Наррация нашей любви

Он торопливо вытирает руки о белое полотенце, перекидывая его затем через плечо и направляясь к Лизе, что сейчас протирала светлую деревянную поверхность круглого столика. — Я так и не выбрал, что лучше взять, — жалобно протягивает он, склоняя голову набок и уже ожидая не самой позитивной от нетерпения реакции. — Может, вообще мак заказать? — Какой мак, Антон? — девушка закусила нижнюю губу, поджав фертом руки и некоторое время молча. — Помню, Ира уезжала с родителями на дачу на неделю, я тогда к ее приезду организовала нам ночь кино и заказала у нас на работе кексы, вот это еще можно назвать романтичным. — она убедительно и с легкой укоризной кивает головой. — Я могу картошку фри в форме сердца выложить. — Ты безнадежный, — она шумно выдыхает, принимаясь развязывать бардовый рабочий фартук. — Давай сначала закроемся, а по дороге обсудим все. Он проводит пальцем по экрану, в надежде на то, что Арсений наконец возьмет трубку, слегка мнется на месте, крутя в другой руке связку ключей и ожидая, пока Лиза закончит все оставшиеся дела. — Привет, не отвлекаю? — расплываясь в улыбке, осторожно спрашивает он. — Нет, я в поезде, извини, что не отвечал, с этими сборами забыл телефон зарядить, только сейчас удалось, — несколько сиплым голосом отвечает он, после чего протяжно зевает. — Ты как там? С работы уже ушел, надеюсь? — Вот уже все сделали, жду, когда Лиза закончит, и пойдем. Во сколько ты приедешь? — Только не говори, что собираешь ждать меня. — Я собираюсь встретить тебя на вокзале. — парень недовольно сводит брови к переносице, понимая, к чему сейчас клонит Арсений. — Нет, — устало протягивает он. — Ты идешь домой и ложишься спать, даже не думай делать по-другому, — ему уже хотят возразить, но мужчина торопливо перебивает, продолжая таким не любимым для Антона поучающим тоном. — Я закажу такси и спокойно доеду, а тебе лучше пойти домой и выспаться, у тебя экзамен в понедельник, а ты на работе с утра до вечера. — Ладно, ладно, понял, но спать без тебя я все равно не хочу ложиться. — Если честно, то я бы тоже хотел лечь вместе, — немного тише признается он, и Антон уверен, что мужчина сейчас смущенно улыбается. — Вот и решили, — парень замечает девушку, выходящую из-за двери, и подсуетившись, берет куртку, что недавно положил на спинку близстоящего стула. — Лиза вернулась, мы пошли тогда, жду тебя! — они прощаются, и парень выходит на улицу, придерживая перед подругой стеклянную дверь, а затем запирая на ключ. — Надумал что-нибудь? — устало, но с бодрящим энтузиазмом спрашивает она, записывая кружок для Иры в Телеграмме, рассказывая об окончании не самой легкой смены и переводя камеру на парня, чтобы тот по своему обычаю пустил в ход пару шуток. Если говорить честно, то он прочувствовал на себе этот рабочий день куда ярче, чем подруга, ведь, в отличии от него, та вышла на работу только с обеда, заменив Кирилла, а то время как Антон решил переоценить свои возможности и провести целый день в беготне. — Думаю, когда он вернется, то будет в состоянии только лечь спать, да и я тоже, так что просто куплю ему десяток ломтиков, и завтра последний выходной перед мясорубкой проведем дома, — пожимая плечами, отвечает он, натягивая куртку. — Ахуеть время летит, еще неделя и Новый год, вы до какого учитесь? — До тридцатого, — девушка нелестно комментирует такое положение вещей, на что Антон только кивает в знак согласия. Он щелкает выключателем света, принимаясь стягивать верхнюю одежду, и медленно плетется в комнату, чтобы положить вещи и взять домашнюю футболку. Горячий душ успокаивает и превращает напрягавшую до этого усталость в более приятное расслабление. Парень включает ноутбук, ставя на стол растворимый кофе с не лучшим вкусом и переходя к самой нежеланной части этого дня — подготовке к сессии.

***

Прошедший месяц, казалось, был одновременно, и самым чудесным, и самым выматывающим, ведь большинство проектов нужно было выполнить и сдать до новогодних праздников, при этом не забывая про подготовку к сессии, а приправой для всего этого салата стала работа. А вот тот, кто компенсировал, а если сказать точнее, то перевешивал все эти задачи и выжатые ими соки, был, конечно же, Арсений, парень и представить себе не мог, как сильно все поменяется после единственной бессонной ночи и долгого разговора, что она с собой несла. Правда, последние несколько дней за ним по вечерам следили лишь темные провалы окон и горящий всю ночь монитор, что являлся единственным источником света, хотя инициатором для подобного времяпрепровождения был он сам. Арсений сначала вовсе не хотел уезжать в это некое, по его словам, подобие командировки, где требовалось провести курс лекций, но парень видел, что его такого рода временные изменения точно заинтересовали, так что преподаватель отправился исполнять свой долг уже на следующий день. Хоть срок и был весьма коротким, Антон даже в колледже чувствовал отсутствие этого человека, конечно, это было очевидно, ведь парень забегал в кабинет истории не только на переменах, но и ловко пользовался каждым окном в парах мужчины — весьма хорошо, что никто не догадывался о том, как бойко он вместо пропущенных пар спускался к ширинке или же давал это сделать Арсению.

