Наррация нашей любви

Отодвинув мечты и устав от идей, Жду зимы, как другие не ждут. Помнишь, ты обещал, что не будет дождей? А они всё идут и идут... Анна Ахматова

Он жмурится и привстает на локтях, нащупывая среди скомканного одеяла свой телефон, глаза тут же округляются, время близилось к десяти часам, парень проспал первую пару. Это было неудивительно, ведь ночь прошла за ноутбуком, а то, как он отключил будильник в памяти совсем не отложилось, ему даже казалось, что тот и вовсе не прозвенел. Антон всматривается в строку уведомлений и видит пару сообщений вперемешку с пропущенными вызовами. Глиста 8:26 Мне уже начинать бить тревогу? Где ты пропал, блять. Поз 8:49 Очевидно, что ты проспал, но у Миры тут уже сложилось дохуя странных догадок. Я не хочу их слушать, так что просыпайся, дурень. Вика 9:10 Почему не отвечаешь? Позвони мне, надо кое-что решить. Попов 9:16 Ты снова отсутствуешь на занятиях, что-то случилось? Парень откладывает телефон, удосужившись ответить лишь одному из тех людей, что устроили его поиски, а именно — Диме, ведь тот был самым понимающим и не одного вопроса после этого не требовал бы. Вы 9:46 Проспал, скоро буду. Он встает с кровати и плетется в душ, раз на первую пару ему уже не светит попасть, то торопиться и вовсе не стоит, такая логика ему нравилась. Он собирается и заглядывает в комнату к матери, та еще спала, видимо, скинув во сне одеяло на пол, парень накрывает Ольгу и уходит на кухню, чтобы приготовить завтрак матери и перекусить что-нибудь самому. Со своим приемом пищи парень не заморачивается и уже пытается намазать еще не оттаявшее масло на хлеб. Идея провальная, потому что все это прекрасное творение уже через пару секунд выпадает из неуклюжих рук и летит на пол, приземляясь маслом вниз. Заебись быть бутербродом с маслом. Думает он и поднимает этот блин с пола. Вполне логично, тебя роняют, ты падаешь всегда вниз маслом и плохо в этой ситуации лишь тому, кто тебя уронил. А то, что ты весь в пыли — это исправимо, ведь отмыться от любой грязи вполне возможно. И кто в плюсе? Конечно бутерброд. Парень слегка жмурится, чтобы прогнать из головы эту странную философию, кажется, мозг уже начинал плавиться. В отличии от этого все так же деревянного куска масла. Придется ограничиться на завтрак просто хлебом. Сегодня должна быть история и парень ей крайне рад, ведь вместе с очередным ожидаемым тестом его навестит внутреннее успокоение и созерцания долгожданного прекрасного. Очень вовремя, потому как все навалившиеся за последнее время раздражители давали о себе знать практически постоянно, ко всему прочему отметали такое занятие, как самобичевание. Отвлечешься на подобные вещи и потеряешь много времени, что могло бы быть проведено с пользой. Не то чтобы он считал, что время, потраченное на мать — это то, что можно считать полезным, особенно для него, но необходимым это было точно, хотя лучше сказать принудительным. Он заходит в кабинет к середине второй пары, ведь такие вещи, как своевременный приезд автобуса его в этот раз решили обойти стороной.  — Здравствуйте, можно войти? — парень устало пробегает глазами по группе, находя на последней парте Миру и после безучастного кивка в ответ от преподавателя, усаживается рядом с девушкой.  — Наконец-то, — она лукаво улыбается, наблюдая за заторможенными действиями парня. — Антон, — все с таким же выражение лица мягко потягивает последние буквы имени девушка. — А какие у тебя планы на выходные? Он непонимающе изгибает бровь, кладя на парту тетрадь и, откидываясь на спинку стула, поворачивается к подруге.  — Надеюсь, спокойно поспать, — не дожидаясь реакции на свои слова, парень укладывается на парту.  — Нет, — она опускает голову, чтобы быть на ровне с другом и, щебеча загадочным тоном, продолжает. — Мы хотели у Эда собраться, и ты там просто необходим, — Антон сразу неприятно жмурится, ведь о подобных планах его организм точно не мечтал. — Ну ты чего, совсем дурачок что ли?  — Я еще не понял из-за чего, но, видимо, да.  — У нас будет вечеринка в твою честь, — она озвучивает заключение и игриво приподнимает брови. — Ты же скоро будешь взрослым мальчиком.  — Блять, — он прокручивает в голове мысленный календарь и понимает, что через несколько дней состоится его восемнадцатилетние, как ни кстати.  — Не блять, а день рождения, Антон. — она досадливо хмурится, явно недовольная тем, что на лице друга совсем не читается должное ликование, что уж там, парень еще сильнее зарылся в рукава толстовки, что-то неразборчиво ворча. Антон уже успел перебрать в голове сотни разных отговорок и вариант внезапного заболевания прямо перед самим праздником. Он предвещал, что ему не дадут отдохнуть на этой неделе, так что возлагал всю надежду на выходные.  — Да, я рад, извини, просто не выспался, — очень бесстыдно, но он решает оставить решение этой проблемы на недалекое будущее, освобождая себя от ответственности путем вранья. Поступок плохого приятеля и отвратительного друга, но, видимо, его совесть умоталась не меньше, так что и не думала показываться.  — Хорошо, тогда потом обсудим, — девушка поглаживает его по пушистым волосам, наблюдая как эта уставшая туша почти незаметно качает головой в знак одобрения. Так и проходит вторая пара: в прекрасном царстве Морфея под назиданием богини Миры, затем тушу переносят в кабинет истории, где та продолжает свой сон.  — Сегодня не будет теста, просто напишем небольшую лекцию, и вы тихо посидите до конца пары, — Арсений Сергеевич с довольным видом садится за ноутбук в поисках лекционных материалов, а Антон в это время пытается вместить и отложить в своем разуме каждое движение и улыбку, чтобы пропитаться этим целиком, словно это было особое топливо для организма, вдоволь насладившись которым, будет возможность двигаться вперед.  — Народ, снег пошел, — Щербаков оживленно привстает со своего места, указывая пальцем в окно и по всей группе вмиг проносятся тихие восторженные отзывы, словно это был не третий курс взрослых ребят, что в свои восемнадцать попробовали больше, чем многие взрослые, а кучка детсадовских малышей.  — Интересно, слепить что-нибудь получится? — доносится где-то с передних парт, и Антон смотрит на этот, казалось бы, обычный снег, что наверняка не доживет до вечера, награждая улицы грязными лужами, так что парню придется старательно их перешагивать по дороге домой, чтобы его настрадавшиеся кеды не промокли до ниточки. Смотрит и пытается взглядом поймать абсолютно каждую снежинку, будто бы любая из этих маленьких хлопьев имела глобальное значение. И правда, с появлением каждого кристаллика в поле его зрения внутри все сжималось, а потом снова с бешеной скоростью просилось наружу, словно огромная пружина. Он смотрит на преподавателя и все вероломно застывает где-то за секунду до очередного порыва, будто пресеченный импульс, когда он видит, как мужчина незаинтересованно бегает глазами по экрану ноутбука, утомленно поглядывая иногда на свой телефон, когда тот загорался от нового уведомления. Сидя в ожидании, когда возбужденная группа наконец переключит свое внимание обратно на лекцию. Струнки одна за другой натягиваются до своего предела и каждую секунду, исчерпав лимит своего существования, с характерным звуком рвутся, принуждая почувствовать в ребрах острые иголочки. Неужели Вам совсем плевать? Хотелось бы сейчас, как в многих клишированных фильмах схватиться за толстовку где-то в районе груди, нещадно сжимая ткань, как будто там есть что-то важное, что необходимо