Не надо никуда идти, просто поговорить с ней по телефону, если она будет задавать лишние вопросы про мою учебу, скажи, что ты очень занята и все, а так у нас все прекрасно в семье.  — Хорошо, что у меня нет ребенка, — она вздыхает в трубку, явно не находясь в восторге от лишних просьб, — Ладно, придумаю, что смогу, но больше мне с такими запросами не звони.  — Спасибо огромное, это первый и последний раз, обещаю. Я скоро наберу тебя, — он вешает трубку, просить о чем-то подобном было немного неприятно, в общем, такой являлась бы любая просьба о помощи для него. Делал это парень лишь из-за Арсения Сергеевича, что так уверенно вещал свой план. В кабинете заходит Николаева, а за ней и преподавать.  — Я написал сейчас маме, объяснил ситуацию, она сказала, что все оплатит, — говорит он, вставая с дивана. Парень звонит тете и все идет так, как и хотел мужчина, правда, на пятой минуте разговора с директором нервы Вики не выдержали и женщина просто сбросила трубку, сказав о том, что у нее нет времени на эти глупые разговоры и с воспитанием своего сына она может справиться без их советов. Большего Антон не ожидал, наоборот, был благодарен ей за то, что вообще согласилась на эту нудную задачу. Конечно, без докладной не обошлось, но проблемой это вовсе не было, такие вещи обычно ничего серьезного в себе не несут. К середине третьей пары он присоединяется к учебному процессу, уже готовясь рассказать Мире всю историю, разложив для подруги все по полочкам. А Арсений Сергеевич направляется прямиком в кабинет литературы, не повезло Павлу Алексеевичу, что у мужчины свободны вторая и третья пары, парень может лишь догадываться о том, как проходит сейчас их дискуссия.  — Ты конченный, Антон, — девушка потирает лицо руками, закатывая глаза. — Зачем? Пусть бы сами там отчитывались. — пара физкультуры проходила по своему обычаю на лавочке, где все трое сейчас обсуждали историю парня. — Еще и Воля гений, взял и по съебам дал.  — Согласен, единственный, кому должно было за это прилететь, это он, — Дима хоть и поддерживал подругу, но тон его таким негодование наделен не был, казалось, друг мог обсуждать своим безучастным голосом даже конец света. Довольно спорная его черта, с одной стороны не дает лишний раз тревожиться из-за пустяков, а с другой, не всегда понятно, как именно он на ситуацию реагирует. — Ладно, докладная — это хуйня, так что нечего тут переживать.  — Да он себя сам закапывает! И ради чего? — блондинка поворачивает к Диме, а Антон не понимает, как эти двое смогли стать друзьями, одна не может молчать и спокойно жить до тех пор, пока не услышит правду, чтобы потом устроить массовое шествие в честь справедливости по отношению к ее друзьям, все во имя счастья, так сказать. А другой один раз спросит, посмотрит на тебя, все поймет и будет ждать до тех пор, пока сам не захочешь его в свою жизнь посвятить, приверженец умиротворения и мгновенного понимания порядка вещей с помощью одного лишь взгляда. Как они уживаются?  — Ради истории, он тянется к знаниям. Телефон в кармане завибрировал, он откладывает споры этих двух на второй план, читая новое сообщение. Попов 13:14 Я хотел бы с тобой кое о чем поговорить. Можешь зайти ко мне после пар? Антон до конца был не уверен в том, как ему ответить. Конечно, к этому человеку безумно тянет, заставляя каждый раз вестись на одну только короткую улыбку, забывая все остальное, но как раз таки, когда все это остальное вновь давало о себе знать, когда его тон сурово менялся, а взгляд от нежелания смотреть отводился, он вспоминал, как тяжело за этим наблюдать. Потому что нехуй тупые шуточки каждый раз шутить.  — Я сегодня задержусь после пар, так что идите без меня, — Мира вмиг забывает о своем споре, поворачиваясь к другу.  — Снова тяга к знаниям? — разочарованно отвечает девушка. — Что в этот раз он хочет?  — Поговорить, — он хочет набрать ответ, но блондинка явно таким исходом событий была недовольна.  — Потраченные на него нервы ты не восстановишь, так что перехочет, — она показательно изгибает бровь. Конечно, Мира была права, ведь один лишь разговор после пар мог быть для него эмоциональный каторгой, но, кажется, нехватка этого человека рядом явно выигрывала в этом споре. Наслаждаться и мучиться? Да, именно так.  — Согласен, отдохни хотя бы денек и пошли нахуй всех ваших амуров, — Дима сочувствующе поджимает губы.  — Вы слишком драматизируете, с чего вы взяли, что мне вообще не похуй?  — Ты ему стихи писал. — говорит девушка, переводя взгляд на Диму.  — Ты его поцеловал.  — Ты нарвался ради него на докладную.  — Ладно, я понял, — он выключает телефон, убирая в задний карман джинс. По коридорам раздается звонок, а сообщение так и остается неотвеченным. Он заходит в раздевалку и берет рюкзак, закидывая на плечо и быстрым шагом направляется к выходу, будто вся его стальная решимость могла в любой момент пасть и он, строя щенячьи глазки, пойдет объяснять преподавателю о том, почему же его тест так плохо написан. Или о чем он там хотел с ним поговорить?  — Эд потом придет, сказал, такси закажет нам до дома, а сам в магазин за пивом, — говорит Мира, наскоро щелкая в своем мобильном какой-то текст, они выходят на улицу. Антон чувствует в кармане вибрацию телефона и достает тот, не слабо удивляясь. Эд 11:12 Какие цветы Мира любит? Ответа на этот вопрос парень не знал, ведь обсуждать подобное с подругой ему не приходилось.  — Назови мне любые цветы, — он смотрит на девушку, приподнимая в ожидании брови, надеясь на то, что такой вопрос приведет точно к цели.  — Репейник, — она пожимает плечами, не отрываясь от экрана.  — Если это был тест на ее умственные способности, то я могу ее поздравить, — Дима потирает ладони, видимо, уже начиная замерзать.  — Ладно, тогда твои любимые цветы? — парень непонимающе косится на сообщение Эда, прикидывая у себя в мыслях то, как будет выглядеть букет репейника.  — Астры, наверное, или нет, ромашки, — она косится на друга, явно не понимая суть этих вопросов, что не подходили под контекст их диалога.  — Она умнеет на глазах, поразительно, — парень утыкается в свой телефон, явно оставшись довольным своими комментариями, что остались без ответа, ведь к подобному все привыкли. Антон отвечает на сообщение друга, не спрашивая о том, зачем ему подобная информация понадобилась, видимо, Эд сегодня устраивал свои личные грандиозные планы на этот вечер. Такси подъезжает к колледжу и они едут к Лизе.  — Я надеюсь, что этого нам хватит, — парень заходит в зал и глаза тут же округляются от того количества алкоголя, что сейчас стоял на столе. — Я приготовила закуски, но попозже можем еще доставку заказать. — она передвигает по столу тарелки, чтобы общая картина смотрелась более складно.  — В честь чего такой размах? — Мира радостно подходит к тарелке с виноградом, отрывая себе небольшую веточку.  — Мы с Эдом решили, что небольшой праздник не помешает, тем более Антон наконец-то смог присоединиться, так что это уже можно считать поводом.  — Кто-то из нас завтра не дойдет до шараги, — Дима усаживается на кресло, осматривая обстановку.  — Мне завтра с утра на работу, так что мы будем мучиться вместе, — она подходит к парню, располагаясь на подлокотнике. — Скажи свой номер, я добавлю тебя в нашу беседу в телеге. Ребята довольно быстро разговорились, уже начав опустошать имевшийся алкоголь. В ход пошли такие вещи, как: философские рассуждения, матримониальные споры и разговоры о том, какую песню лучше включить.  — Я еще недостаточно пьяный, чтобы слушать твой кальянный рэп, — Антон отпивает шампанское, такие напитки ему не особо нравились, но этот по вкусу напоминал клубнику, так что очередной бокал был уже выпит.  — Тогда пусть Дима выбирает, — девушка недовольно разводит руками, протягивая свой телефон парню, по дому раздается вой звонка. — Это Ира пришла, я сейчас. — она выходит из зала.  — Это ее девушка, — объясняет юноша, увидев недоумевающий взгляд Димы.  — А мы с ней уже познакомились, она приходила в прошлый раз, но ты тогда был занят, — Мира аккуратно перемещается по спинке дивана, стараясь красиво разместить гирлянду на карнизе, ведь свет от люстры ей казался слишком ярким и неподходящим под обстановку. — Она очень милая. — Антон видел ее лишь в их общей беседе, когда та писала о предстоящей ей контрольной по биологии, но отвечать ничего не стал. В зал заходит Ира и все разом перемещают взгляд на девушку, Антон видел ее фотографии, но в жизни она оказалась куда красивее, невысокий рост, стройная фигура, светлые волосы были аккуратно завиты и обрамляли нежные черты лица, алая помада на губах, что сейчас расплылись в приветливой улыбке.  — Всем привет, — она скромно кивает, подходя к парню и протягивает руку. — Ира.  — Антон, — он пожимает руку, улыбаясь в ответ и девушка идет знакомится с Димой. Они рассаживаются вокруг стола, теперь в ход идут самые нелепые истории, так проходит еще час до того, как Эд наконец присоединяется к ним.  — Народ, — парень выглядывает из-за двери. — Я пришел. — Лиза подходит к колонке и убавляет громкость музыки.  — Встаем все, важное объявление — она машет рукой в свою сторону и ребята без лишних вопросов встают из-за стола.  — В общем, — Эд заходит в зал, держа одну из рук за спиной, видимо, пряча тот самый букет, но разглядеть это было довольно сложно, ведь из освещения у них осталась только гирлянда. Он подходит к Мире, девушка недоверчиво косится на присутствующих.  — Давай, не ссы, сразу к сути, — сестра возвращается обратно на свое место на кресле.  — Мир, — он облизывает губы, нервно бегая глазами по полу. — Ты самая прекрасная девушка из всех, что я когда-либо встречал, я заметил тебя еще тогда, когда ты только поступила, но пиздец как боялся подойти, а потом мы встретились на концерте и я понял, что это мой шанс. Я даже не представлял, что мы в итоге будем так близко общаться. — парень замолкает, видимо, подбирая нужные слова.  — Блять, Эд, мы это сто раз репетировали, говори уже, — Лиза складывает руки на груди, выжидающе поджимая губы, девушка явно была приверженцем прямолинейности. Антон расплывается в улыбке, смотрит на Миру и видит, как глаза девушки поблескивают от выступающих слез, такому исходу событий он был не удивлен, ведь картинка в голове сложилась намного раньше всех событий, так что теперь он просто молча наблюдал за происходящим.  — В общем, — он протягивает девушке букет ромашек, она с трудом берет его в руки, ведь по размерам тот явно был слишком большим для нее. — Я люблю тебя, будешь моей девушкой?  — Да, — Мира радостно кивает головой, затем поворачивается к Антону, отдавая ему букет, тот непонимающе хмурит брови, но все же забирает цветы. Девушка снова разворачивается к парню и в одно мгновение обхватывает руками его лицо и притягивает к себе, целуя. Глаза Эда тут же округляются, он обнимает девушку за талию, а по залу раздаются радостные крики ребят.  — Если надо, можете уединиться, — Лиза аккуратно открывает еще одну бутылку шампанского и все рассаживаются обратно на свои места, протягивая пустые бокалы. — Этот последний, у тебя завтра школа и репетитор, — она смотрит на Иру, что ютилась с ней на одном кресле, медленно наливая девушке шампанское.  — Встретишь меня после допов? — она мило улыбается, на что Лиза положительно кивает и, расплываясь в улыбке, целует девушку в висок. Время уже подходило к часу ночи, а Антон чувствовал, что ему явно стоит прекратить пить, ведь происходящее вокруг почти не воспринималось, он пялится на свой бокал, а одни и те же мысли в голове заторможено прокручиваются раз за разом. Начинает клонить в сон, за последний час он успел и поорать под Лизин любимый кальянный рэп, и потанцевать с Эдом, и посоревноваться в том, кто сможет быстрее опустошить бокал ликера. Кто-то из ребят включил «Нервы», кажется, вечер уже плавно переходит на меланхоличный период, когда все достаточно навеселились и запускали функцию семейных разговоров. «Это легче, чем забыть, наслаждаться этой болью. Я люблю тебя любить, мазать раны сладкой солью.» Охуеть, как актуально и метко, осталось только расплакаться.  — Все хорошо? Ты завис немного, — Дима наклоняется вниз, чтобы заглянуть парню в лицо.  — Да, просто слишком много выпил, — говорит он, не отрываясь от намеченной взглядом точки, слова слабо вяжутся между собой, но, кажется, друг сейчас был не лучше него.  — Может выйдем, покурим?  — Давай, — он неуклюже встает с дивана и шатающейся походкой направляется к выходу на террасу.  — Вы куда? — Лиза поворачивается на них, медленно поглаживая по голове лежащую на ней Иру, видимо, девушка в итоге выпила больше, чем один бокал, чего было не сказать о брюнетке, что оставалась по прежнему трезвее всех присутствующих. Все же она здесь была старше остальных, так что взяла на себя ответственность местной заботливой мамочки.  — Покурим и придем, — он выходит из комнаты и, пройдя по коридору, открывает дверь на террасу. Холодный ветер тут же забирается под толстовку и по телу пробегают мурашки, он ежится и подходит к перилам, доставая из заднего кармана пачку сигарет.  — Дай мне тоже, моя пачка еще час назад пошла по кругу и закончилась, — парень встает рядом, Антон с трудом достает две сигареты, протягивая одну из них другу, температура хоть и отрезвляла, но вещи вокруг продолжали плыть перед глазами. — Завтра концерт первокурсников, меня поставили звук настраивать, сходишь со мной? — он забирает у парня зажигалку, подпаливая кончик сигареты, что выходит далеко не с первого раза.  — Он до пяти длится? — друг положительно кивает. — Схожу, — он делает первую затяжку, уже чувствуя, как начинает покалывать кончики пальцев.  — Не хочешь поговорить о своей сегодняшней выходке? — Антон непонимающе косится на парня, что после долгого молчания вдруг вытянул его обратно в реальность. — Я понимаю, что тебе нелегко, но постарайся не уходить во все тяжкие, это не решит проблему.  — Ты это к чему? — он стряхивает пепел и делает очередную затяжку.  — Сам же понимаешь, — парень опирается на перила, — Все твои: «мне на него похуй», глупые улыбочки и то, как ты рассказывал о том вечере, когда он тебя отшил, я будто анекдот слушал. Долго ты так не протянешь, а я предлагаю рассказать мне правду, — он молчит некоторое время, ожидая ответа, но потом продолжает. — Если хочешь, конечно.  — Да тут нечего рассказывать, — Антон кладет потушенную сигарету в пепельницу и садится на стул рядом. — Я просто понимаю, что с каждым разом, вместо того, чтобы отпустить эту ситуацию, как он тогда выразился, я, блять, еще сильнее влюбляюсь. Он еще и вести себя стал как-то брезгливее, из-за чего хочется каждый раз ему прямо в лоб сказать что-то провокационное. — он тяжело выдыхает, не ожидая от себя таких откровений.  — Пиздец, — обреченно комментирует парень, затем тушит свою сигарету, поворачиваясь к другу. — Думаю, ему тоже не особо легко.  — Ему? Нелегко? Он сказал мне тогда: «Надеюсь, что не останется никаких обид», будто это для него проще простого. Как будто он мне, блять, на кроссовок наступил и извинился, вот так это выглядит. — парень сглатывает, начиная непрерывно постукивать ногой об пол. Его банальная боль начинала, как и всегда, закипать.  — Он же сказал тогда, что ты точно перегоришь, значит не уверен в серьезности твоих намерений. Да и его можно понять, ведь это ответственность и не маленькая, потому что ты несовершеннолетний. Если бы хоть одна душа в шараге узнала, его бы выперли раньше, чем бы ты успел стих написать прощальный. — слова хоть и были весьма важными, но выглядело это все слегка забавно вперемешку с заторможенным пьяным голосом.  — Попов укатил нахуй, жаль, ведь он меня еще не трахнул. Вот видишь, успел.  — Лучше бы молчал, это было ужасно, — Дима садится напротив друга, складывая руки на груди. — Если судить по моим личным наблюдениям, то он постоянно пялится на тебя во время пар, особенно, когда ты спишь на них, а спишь ты не особо привлекательно, я бы вот от такой картины удовольствия не получал, значит, он либо мазохист, либо ты ему нравишься.  — Зачем ты за ним наблюдаешь?  — Ты еблан, Антон, я наблюдаю за преподавателем, который вообще-то диктует конспекты, а ты контрастируешь вниманием совсем не на том, что нужно.  — Все равно в этом нет никакого смысла, он же уже отшил меня.  — Не говори мне о том, что я сейчас пытаюсь дать тебе слепую надежду, иначе я буду чувствовать себя хуевым другом, — он неприятно ежится, когда очередной порыв ветра усиливается.  — Я радуюсь каждой его улыбке в свой адрес, так что не волнуйся, я сам себя кормлю пустой надеждой, — парень смотрит на друга, что уже начинал дрожать. — Пойдем обратно, замерз же.  — Мы не договорили еще, а другого случая точно не будет, завтра ты снова будешь на все отшучиваться.  — Этого мне хватит, даже легче стало, так что пойдем уже, — он встает со стула и выходит с террасы, закрывая дверь, когда Дима выходит следом.  — Народ, я домой, наверное, — парень подходит к столу.  — Оставайся здесь, завтра все равно в шарагу нам всем идти, а комнат хватит, просто ты в таком состоянии, боюсь, не доберешься нормально — Эд встает со своего места, придерживаясь за край стола.  — Кто бы говорил, — он смотрит на Миру, что сейчас подперев рукой подборок, о чем-то заторможенно беседовала с Ирой.  — Я тоже останусь, уже матери написала, она не против, — блондинка переводит взгляд на Диму, что сейчас пытался разыскать на столе свою зажигалку. — А ты?  — Мои сегодня в ночь работают, так что можно.  — Отлично, тогда расходимся по кроваткам, алкоголики, а то завтра не встанете, — Лиза слегка приподнимает девушку, чтобы выбраться из объятий и встает с кресла. — Пойдемте, я вам комнату покажу, — она выходит из зала и поднимается вверх по лестнице, подходя к нужной комнате. — Мне завтра на час позже вас вставать, так что меня не трогайте утром. Они заходят в комнату, сразу падая ничком на кровать, потому что сил у обоих не оставалось.  — Пиздец, у меня вертолеты, — Антон поворачивает голову к другу.  — У меня не лучше, — оба снова утыкаются лицом в подушку.