***

Парень облизывает губы, садясь обратно за парту после написанного на доске короткого теста и смотря немного затуманенным взглядом на преподавателя, пока тот в свою очередь пытается прийти в себя после очередного такого окна и влиться наконец в пару, что длилась уже двадцать минут, выискивая на ноутбуке папку с нужной презентацией. — Дим, они же пиздец как палятся, — девушка ведет глазами от Арсения к Антону, и все еще не понимающий суть этих слов Дима, повторяет ее зрительную дорожку, видимо, в надежде увидеть то, о чем так убедительно, а скорее в виде претензии, говорит Мира. — Я только заметил то, что Антон забыл написать дату рождения в пятом вопросе, — он приподнимает одну бровь, кажется, все же ожидая этого ответа от друга. — Триста шестьдесят пятый до нашей эры там должен быть, — слегка уязвленно бурчит парень, выводя в тетрадке непонятные грифонажи, на что Дима благодарно кивает, вписывая это себе в конспект и снова поворачиваясь назад. — Ты просто всегда подмечаешь то, на что другим вообще все равно, — продолжает высказываться в свое оправдание парень. — По-моему, тебе просто чересчур все равно, — выдает девушка, видимо, обозначая этим окончание их спора, и принимается что-то наскоро щелкать в своем телефоне. — А должно быть по-другому? — неуверенно и еле слышно спрашивает он у Антона, окончательно запутавшись и не понимая, что от него все же требовали, друг в ответ лишь пожимает плечами, тоже не уловив ни разу нить повествования, зато отчетливо уловив то, как мужчина поджимает в улыбке губы в ответ на его хитрый прищур.

***

Подобные пары перестали быть редкостью, что заставляло совесть Арсения тихо ныть где-то в глубинах сознания, ведь осмелевший парень брал все больше инициативы на себя, так что шанса и, если говорить честно, то и желания у мужчины не было. Еще одной приятной константой их жизни стали походы Арсения на работу к парню — заглядывая каждый раз в небольшое уютное заведение, он усаживался за столик у окна, расплываясь в ехидно-польщенной улыбке, когда один из работников его замечал.

***

— Лиза, — парень торопливо подбегает к подруге, складывая ладони в умоляющем жесте. — Там Арс пришел, я минут на десять пропаду, хорошо? — мужчина каждым своим визитом заставлял подсуетиться, словно его приход не ожидался каждый раз с вероятностью в девяносто девять процентов, а время разлуки длилось не с того момента, когда Арсений подвез его до работы, а с самого зарождения Земли. — Ради вас двоих я за тебя всю смену отработаю, — разглядывая гостя, с умилением отвечает она, а затем кивает другу в сторону того самого столика, чтобы Ромео в фартуке наконец отправился в путь. — Добрый вечер, на сегодня я ваш официант, чего желаете? — держа руку за спиной, деловито произносит он, впрочем, уже привычное для него в таких случаях приветствие, но все равно вызывая у Арсения легкий смешок. Мужчина каждый раз после того, как парень приносил ему новый по вкусу напиток, приятно морщился от первого глотка, шутя о том, что приготовленный им кофе по утрам скоро перестанет быть у Антона в приоритете. — Совсем дурачок, — отвечал он, ведь это, кажется, было самым лучшим, что он когда-либо пробовал и останется таким и дальше.

***

Конечно, были и не самые приятные моменты, но и их они разделяли, ведь никто больше не думал такие новости нивелировать, например, потерявшая контроль над ситуацией Вика, все же уговорила парня съездить с Ольгой еще пару раз на прием, только теперь, рассказав об этом мужчине, он предложил подвезти ее сам. Безусловно, шкала беспокойства в такие моменты у Антона превышала свою норму, но, кажется, Ольге было вовсе плевать на то, кто их подвозит и какие в это время в машине между этими двумя разговоры. Обсуждают планы на выходные, список покупок или одаривают друг друга комплиментами? Едва ли женщина обратит хотя бы малую часть своего внимание на это, в целом, она становилась все более отстраненной и независимой, устроившись на работу и в конец перестав поддерживать контакт с сестрой или Антоном, хотя последнего никогда и не было. Наверное, это было самым благоприятным исходом событий, конечно, не для Вики, но в общих чертах точно.

***

Он слышит звон ключей в замочной скважине, когда время уже близится к трем часам ночи и, сразу бросая все конспекты и презентации вместе с уже остывшим кофе, подрывается с места и бежит в коридор, где Арсений уже стягивал с себя куртку. Мужчина поднимает поникший и уставший взгляд и, замечая перед собой парня, тут же расплывается в счастливой после долгого ожидания улыбке, закусывая нижнюю губу и округляя глаза. — Ты что, еще не уснул? — с придыханием спрашивает он, но вместо ответа на него в ту же секунду набрасываются с объятьями, что спустя пару минут прерываются мужчиной, ведь тот быстро стягивает обувь, подхватывая Антона и располагая его ноги у себя на талии, от чего тот удивленно охает, скрещивая щиколотки и обнимая Арсения за шею. — Ты чего? — слегка неразборчиво бормочет он в ухо мужчине, задевая губами холодную кожу, но тот молча доходит до кровати, укладывая на нее сначала свой двухметровый груз, а затем ложась сверху и настолько сильно прижимая к себе парня, что казалось, желает, чтобы тела смешались путем диффузии. — Мне нужна реанимация после этой поездки, — довольно шепчет он, зарываясь носом в шею напротив. — Хорошо, аппараты сейчас подключат путем поцелуев, — парень целует темную макушку, долго не отстраняясь и чувствуя, как сейчас тепло разливает по всему телу.