удержать внутри. Слишком часто на экране его телефона загоралась эта иконка, что диктовала температуру за окном, скорость ветра, влажность воздуха, да даже точку росы. Он включает телефон, набирая явно лишнее сообщение, ненужное и абсурдное, но, кажется, Антон слишком долго ждал этого момента, чтобы так просто разочароваться, нужно было сейчас или получить причину для внутреннего раскола в полной мере, или же спасти себя от него. Вы 12:56 Арсений Сергеевич, я Вас все еще люблю. Пара секунд, он поднимает проницательный взгляд на преподавателя, проводя скрупулезные наблюдения за каждой сменой эмоций на лице. Арсений Сергеевич приглядывается к экрану телефона, а затем берет тот в руки и, снимая одним движением блокировку, слегка сжимает челюсть, парень очень четко заметил, как желваки заходили на скулах, будто в этот момент смотрел на происходящее через замедление. Мужчина чуть поднимает взгляд, но не добираясь им до Антона, замирает и снова возвращает свое внимание экрану телефона, набирая сообщение, так что студент тут же открывает диалог. Попов 12:57 Прекращай. Вот причина и получена, правда никакого раскола не последовало, он просто вмиг обмяк, выдыхая разом весь воздух из легких, безучастно посмотрел на мужчину и улегся медленно на парту, снова как можно глубже зарываясь в рукава. В голове промелькнул один вопрос, но тут же растворился, ведь думать сейчас не о чем не хотелось. Зачем человек давал надежду или же зачем он так надеялся? Он и не знал, что его так легко переполнить. Восторг группы понемногу сходит на нет, и преподаватель возвращается к диктовке материла, только вот торопливая и сбивчивая речь, что подкреплялась суетливыми движениями невпопад, осталась, к сожалению, без внимания парня. А может и к счастью, ведь это отметает многочисленную пищу для долгих размышлений, которые сейчас были бы для него лишними. Резкий звон оповещает о конце пары, к этому времени мужчина уже успел покинуть кабинет, видимо, отлучившись по своим делам и вернувшись только сейчас. Антон трет заспанные глаза и встает с места, тут же слыша под ухом знакомый и громкий голос.  — Шаст, пиздец, я забыл сделать презентацию к проекту, можешь наклепать по-быстрому, с меня сиги, — Щербаков почти вплотную встает рядом с парнем, бегая глазами в надежде на помощь, ведь выражение лица собеседника явно не намекало на то, что хотя бы в дальнем уголке этого разума возможно найти заблудившуюся там личность альтруиста.  — Ладно, тогда Мальборо возьми, — парень кивает в ответ и отдает флешку со своим проектом, быстро ретируясь в коридор, чтобы успеть до звонка посетить магазин рядом с колледжем и приобрести предложенную награду. Антон крутит в руках эту флешку и нерасторопными шажками направляется к преподавателю. Мира с Димой уже ушли, так как находились в другой группе и ждать друга просто не было смысла.  — Арсений Сергеевич, — он склоняется чуть ниже над столом, придерживая лямку рюкзака, на что мужчина, глядя из-под насупленных бровей, сжимает губы в тонкую полоску. — Можно воспользоваться вашим ноутбуком сейчас? Мне нужно сделать презентацию небольшую.  — Хорошо, только не задерживайся, — он пробегается взглядом по экрану, закрывая какие-то папки и встает со своего места, забирая со стола телефон и перемещаясь за первую парту. Антон располагается на стуле, вставляя флешку в ноутбук, как нестранно, на ней не было больше ничего, кроме сегодняшнего проекта, в то время как у парня все было завалено разными лекциями, презентациями и электронными учебниками. Конечно, он не особо любил окунаться с головой в поток знаний и саморазвития, но такие вещи по сей день служат отличным способом отвлечься и, наверное, неосознанно, чувствовать себя значительнее. Звонок с перемены уже дал о себе знать, но в кабинете кроме них по-прежнему не было ни души и в любой другой раз Антон посчитал бы это отменной причиной дать начало диалогу, но сейчас не хотелось лишний раз даже вспоминать о существовании такого человека, как его распрекрасный преподаватель. Слишком много мыслей, ощущений и чувств, полный сумбур, не дававший покоя, все это в один миг сбивает с толку, поэтому он принял решение резервировать это на свободное время.  — Ты еще долго? У тебя пара уже началась, — мужчина встает из-за парты и подходит к студенту, кидая безучастный взгляд на экран ноутбука. — Это для Щербакова? — не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос, спрашивает он, видимо, увидев мельком фамилию на первом слайде, и опирается рукой на край стола.  — Да, я почти закончил скоро уйду, — непринужденно отвечает он, не отрываясь от экрана, хотя пульс заметно участился, а между ребер гадко заныло, хотелось вновь сорваться и вытолкнуть на свободу волну излишних слов и эмоций. — У Вас три пары сегодня?  — Да, — он кивает, что-то печатая в своем телефоне. Сука, само спокойствие стоит, на все может глаза закрыть. Антон редактирует последний слайд и, сохраняя презентацию, вытаскивает флешку, торопливо удаляясь из кабинета.  — Спасибо, до свидания.  — Антон, погоди, — парень останавливается прямо на пороге, тяжело сглатывая и поворачиваясь к преподавателю, ловит на себе виноватый взгляд, мужчина нервно вырисовывал указательным пальцем круги на поверхности стола, продолжая деланно уверенным тоном, сквозь который трудно было уловить имеющееся волнение. — Извини, что в понедельник так вышло, я сказал лишнего. Я знаю, что мне, как преподавателю такое просто непозволительно и я очень жалею о произошедшем. — говорит он, смотря в упор, на что студент поджимает губы, разочарованно выдыхая, совсем не то, что его еще не умершая надежда хотела услышать.  — Да ладно, у всех есть свои постыдные желания, Вы просто озвучили одно из них, — он пожимает плечами, хитро улыбаясь. Видит, как мужчина облизывает губы, гневно прожигая студента взглядом, так что, не дожидаясь какого-либо ответа, Антон выходит в коридор. Он банально устал от неконтролируемого потока нескончаемых и смешавшихся в одну кашу чувств, поэтому его разочарование толкает сделать эту ситуацию еще хуже. Нечего терять, верно? Парень заходит в кабинет, как оказалось, преподавателя все еще не было на своем месте, так что он благополучно обменивает флешку на сигареты и усаживается на свое место. Защита проходит вполне удачно, он получает заслуженный высший балл, хоть и поборовшись за него, отвечая на многочисленные вопросы от ненасытного до проверки знаний преподавателя. По окончании пар он идет на остановку, снег уже успел растаять, хотя малая его часть могла мелькать в уголках сырых лавочек и притаиться в тени столбов. Темнело все быстрее, так что солнце уже скрывалось, он садится в автобус, между двух стекол окна плескалась вода, слегка поблескивая позаимствованными у неба цветами, Антон без интереса наблюдал за этой картиной, смыкая временами глаза от усталости. Как вода волной перекатывалась с одного угла к другому при остановке и как забавно пузырилась и плескалась, словно звуковая полоска во время громких битов, когда под колеса попадались такие преграды, как камни или ямы. На выходе он отправляется за ключами, надеясь на то, что это будет первый и последний раз и новые ключи женщина не потеряет так же быстро. После этого Антон идет домой, по пути все же отвечает Вике, ведь та, видимо, освободившись от работы, решила сменить сообщения на звонки.  — Ты где? — слегка раздраженный голос.  — Почти дошел до дома, — он снимает с упаковки сигарет прозрачную пленку и сует в карман. — Что-то случилось? — не особо заинтересованно спрашивает парень, скорее с надеждой на то, что ошибается и достает из пачки сигарету, обхватывая фильтр губами.  — Мне Оля не отвечает на звонки, позвони ей, — торопливо произносит она, пока парень думает над тем, что его такими темпами уже можно считать заботливой мамочкой, такое удовольствие ниже среднего.  — У меня нет ее номера, — комично поджимая губы, говорит он и делает первую затяжку, слегка ускоряя шаг, ведь чем быстрее парень обнаружит Ольгу дома, тем быстрее Вика оставит его в покое. Главное, чтобы в итоге оказалось, что женщина всего навсего не удосужилась взять трубку, а не лежала в пьяном угаре, перевернув перед этим и без того шаткую квартиру вверх дном.  — Сейчас скину, позвонишь, — отвечает она и бросает трубку. Сообщение приходит мгновенно, и Антон звонит по заданному номеру, но, как и ожидалось, отвечать ему никто не собирается, Вика достаточно быстро набирает его вновь.  — Ну что там?  — Она не отвечает, буду дома, позвоню, — он торопливо отключается, ведь женщина начала говорить что-то про работу, а поиски Антона по трудоустройству матери не сдвинулись с мертвой точки, так что он решает отложить претензии в свой адрес на ближайшее будущее, главное, что не сейчас. Парень открывает квартиру и все в один миг встает на свои места, конечно, ведь запах перегара нельзя спутать ни с чем другим, а валяющаяся на полу куртка только подтверждает догадки. Он раздевается и наводит порядок в коридоре, а затем по неволе, но все же заглядывает в комнату матери, которая, распахнув окна, умиротворенно курила, слегка качаясь на месте из-за захмелевшего состояния.  — Ты есть будешь? — скрепя сердцем, спрашивает он и, дождавшись, пока в ответ ему отрицательно закачают головой, продолжает. — Твои ключи в коридоре на комоде, — кивок в ответ и парень тут же закрывает дверь, набирая Вике.  — Все хорошо, она выпила и, видимо, просто не хотела отвечать тебе, — он идет к себе в комнату, попутно стягивая толстовку с футболкой. — Ключи я принес, вакансии посмотрел, в принципе, там есть пара вариантов по типу кассира, но с этим она вряд ли справится, — он разочарованно качает головой, видимо, осознавая в очередной раз эти до комичности ужасные обстоятельства, и бросает одежду на спинку стула. — Там в детском саду можно уборщицей или прачкой устроить, вроде с восьми до трех, неплохо ее займет.  — Вот прачкой да, согласна, позвони тогда им и реши это, — она молчит некоторое время, судя по звукам, закрывая какую-то дверь, пока парень думает над тем, как ему на это реагировать. Да, он не глуп и уж точно не занят до последней минутки, но это все равно напрягало. — И еще, Антош, я хотела записать ее к психологу, посмотри, пожалуйста, в свободное время номера и дозвонись на счет консультации, я переведу тебе деньги, скорее всего, придется ее отвозить туда и забирать, боюсь, что сама она не станет.  — Хотела ты, но делать это мне, хорошо сработались, — он пытается натянуть домашнюю футболку, но бросает это дело и, открывая окно, поджигает кончик очередной сигареты.  — И что дальше?  — Блять, действительно.  — Вот почему ты опять начинаешь свой концерт? Она твоя мать и она пережила очень многое, не думаю, что тебе приходилось сталкиваться с изнасилованием и смертью любимого человека, — парень тяжело сглатывает, а кончики губ поднимаются сами собой, настолько обидно, что даже забавно, отец ведь был единственным человеком, кто ставил его хоть во что-то. — Ты хоть раз поговорил с ней за все это время?  — Нет, — он затягивается, не желая раздувать этот конфликт.  — Конечно, блять, нет, ведь так сложно хоть немного постараться, чтобы найти общий язык с родной матерью, переступи хоть раз через свои тупые принципы и обиду, ты уже не ребенок, — она повышает голос, раздраженно выплевывая каждое слово.  — Какой общий язык? Какие принципы? Я последний человек на планете, с которым она захочет побеседовать, что ты несешь вообще? — парень непонимающе хмурит брови, пока внутри закипает злость.  — Ты даже не пробовал с ней нормально поговорить, ты знаешь, как ей хуево?  — Слушай, я запишу ее к психологу, хорошо, но сам я не буду в это лезть, я не хочу, чтобы потом мне прилетело от нее, неужели так трудно понять, что она не хочет общаться со мной, — он мнется, пока руки начинают дрожать, а сомнение в своих действия все больше лезут наружу.  — Тебе сложно просто попробовать? Неужели совсем похуй на всех, кроме себя? — хрипло произносит женщина, а он слышит это четкое разочарование в каждом слове и становится дурно.  — Да.  — Я не сомневалась, тебе помогаешь, переводишь деньги, а ты не можешь сделать даже примитивных вещей, нахуй Ольга вообще тебя рожала, — весь этот предвзятый тон был лишь для того, чтобы вызвать вину, Антон это прекрасно понимал, но не понимал того, почему на него это так искусно действует.  — Что-то еще? — ужасная черта, доставать наружу все свое деланное безразличие, чтобы вокруг люди не поняли, как сильно он себя презирает в данный момент.  — Да, спасибо за помощь и испорченное настроение. — она бросает трубку, а Антон совсем обмякает, пока лицо от непонимания корчится в болезненной гримасе. Что я, блять, делаю не так? Он выбрасывает недокуренную сигарету в окно и медленно усаживается на пол, укладывая голову на край кровати, в голове абсолютно пусто, сейчас рискованно даже мельком зацепится за какую-либо мысль, каждая бы стремительно начала разрастаться и пожирать, да и у него на это попросту нет сил. Он устало моргает, медленно дыша и слушая, как Ольга что-то комментирует в пьяном угаре, перебравшись на кухню, как сосед сверху сейчас ходит по квартире, а полы противно скрипят, как на улице друг на друга лают собаки, носясь по грязному двору, а телефон жужжит от новых уведомлений, слегка освещая комнату. Горло мерзко защипало, внутри образовался огромный ком, казалось, что все вокруг сейчас его раздавит, пытаясь вытеснить, стены, воздух, звуки, будто бы любая вещь была настроена враждебна. И почему он придает этому такое огромное значение, ведь сам давно перестал ждать признания со стороны матери, да, до аварии он всегда пытался показать себя с лучшей стороны, все эти бессмысленные и не интересные ему хобби, кружки, хорошие оценки, конечно, ведь отец говорил быть терпимее с Ольгой, так как маме тяжело. И он слушался вплоть до аварии, пока все это не превратилось в фанатизм, он до сих пор помнит, как Саша, жизнь которого находилась под вопросом, одним своим словом проложил мальчишке путь полный самопожертвования ради матери, что стала прекрасной богиней для поклонения, идеальным человеком и спасением в заплаканных зеленых глазах. «С папой все будет хорошо, он быстро выздоровеет, если вы с мамой помиритесь» Конечно, этот глупый маленький мальчик поверил, Антон помнит прекрасно тот переломный момент, когда его одержимость испарилась, когда он наконец перестал пытаться, потому что в голове вдруг переклинило, кажется, в тот день прошло полгода с тех пор, как отца поместили в пансионат, а женщина просто перепутала соль с сахаром, пока делала себе чай, надо же, как легко может перевернуться весь мир. Только вот, видимо, корни уже были пущены, иначе как еще объяснить то чертово дежавю и последующую за ним вину, что настигла его после слов Вики. Хотелось бы сейчас расклеиться, снова сделать на месте ребер раскраску, залить в себя что-то с градусом под сорок и с запьяневшей головой и шаткой походкой наведаться к Арсению Сергеевичу, хотя вряд ли мужчина примет его так же прекрасно, как в прошлый раз, наверняка разочаровавшись и выгнав пинками. Звучит весьма обреченно, но все же этот план он не собирался воплощать в жизнь, времени на лишнее самобичевание тоже не было, ведь если зароешься в себе, то это будет лишь недолговременным спасением, которое не стоит долгого пути назад, так что он выкуривает очередную сигарету, выбрасывая ту в окно вместе с лишними мыслями.  — Пиздец, вся квартира провоняла дымом, какого хуя? — он непонимающе оборачивается на звук, женщина стояла в дверях, держась за косяк и отвращено морщилась. — Что ты там куришь? — парень все еще косится в сторону Ольги, наблюдая за каждым движением, пока та неуклюже подходит ближе и, увидев на подоконнике пачку Мальборо, берет ту в руки. Опускает взгляд на живот парня и снова неприятно морщится, — Курить вредно, я конфискую.  — Чего? — конечно, он прекрасно понимал, что у Ольги закончились сигареты и та решила все прекрасным образом завуалировать, хотя все сказанное ей далось с трудом. — Возьми пару штук, завтра зайду в магазин и куплю тебе новые. Она вытряхивает больше половины содержимого в ладонь и, делано закатывая глаза, бросает пачку на свое законное место, покидая комнату.  — Ты есть то будешь?  — Если сможешь сделать что-то нормальное, — она выходит в коридор, а Антон сжимает губы в тонкую линию, слегка посмеиваясь от того, насколько этот чертов квест, называемый повседневностью, ему противен. А по всему телу проносятся те самые секунды полного осознания и принятия мрачной безвыходности и если бы в такие моменты в руках расположился ствол, то спусковой крючок был бы без раздумий нажат. Хорошо, что руки в этот интервал уверенного конца пусты, а мозг достаточно быстро ретируется в свое привычное состояние. Вечер так и проходит за ужином, поиском номеров, звонкам психологам, большинство которых находились достаточно далеко от места жительства, но даже вариант часовой поездки приглянулся Вике больше, чем онлайн сеансы, так что парень уже готовился тратить несколько часов на то, чтобы отвозить, а потом забирать женщину оттуда. Главное, чтобы парню не пришлось тащить ее на руках на работу, тогда можно будет проститься не только с отдыхом, но и с без того шаткой посещаемостью в колледже. Он бежит, скользя по узкой дорожке, попутно стягивая с себя ветровку и докуривая сигарету, постоянно теряя равновесие, ведь пара начиналась через пару минут, а опаздывать к строгому преподавателю моделирования явно не стоило, если он не хотел лишиться спокойствия на ближайшие полтора часа. Выбрасывает окурок, быстро преодолевает главный вход и турникеты, хоть и поборовшись за нахождение пропуска среди всего мусора в рюкзаке. Опоздание было объяснимо, ведь параллельно утренним сборам пришлось убирать кухню, что была украшена вонючими бычками и полупустыми бутылками пива «Балтика». Парень торопливо запихивает ветровку в рюкзак, пытаясь застегнуть измученную молнию и, перебрасывая лямку через плечо, взбегает по лестнице, надеясь, что его мокрые кеды не привлекут лишнего внимания уборщицы. Встряхивает слегка намокшую челку перед тем, как открыть дверь.  — Здравствуйте, извините, — на одном дыхании выдает студент, прежде чем врезается в чью-то спину и, отшатнувшись назад, видит, как к нему поворачивается непонимающее и немного испуганное лицо Арсения Сергеевича. Парень тяжело дышит, пытаясь отойти от недавнего марафона и неожиданного столкновения. Сдувает с глаз упавшую на них челку, удивленно смотря стеклянными глазами, пока заалевшие щеки горят, еще не отойдя от уличного мороза. — Здравствуйте, — еще раз повторяет он, уже смотря на мужчину.  — Шастун, надо же, я думал уже искать тебя, — саркастично произносит Виктор Вячеславович, выглядывая из-за плеча историка.  — Извините, автобус задержался, — объясняет он и тяжело сглатывает, снова пытаясь восстановить дыхание.  — Мог бы так не торопиться, мы еще не начали, — он кивает в сторону парт, улыбаясь, чтобы студент сел на свое место, у мужчины явно было сегодня настроение лучше, чем обычно. Арсений Сергеевич внимательно разглядывает лицо парня, все еще не сказав ни слова, видимо, этот замерзший снегирь выглядел достаточно комично, чтобы просто наблюдать. Антон расплывается в слегка потерянной, но довольной улыбке и направляется к своей парте, где его уже ждала Мира, прислонив руку к сердцу, словно только что дождалась своего сына из армии.  — Боже мой, весь замерз, бедный, давай ручки согрею, — сочувственно протягивает она, пряча ледяные руки друга в свои ладони, когда тот усаживается на стул, чему он очень признателен, ведь пальцы неприятно щипало. Затем девушка склоняется чуть ближе, хитро щурясь. — Знаешь, мне не дает покоя тот факт, что твой ненаглядный зачастил заходить поболтать с преподами во время наших пар.  — Ты снова со своими теориями, ходячее РЕН ТВ, — он наконец приводит дыхание в порядок, расслабляясь и облокачиваясь на спинку стула, смотрит на мужчину, что сейчас разговаривал с преподавателем. Сегодня Арсений Сергеевич красовался клетчатой рубашкой и светлой жилеткой поверх, выглядело намного уютнее, чем то, что он носил ранее, а улыбка все сильнее сияла на лице от такого зрелища. Он кивает Виктору Вячеславовичу в знак прощания и поворачивается в сторону группы, ловя на себе взгляд парня и едва улыбаясь, выходит в коридор. А у Антона от такой мелочи мурашки пробегают по телу, а тепло, хоть и слабое, но чувствуется где-то внутри, неизменная классика. Второй парой по расписанию был неимоверный труд, а точнее, пара физкультуры, по которой у парня совсем не было оценок, что неудивительно.  — Давайте, курильщики и алкоголики, хотя бы зарядку сделайте, чтобы я вам хоть одну оценку поставил, — немного вопрошающим тоном говорит Дмитрий Валерьевич, будто, не имея абсолютно никакой власти над избалованными студентами. Большинство играло в волейбол, а в зале играла какая-то позитивная музыка, складывалось ощущение, что мужчина берет подобные песни из плейлиста «для спорта». Но ничего не поделать, так что пара раздосадованных подростков плетутся в указанное место. — Повеселее, почему вы как полумертвые, тут даже на тройку не тянет. — Антон выжимает из себя максимально бодрую улыбку, нелепо прыгая в позу звездочки и обратно сводя руки и ноги вместе.  — Отлично танцуем, — без особого энтузиазма комментирует Дима, смотря на длиннющие конечности рядом, что могут при любом лишнем движении его покалечить.  — Давайте, девочки, покажите им выступление настоящих айдолов, — с театральной радостью произносит парень, пока Миру со всего происходящего пробирает на смех.  — Все, ладно, идите, поставлю каждому по четверке, — мужчина отмахивается и уходит, ведь наблюдение за игрой его привлекало куда сильнее, чем это зрелище. В остальном все проходило до приятного стабильно, так, что нежелание передвигать свои ноги в сторону дома капризно ныло внутри. Он снова хотел зайти к преподавателю после пар, помешал лишь звонок Вики, конечно такие нескончаемые порывы о себе напомнить казались странными, ведь если ты неоднократно получал отказ, то пора сделать хоть малейший вывод. Но все же внутрь всегда пробирался холодный ветерок, чтобы вызвать мурашки по сердцу в виде надежды на что-то хорошее. Он же любит его, а если подумать, то чувствовать подобное, не имея даже малейших отблесков надежды не получится. В любом случае, это было бы чертовски больно. Дальше все по избитому сценарию — дом, мать, Вика и борьба со всеми обязанностями за то, чтобы лечь чуть пораньше обычного.