***

Душа поет, энергия сейчас витает вокруг него, уже превращаясь в яркую, раскрашенную всеми цветами материю и закрывая обзор другим людям — последняя пара последнего дня перед новогодними праздниками. Антон благополучно сдал все проекты, хотя некоторое не пришлось даже отвечать, ведь, кажется, преподавателям не особо хотелось напрягаться в последние учебные дни, сессия тоже спокойно прошла мимо него, естественно, этому поспособствовали все его недельные подготовки. Арсений Сергеевич, деловито погружая ладони в карманы брюк, опирается на край парты, что-то обсуждая с Дмитрием Валерьевичем, что не изменял себе даже сегодня, так что был в своем синем спортивном костюме и с висящем на шее черным свистком, пока другие студенты занимались своими делами, от чего в кабинете стоял привычный на сегодняшний день гул. Мира что-то обыденно доказывала Диме, пока тот искал себе хотя бы один стоящий аргумент, но каждый раз открывая рот, девушка будто предугадывала намечающиеся слова, так что пресекала их еще до того, как они будут озвучены, весьма односторонний спор. — Так не честно, Арсений Сергеевич, почему у меня за семестр три? — Щербаков еще раз вглядывается в экран своего телефона, но оценка, к сожалению, не меняется, кажется, парню было просто на просто скучно, так что он не упускает возможности привлечь к себе внимание. Оба преподавателя поворачиваются к студенту. — Согласен, почему не два? — Антон, развалившись на стуле, саркастично улыбается, получая в ответ от одногруппника уязвленный смешок. — А у тебя что, умник? — он кладет телефон, пока парень с расплывшейся на лице сытой ухмылкой, показывает собеседнику пять пальцев, на что тот поворачивается к преподавателю, которой в свою очередь оценивающе и со слегка ироничной улыбкой наблюдает за данной картиной. — Тут неудивительно, он просто любимчик у Вас. — Да что ты говоришь? — мужчина переглядывается с коллегой, которого это все тоже весьма забавляло, в целом, сегодня у каждого настроение приближалось к максимальной отметке. — Да, — он кивает для большей убедительности. — Может, мне тоже найдется местечко в вашем сердце? Я с легкостью понесу на себе бремя пятерки. Ишь ты, блять. Антон уже был готов пустить в ход пару язвительных шуток, но его порыв негодования останавливают прямо перед дебютным выходом. — С радостью, ответишь мне на пару вопросов, и я тебе вручу твое бремя. — Не, я передумал, буду в сердце у Дмитрия Валерьевича, отжимания мне легче даются. — он кивает в сторону физрука, на что оба преподавателя усмехаются, возвращаясь к прерванному ранее обсуждению.

***

Парень сидит в машине и листает ленту Инстаграмма, натыкаясь на многочисленные фото друзей, в особенности Эда с Мирой, что уже уехали в Москву с ее мамой, намереваясь провести там всю праздничную неделю. Красиво оформленные фото Кати с новогодней елкой и одна несчастная история Димы, где девушка снимает его, пока тот намешивает салат, кажется, хоть завтрашний праздник они и будут отмечать с семьями, но все остальное время явно не планируют друг от друга отходить, что ж, противоположности притягиваются, оставалось лишь гадать, когда парень осмелиться сделать следующий шаг. Хотя их беседа давно кишит разными намеками со стороны друзей, на которые Катя лишь посмеивается, но точно не отрицает, так что Антон был уверен, что эти двое после каникул придут уже далеко не под статусом друзей. Арсений сидит рядом, торопливо набирая кому-то сообщения и иногда отвлекаясь на вид за окном. Мужчина сегодня был весьма не в лучшем настроении, и этому способствовало, казалось, все окружающее его сегодня, например, благополучно пролитый на свитер кофе, пустой бак бензина, о котором он вспомнил только при выходе из дома, от чего пришлось заказывать такси или же ключи, которые пару раз упали перед тем, как Антон решил их аккуратно забрать и закрыть дверь самостоятельно, чтобы мужчина не проклял весь этот настроившийся против его спокойствия мир, швырнув связкой холодного оружия с мягким брелоком в виде лисы в проходящего соседа. К тому же вчера ему и еще парочке преподавателей устроили неплохую гонку перед праздниками, так что пришел домой он с единственным желанием — чтобы перед сном ему помассировали спинку. Мужчина выходит из машины, пока парень шустро осуществляет денежный перевод за поездку, ведь Арсений уже заведомо на дух не переносил этого таксиста, а когда тот завязав разговор, сделал в окончание вердикт о том, что предмет истории в учебных заведениях он «на хую вертел» — совершенно непонятно, как он пришел к этому, если в начале обсуждал политику, — то Арсений окончательно потерял желание находиться в этой машине дольше положенного. — Я поставил ему одну звездочку, — оживлено, но без особой надежды сообщает парень, подходя к мужчине, на что тот лишь усмехается, убирая в карман телефон, кажется, единственный вариант сейчас — это дать мужчине аккуратно слезть с пороховой бочки и успокоиться, так что Антон старался не переусердствовать в своем поведении подбадривания. — Будем готовить завтра еду или все же закажем? — Думаю, за эту неделю мы еще не раз будем пользоваться доставкой, так что на Новый год сами приготовим, — Арсений разворачивается, направляясь к дверям торгового центра, все эти похождения явно затянуться до вечера, ведь утром мужчина в изложении своих планов на покупки озвучил немалый список. Парень стоит на кухне, склонившись над столом и водя пальцем по тачпаду в поисках подходящих рецептов, время уже близилось к одиннадцати часам, в то время как домой они вернулись лишь час назад. Арсений возвращается из душа, сразу приземляясь навзничь на небольшой кожаный диван, сгибает колено и кладет одну ногу на другую, принимаясь отвечать на чьи-то сообщения, парня такой расклад крайне не устраивал, ведь, судя по всему, за весь прошедший день настроение у мужчины так и не изменило свое направление в лучшую сторону. — Будешь чай с вареньем? — он заглядывает вперед, чтобы увидеть реакцию, а в ответ ему лишь безучастно и не отвлекаясь от экрана качают головой. Антон поджимает губы, рассматривая баночку малинового варенья «Ратибор» и облизывая губы, расплывается в лукавой улыбке. — Интересно было бы отсосать с вареньем. — Арсений тут же вытягивает шею, приподнимаясь на локтях и выглядывая из-за края стола, непонимающе изгибает бровь. — Даже знать не хочу, — он принимает прежнее положение, растерянно хмурясь и бегая глазами по экрану. — Намазать и… — Я тебя не слушаю. — Арс, — протягивает парень, обводя пальцем железную крышку, и сильнее склоняется над столом, чтобы запечатлеть каждую эмоцию мужчины, хотя он и так прекрасно осознал, что тот не против, лишь сегодняшняя натура непробиваемой язвы мешает Арсению поднять обе руки за это своеобразное предложение. — Я согласился сделать это в колледже, но таким заниматься не буду, — он перемещает взгляд на спинку белого дивана, кажется, происходящее в телефоне его в конец перестало интересовать или же способность акцентировать свое внимание на чем-то в такие моменты его покидала. — Согласился он, тоже мне, сам первый начал эти учебные разминки, — мужчина сжимает губы в тонкую полоску, лишь бы сдержать смех от подобного названия их занятий. — Ну просто представь. — Не собираюсь. — Ты представил, — парень огибает стол, опираясь одной рукой на подлокотник дивана, а другой поглаживая согнутое колено Арсения, обводя пальцами желтые полумесяцы на черной ткани пижамных штанов, а затем спускаясь ниже и поглаживая внутреннюю сторону бедра — одну из самых, как в итоге оказалось, чувствительных частей тела мужчины. — Антон, ты извращуга, — еле слышно бурчит он себе под нос, но когда его запястье нежно обхватывают и тянут на себя, он медленно встает, отбрасывая телефон куда-то назад. Парень тут же подходит вплотную, наклоняя голову вбок, проводя кончиком языка по чужой губе, чуть прикусывая ее и оттягивая, пока Арсений не теряет терпение, резко и требовательно углубляя поцелуй, обхватывая руками шею напротив. Посасывает нижнюю губу, а затем аккуратно покусывает язык парня, становясь все напористее, пока тот не отстраняется, неторопливо спускаясь на колени и специально не разрывая зрительного контакта, задирает край белой футболки, лениво проводя дорожку носом чуть ниже пупка, затем целуя нежную кожу, прикусывая и оставляя короткие легкие засосы. Антон чувствует, как в груди начинает зарождаться приятный жар, впоследствии разрастаясь до самых кончиков пальцев. Он ловко забирается пальцами под резинку штанов, стягивая их вместе с нижним бельем, глаза с поволокой опускаются вниз, парень обхватывает рукой полувставший член, протяжно и широко проводя языком от основания до кончика, а после приоткрывая влажные губы и целуя уздечку. Медленно водит языком вокруг головки, ласкает им отверстие уретры и постоянно проверяет реакцию Арсения, что не отводит жадный взгляд от распалено поблескивающих глаз и пока едва покрасневших губ, не обделяя вниманием каждое легкое прикосновение и все сильнее размякая. Антон тянется свободной рукой к банке, снимая уже отвинченную ранее крышку и слыша, как мужчина отрывисто выдыхает, казалось, с ухмылкой. — Сладкоежка, блять, — шепотом вырывается у него, вызывая у парня лишь смешки, заострить на новом прозвище внимание в такой момент ему бы не удалось. Тонкие пальцы подхватываю со стола чайную ложку, он зачерпывает красную, липкую массу и подносит ее к члену, пару капель приземляются на пол, парень осторожно размазывает варенье по всей длине и отбрасывает ложку обратно на стол. Арсений слегка ежится, десятки мурашек пробегают по коже, когда он чувствует легкий холодок. Парень облизывает яички, а затем долго и медленно слизывая этот своеобразный десерт, от чего мужчине приходит опереться на деревянную поверхность стола, впиваясь пальцами в край и не сдерживая коротких стонов. Он запускает свободную руку в волосы парня, постепенно сжимая кудрявые пряди и давая Антону понять, что с прелюдиями пора прекращать. Парень берет член в рот, придерживая рукой у основания и совершая пару поступательных движений, доходя до середины, поднимает слегка затуманенный взгляд вверх на пару секунд, разглядывая мужчину, что сейчас тяжело дышал, бегая глазами от прилипшей к вспотевшему лбу светлой челки и раскрасневшимся щекам к двум зеленым огонькам, в которых отражался холодный свет нескольких спотов, и облизывая постоянно пересыхающие губы. Антон резко опускается вниз, вводя член настолько глубоко, насколько это возможно и быстро и агрессивно чередуя фрикции так, что Арсению даже не приходится применять усилий, и в целом, сейчас ситуацию полностью в руках парня, такое поведение всегда заводило мужчину троекратно. Антон изредка останавливается, чтобы отдышаться, иногда откашливаясь, после чего с новой силой продвигаясь ниже по стволу члена, стонет, вызывая вибрацию, а затем посасывает головку, одновременно стимулируя пенис руками. Ноги мужчины подкашиваются, когда все тело пробивает резкая и желанная дрожь, кухню заполняет хриплый гортанный стон. Арсений кончает, откидывая голову назад, тяжело дышит, возвращая взгляд вниз и рассматривая из-под прикрытых ресниц парня, что сейчас круговым движением облизал губы, вбирая в легкие побольше воздуха и вытирая тыльной стороной ладони подбородок. Он натягивает обратно нижнее белье и штаны, обессилено приземляясь на диван, а затем беря Антона за руку и притягивая к себе. Тот усаживается между ног, тяжело сглатывая и довольно щуря глаза. — Как ты там меня назвал? — с придыханием спрашивает он, переплетая свои пальцы с чужими и поджимая губы, чтобы сдержать смех, но ему это не удается, когда Арсений тихо и слегка уязвленно отвечает, будто сам был весьма удивлен тому, что сказал. — Сладкоежка, — бурчит он, и Антон упирается в плечо мужчины, устало смеясь. — Лучше забудем про это. — он смущенно качает головой и целует парня в макушку, медленно поглаживая плечо, а затем пальцами приподнимает его подбородок, протяжно целуя и нежно прикусывая нижнюю губу. Теперь он наконец был уверен, что Арсения отпустило былое напряжение, что до этого почти вцепилось своими когтями из-за муторной рабочей недели.

***

Парень стягивает ботинки, зачем-то пробираясь в комнату на цыпочках, хотя никакой пользы это не несло, ведь дома был он один. В руках расположилась коробка в красной подарочной бумаге с небольшими, но многочисленными изображениями омелы, а завершала картину широкая красная лента, завязанная в бант, причем весьма красивый, что было неудивительно, так как завязывать это украшение ему часом ранее помогала Лиза. Он подходит к кровати, наклоняясь и аккуратно двигая коробку подальше вглубь, чтобы сюрприз точно не был испорчен и подарок не обнаружили раньше времени, конечно, место весьма банальное, но ничего другого в их квартире, что наверняка скрыло бы такого размера вещь, не было. Антон слегка растерянно хмурит брови, когда понимает, что коробка свой путь продолжать не хотела, во что-то упираясь, так что он просто оставляет все как есть, чтобы ненароком ничего не сломать. Помимо основного подарка, а именно — кольца, на которое он совсем безответственно потратил почти четверть зарплаты, и вязанного вручную свитера, что он заказал еще двумя неделями ранее, внутри была та самая страшная игрушка из Хеппи мила. Еще пару месяцев назад, когда в мыслях даже не допускался тот ход событий, который произошел с ним в итоге, он хотел выбросить ее, потому что сохранив, признал бы собственную слабость. Теперь же ассоциации с ней имели совершенно другой окрас — оттенок алых губ, что поздно вечером проникновенно рассказывали очередную историю, непривычно игривое желтое настроение или такого же цвета сырный соус, согревающий черный свитер, что был ему велик в плечах и красная коробка от Хэппи мила, что совершенно точно туда вписывалась больше, чем жаренный павлин.

***

Антон нежно поглаживает темные волосы на взъерошенной макушке, просматривая все сообщения от друзей в Телеграмме — кружок от Лизы с Ирой, что сейчас строили себе на праздничном столе елочку из канапе, от Эда с Мирой, что вприпрыжку бежали домой, отморозив после игры в снежки руки и саркастично недовольный диалог Димы с Катей, что спорили насчет сочетания и каноничности цветовой гаммы новогодних украшений, — пока мужчина тем временем устроился у него на плече, выбирая, что заказать им на ужин — готовка все же отменилась, — и изредка усмехаясь, когда в сообщениях ребят, каждый передает ему пламенный привет, а Катя сообщает о том, что ее подарком будет отсутствие конфликтов с одногруппниками в следующем году. Оба слегка покачивают головами, иногда постукивая пальцами в ритм играющих из колонки песен. — Мы так и не нарядили хату, — оглядывая привычную по виду комнату, комментирует парень, на что Арсений повторяет эту зрительную дорожку, пожимая в заключение плечами. — Мы тут главное украшение. — Согласен. Парень стоит на кухне в теплом полумраке, так как из освещения были лишь пару свечек на столе — его сегодняшние позывы сделать обстановку более романтичной имели свои причины, хотя, возможно, это и выглядело от части примитивно, но это бы точно никак не помешало им чувствовать легкое и желанное волнение от предвкушения этого вечера. Алый закат давно растаял, парень, расстегивая первую, малость душащую пуговицу и поправляя воротник белой рубашки, что он выбирал еще задолго до праздника, желая хотя бы в этот день не натягивать излюбленный им свитер мужчины — тот явно оценил то, как точеную талию облегает слегка просвечивающая ткань, сделав пару плавящих разум парня комплиментов. Время близится к двенадцати часам, на протяжении всего дня было настолько шумно — поход в кино, долгая прогулка среди украшенного к Новому году и наполненного музыкой парка, — что наступившая после их прихода с улицы тишина грозилась неприятно ударить по ушам, если он прямо сейчас не подключится к колонкам в их комнате, включив что-то расслабляющее. — Арс, включи что-то из Билли Айлиш, — подает он голос из кухни, ставя на столик бутылку красного вина, которое они сегодня выбирали не менее десяти минут, стоя в магазине и придираясь к сортам и видам, хотя по большей части этим занимался мужчина, так как Антон знал лишь, что с чем не следует мешать, чтобы это не полезло наружу. — Серьезно? — отвечает ему слегка удивленный голос из комнаты, кажется, Арсений сейчас выбирал себе рубашку. — Захотелось вдруг, — через некоторое время он слышит пиликающий звук подключенной колонки и мягкую мелодию песни «I love you», что заставляет его расплыться в легкой улыбке, после чего на пороге появляется мужчина, несколько смущенно бегая глазами по расставленной на столе посуде. В итоге на нем поселилась черная рубашка с небольшими бордовыми вкраплениями, при виде которой Антон обессилено опускает плечи, будто уже готов отдаться подобной картине целиком, не дожидаясь конца ужина. — Какой же ты красивый. — на выдохе произносит он, делая пару шагов на встречу Арсению, что мягко посмеивается. Парень нежно проводит вверх рукой по чужой шее, чувствуя, как его обнимают за талию, притягивая к себе и медленно поглаживая спину. Разглядывает мерцающие, ставшие в этом освещении голубовато-серыми, глаза с небольшими мешками под ними, длинные, опущенные ресницы и приоткрытые, едва розоватые губы. Аккуратно прикасается к ним, подаваясь вперед, затем целуя приподнятый уголок, поднимаясь выше, оставляет еле ощутимый поцелуй на кончике носа. Ему бы хотелось оставлять такие легкие прикосновения везде: на щеках мужчины, на морщинках в уголках глаз, напоминающих лучики, на каждой родинке, что россыпью украшали бархатную кожу. Он не спеша отстраняется, не сдерживая улыбку, закусывает нижнюю губу и наклоняет голову вбок, когда на его щеку ложится теплая ладонь, тут же тает в этом прикосновении, расслабленно опуская веки, пока телефон Арсения не заливается тихой мелодией. — Если это Серега, я его нашинкую при встрече, — парень хмурит брови, когда мужчина достает из кармана телефон и на экране высвечивается ожидаемое имя, от чего оба посмеиваются. — Здарова, Арс! Не отвлекаю? — слышится из трубки заведенный и звонкий голос, заставляя Антона деланно закатить глаза. — Очень отвлекаешь, — не сдерживается парень, вставляя свой комментарий и вызывая у Сергея смех. — Привет, Антох! — на том конце слышится лай и пару ласковых слов от мужчины, после чего тот продолжает разговор. — Да вам, как не позвони, всегда не вовремя, не я же виноват, что вы сутками напролет, как слипшиеся пельмени. Я вот что хотел, мы с моей планировали послезавтра поехать на сноуборде покататься, давайте с нами, она говорит, что уже соскучилась по тебе, жопа баранья. Арсений смотрит на парня, после чего тот поспешно кивает в знак согласия. — Мы согласны. — отвечает мужчина, усмехаясь при виде негодующего от прерванной атмосферы лица напротив. — Отлично! Все, больше не мешаю, давайте, хорошо отметить! — Вам тоже. — Арсений кладет трубку, осклабившись и поднимая взгляд на зеленные, прищуренные глаза. — Кажется, они уже выпили там. — Ясен пень, думаю, идея со сноубордами родилась у него в голове пару минут назад, — он снова притягивает мужчину к себе, останавливаясь в паре миллиметров, ведь по квартире проходит резкий переливающийся вой домофона. — Еда приехала, я открою, — сдерживая смех, произносит Арсений, пока парень негодующе откидывает назад голову. Через несколько минут мужчина возвращается на кухню, ставя пакеты на светлую каменную столешницу и направляясь к Антону. — Скоро двенадцать, сядем сейчас? — заглядывая в комнату, спрашивает он. — А подарок? — парень поспешно встает с кровати, отбрасывая телефон куда-то назад. — Погоди! — он встает на колени, наклоняясь вниз и поднимая свисающее одеяло. — Ты что, его нашел? — слегка разочарованно спрашивает мужчина, сдвигая брови к переносице и подходя к кровати. — Кого? Блять, — он сдавленно шипит, ударившись затылком о край кровати и высовывая наружу голову, от чего Арсений слегка дергается и сочувственно морщится, наклоняясь и поглаживая по кудрявым волосам. — Кого нашел? — Подарок? — уже менее уверенно продолжает он. — В смысле нашел, я его давно заказал, — парень снова ныряет вниз, теперь уже более удачно, и доставая наружу красную коробку, замечает вдалеке еще одну. — Только не говори, что мы их в одно место засунули, — он слышит короткий смешок мужчины, что сейчас держал руку у края кровати во избежание новых травм. Антон вытягивает наружу вторую коробку, запакованную в почти аналогичного цвета бумагу. — И цвет одинаковый. Арсений садится рядом, скрещивая ноги, и обоих прорывает на смех, когда их взгляды пару раз мечутся от подарков к друг другу. Мужчина тянется вперед, опираясь на руки и кротко целуя парня в уголок губ, после чего его лицо мягко обхватывают ладонями, оставляя хаотичные и такие же легкие поцелуи. Подарочная бумага аккуратно снимается, потому что обоим подобную красоту жалко рвать, тем более, когда друг от друга и, кажется, удивлению Арсения нет предела, когда перед его глазами показывается маленькая игрушка, имеющая в себе груз огромных воспоминаний. Кольцо благополучно располагается на мизинце, а свитер с миниатюрной белой нашивкой «панацея» на месте сердца, вызывает окончательное внутреннее затопление чувствами и эмоциями, которое потом настигает и Антона, ведь в коробке ждали своего часа игровая приставка и пара игр, что теперь наверняка будут отнимать у них немалую часть свободного времени. Арсений медленно тянет за штопор, и деревянная пробка покидает горлышко бутылки, он наполняет их бокалы бордовой жидкостью, аромат которой тут же разливается вокруг. Мужчина пододвигает свой стул ближе к дивану, но так, чтобы их взгляды все равно были направлены прямо друг на друга, присаживается. Парень, смотря сейчас в эти сияющие глаза, в которых он, кажется, живет, с каждой секундой теряет желание что-либо говорить или делать, всего лишь наслаждаясь этим видом, который словно погружал их в тот день, когда они встретились первый раз. Несмотря на всю нелепость той ситуации, он искренне благодарен тому кабинету, неудобному стулу, падающим за окном листьям и даже мату, что был последствием такой черты, как — сначала говорить, а потом думать, хотя, конечно, подобное мог вызвать лишь Арсений. Из-за полумрака комнаты, можно было сквозь размытое отражение огоньков свечей в окне разглядеть тусклый, теплый свет фонарей на улице, что совсем едва добирался до их этажа, но все же позволял заметить, как среди сумрака крупные белые хлопья снега подхватывает ветер и те хаотично вьются, то создавая секундные круговороты, то стремительно падая вниз. На кухне было слегка жарко и душно, отчего Антон замечал, как мужчина все чаще отпивает из своего бокала, они долго говорили, кажется, прошло уже не менее часа. Даже бой курантов и полюбившееся всеми загадывание желаний они пропустили из-за весьма увлекательного разговора о том, как именно намерения влияют на восприятие поступка человека, конечно, каждый из них дотошно разбирал все намерения в период их притворного общения — весьма романтично. У парня на этот вечер, а точнее уже на ночь, были немалые планы, хотя он был почти уверен, что все в итоге пойдет не так, как было расписано и в красках представлено в его головушке. Одно дело — иметь в своих мыслях либидо самца косули в период гона, а совсем другое — все это осуществить на практике. Почему, блять, косуля? Почему-то, это было первое, что пришло ему на ум, возможно, это его тотемное животное? По крайней мере, сейчас он ведет себя в точности как олень, ведь волнуется даже сделать первый шаг к запуску его продуманной операции. — Как думаешь, я на косулю похож? — он крутит в руке бокал, пока вино на самом дне с каждым разом проходится кругом по стенкам, и поднимает настолько серьезный взгляд, что Арсений непроизвольно и сдавленно усмехается. — Тебя понесло с бокала вина? — мужчина недоверчиво косится на все еще серьезно настроенное выражение лица, пока зеленые глаза даже начинают щуриться. — Ну, они красивые и хвостик у них такой, — Арсений замолкает, слегка склоняя голову вбок и начиная задумываться о том, не понесло ли его с этого злополучного вина. — И ты тоже красивый, получается, в этом вы похожи. — Но хвоста у меня нет, — после долгих американских горок, Антон все же ставит бокал на свое прежнее место. — И слава богу, что нет, — Арсений уже начинает волноваться насчет их покупки, ведь в голову закрадываются мысли о том, что именно в их бутылку что-то подмешали. Парень еще некоторые время сидит молча, пытаясь пару раз обдумать все сначала, например, то, как он ведет мужчину в комнату, попутно расстегивая пуговицы на его рубашке, возможно, при этом стоит иногда что-то говорить или все же молчать, он не определился, ведь может ляпнуть что-то на подобии недавнего вопроса. Не то чтобы они никогда не обговаривали секс, такое, конечно же, было, тогда Арсений сказал, что в подавляющем большинстве случаев предпочитает быть снизу, но они единогласно обусловили тот факт, что в свой первый раз, что с мужчиной, что в целом, комфортнее Антону будет в пассивной позиции. Обусловили и благополучно забыли, ведь дальше оральных ласк они никогда не заходили. Парень прокручивает это в голове, думая о том, что получилась неплохая рифма, хотя ситуация, конечно, далеко не такая, а затем наконец решает заканчивать с этими размышлениями, плотно придавливая их, словно притушенную мыском сигарету, ведь ничем иным, как пустыми способами оттянуть важный момент это не назовешь. Антон медленно привстает с дивана, чувствуя, что согнутая все это время нога слегка затекла и теперь неприятно покалывает. Берет со стола бутылку вина — содержимого оставалось уже меньше четверти, — сразу замечая на себе вопросительный взгляд Арсения, что до этого задумался на некоторое время о чем-то своем, то и дело облизывая и прикусывая губы. Он подходит к мужчине, резко выдыхая и собирая разбежавшиеся по уголкам разума остатки смелости, переставая о чем-либо думать и одновременно купаясь сотнях кишащих мыслей. Перекидывает ногу через ноги Арсения и усаживается на колени, которые тот сразу для комфорта сводит вместе, все еще непонимающе выгибая бровь и укладывая руки на чужие бедра. — Что ты удумал? — он сразу тяжело сглатывает после слов, произнесенных слегка хриплым голосом, и скрупулезно разглядывает каждую черту лица напротив, не упуская ни одного плавного движения, но вопрос так и остается без ответа, словно Антон боится, что весь его настрой и внутренняя атмосфера выветриться вместе с ними. Он делает пару глотков и снова встречается взглядом с голубыми глазами, неторопливо проводя пальцами по чужой шее, чуть щекоча невесомыми прикосновениями, а затем в миг концентрируется на одной мысли — та почему-то была о их первом поцелуе, весьма странно, ведь тот порыв хоть и являлся желанным для них обоих, но явно не нес в себе массу положительных эмоций. Воспоминание каким-то образом вызвало тепло, не обиду, грусть или недовольство, а разливающееся по всему телу спокойствие. Он откидывает голову назад и наклоняет бутылку, бардовая жидкость — та малая часть, что составляла несколько глотков, растекается пятном на его белой рубашке, окрашивая ткань и делая ее еще более прозрачной. Не сказать, что именно для такой цели парень осуществил подобную покупку, но он знал, что несчастному элементу гардероба будет несладко, ведь в изощренных мыслях иногда мелькали сорванные в порыве страсти пуговицы и прочее издевательство над одеждой. Он разворачивается, ставя бутылку обратно на стол, а затем расстегивает две верхние пуговицы, оттягивая в стороны края рубашки и оголяя блестящую от вина кожу — капли, задерживаясь на некоторое время красными бусинами на месте, затем стремительно стекали вниз, оставляя тусклые дорожки былого цвета, он ощущает мокрый холод до самого края ремня. — Слижешь? — в вопросе непроизвольно прозвучал несколько приказной тон, и от произошедшей картины у Арсения слегка приоткрывается рот. Он пару раз растерянно моргает, а затем рука плавно переходит от бедра к тонкой талии и выше, ложась на спину и притягивая парня к себе. Мужчина проводит языком по изящной шее, а затем снова отстраняется, смотря вверх из-под насупленных бровей горящим игривым взглядом и едва заметно чему-то довольно ухмыляясь, а через пару секунд и вовсе посмеиваясь, оголяя ряд белых зубов. — Ты так убедительно сказал, что я охренел. — он поджимает губы, удивляясь самому себе, на что парень смеется, немного откидывая назад голову, и мужчина этим незамедлительно пользуется, спускаясь поцелуями от шеи до ключиц и чуть прикусывая те. От неожиданности по всему телу пробегают мурашки, из-за чего Антон вздрагивает, чувствуя, как горячий язык проходится раз за разом по коже, прижимается сильнее, запуская пальцы в темные пряди на чужой макушке. — Мы же сегодня на этом не остановимся? — после отрывистого вдоха, наконец говорит он, и Арсений отстраняется, пару секунд растерянно разглядывая замершего в ожидании ответа парня, а затем собравшись с мыслями, поспешно закачал головой, вселяя в Антона разом всю уверенность, давая той пройтись по всему разуму и заполнить его целиком. Он дает начало этой ночи, вдохнув в обоих быстро разгорающееся желание одним глубоким поцелуем, после чего оба встают, незамедлительно направляясь в комнату, осуществляя с каждым шагом все новые, хаотичные прикосновения. Парень ложится на спину, чувствуя под собой мягкое одеяло, и Арсений тут же нависает над ним, расстегивая еще пару пуговиц и целуя те места, что раньше были прикрыты тканью. Понемногу терялось осознание происходящего, но необъяснимая тревожность парня от этого никуда не исчезла, даже казалось, прохладной пеленой сгущалась вокруг, создавая купол и не давая нужным и правильным мыслям пробраться наружу. Он хотел каждый поцелуй, который сейчас горячие губы оставляли на его ребрах и животе, желал продолжения и боялся вовсе не за себя, а за самого Арсения. Причины весьма абсурдны, но их, на удивление, целая масса. Вдруг прямо сейчас в окно врежется голубь и испортит всю их так долго строившуюся, неповторимую атмосферу или же вдруг в его нос залетит муха — откуда им взяться зимой он даже не думал, — а может, мужчине и вовсе не понравится. Все эти странные повороты сюжета всплывали в его голове лихорадочно, не давая ухватиться или же хотя бы понять, насколько все это бессмысленно и нелепо, они сразу растворялись, давая шанс появится новым — еще более несвязным. Конечно, менее бредово сейчас было бы, если бы все эти переживания сконцентрировались на его собственном комфорте, а не на выживших зимой мухах, но доверие к Арсению было настолько крепким, что будь сейчас руками мужчины в него направлен ствол — не тот, что из крови и плоти, а исключительно из стали и пластика, — а в оправдание короткое — «доверься мне», то он без раздумий бы поверил, не чувствуя ни страха, ни сомнений, даже если бы пальцы потянулись к курку. Возможно, пример до ужаса неуместный, и кто-то с возмущением воскликнет, спрашивая о том, что может быть хорошего в прострелянной голове и не свергнутом до конца доверии, но увы, с этим ничего нельзя сделать, слишком глубокая вера таилась внутри к этому человеку, с трудом построенная и превратившаяся в крепчайший фундамент, даже если и граничит со вздором. — Все хорошо? — мужчина проводит пальцами по напряженным скулам и обеспокоенно хмурится. — Да, я просто волнуюсь, — Арсений уже хочет продолжить, наверняка предложив все это закончить и перенести до момента появления полной уверенности, но парень поспешно перебивает. — Волнуюсь из-за того, что что-то может пойти не так или… — он делает паузу, перемещая взгляд на окно и выдыхая, отметает мысль с влетающем в него голубем. — Или тебе не понравится. — Для этого есть слова, мы обсудим что-то, если потребуется, да и я тоже немного волнуюсь, все же на мне здесь лежит основная задача, — он лукаво щурится, на что парень деланно закатывает глаза. — Так что давай мы оба забудем про все сейчас. — произносит мужчина почти шепотом, и эти слова тут же обвивают сердце нежными кольцами, даря возможность отпустить нелепые переживания, и парень тянется ближе. Аккуратно всасывая его нижнюю губу и играясь, поглаживает кончиком языка область под губами, чувствует, как горячее дыхание мужчины становится все отрывистее, дразнящим образом создавая эту невидимую полоску электрического тока, что проходится от рта прямо к его члену. Целует чуть выше — в бороздку между губами, копируя поцелуи с обеих сторон; асимметрия, как он привык считать — для ленивых. Арсений каждый раз теряется на вдохе, Антон ведь для него чистейшая нежность, стоит только взглянуть. В эти нескончаемые мгновения сладкой ночи все медленные и такие ласковые движения, протяжные стоны и короткие вскрики откликались его пульсу, ведь каждый раз он чувствовал наслаждение, граничащее с потерей сознания.

***

Праздники пролетели настолько быстро, что теперь нудные пары снова стали ежедневным приговором, конечно, подобное определение не относится к истории. Знаешь, я бы хотел немного апельсинового сока, возможно, еще и чувств потока, щекоча мои щеки мягким красным шарфом, я, наверное, все еще считаю тебя графом, ты же моя панацея, а еще косячок шалфея, ты подарил мне серебряный клинок на шею, ведь начали встречаться в день рождения и да, хоть я и люблю историю, но все же это были лишь в стихах аллегории, хочу первый поцелуй и еще сотни после, ты сказал, что я очень вынослив, спасибо, вот черт, мои кеды промокли, в общем-то, как и тонкая ветровка, не ругайся только, а я не буду шутить колко, лишь краснеть робко, когда ты смеешься так звонко, я буду кормить тебя конфетами мерси, конечно, с марципаном, а потом мы заткнем рты, держа все чувства взаперти, ведь казалось, что нам не по пути и вроде как все стоит отпустить, хотя плевать, мне ведь от тебя и глаз не отвести, ты лишь пореже океанами блести, знаешь же, смотрю в них и начинаю чушь нести, чувствую запах лимона, да, точно, и немного ванили, конечно же, какое еще манго, нам пора повышать планку, надеюсь, помнишь жвачку на джинсах, в том кармане давно не лежал красный Винстон, точно, вспомнил про игрушку Хеппи мила, эта встреча мне безумно много подарила, хоть мы и постоянно тормозили, тише, там что-то пишет синоптик, черт, снега нет, понимаешь, это сейчас мой спасательный бортик, да, как в бассейне, я за него ухвачусь, по правде сказать, очень сильно боюсь, но ты тоже жил в постоянной опаске, я понимаю, точно, ради этого я и сменил свои любимые сигареты на одноразки, ты ждал, когда мы пересилим себя и будем придавать все мысли огласке, снимать маски, потому что нам это будет важнее всякой ласки, шептать друг другу слова о любви, их раньше затыкал страх, боялись до тряски, мы не сразу смогли, братан, вот это фиаско, как ужасно, этот мем больше, чем мои кеды потаскан, хотя не важно, так, на чем я остановился, ах да, мы больше не ищем отмазки, мы трахаемся со смазкой… нет, не то, хотя это правда, дайте, пожалуйста, замазку, какой стыд, так ладно, мы подходим к развязке, в общем-то, говорить больше нечего, я просто люблю тебя, моя панацея, до искр в глазках. Строки были рождены во время первого учебного дня после каникул, когда преподаватель — некий Арсений Попов, рассказывающий о весьма важном историческом событии, заметил, как студент — некий Антон Шастун, нагло нарушает дисциплину, совершенно не записывая конспект. Мужчина прилюдно отнял эту краткую наррацию их любви, втихаря прочитав и улыбаясь всю оставшуюся пару. Попов 12:26 И я люблю тебя. До искр в глазках))