1
27 августа 2021 г., 02:25
Земля под ногами скользила и чавкала, на ходу превращаясь в мутную жижу. Коричневые озерца, заметные между прогалинами, Макс предпочитал держать в поле зрения, то и дело сверяясь с внутренним чутьём, подсказывающим верное направление. Компаса он с собой упрямо не брал.
«Что и кому ты пытаешься доказать? Когда-нибудь провалишься в старый колодец, сломаешь себе шею и пикнуть не успеешь», - высказался как-то отец о новом увлечении Макса, а мать горячо поддержала главу семьи, озвучив все возможные риски, которым подвергает себя сын. Может быть, родители в кои-то веки оказались правы и Макс играл с судьбой, но кого это волнует? Сейчас, в свои двадцать пять, он имел право не выслушивать нотации на повышенных тонах и больше не предупреждал никого из родных о своих вылазках – так спокойнее всем.
Над кривыми стволами деревьев ясное небо постепенно вытесняла серая хмарь, а он и не чувствовал, что приближается к цели. Каждый шаг приходилось выверять и обдумывать, чтобы не начерпать полные ботинки болотной воды.
Тощие осины торчали острыми почерневшими стволами как обломанные сигареты. «Если я оступлюсь и завалюсь в трясину, эта гниль вряд ли поможет выбраться», - подумал Макс.
Как назло, именно сейчас, когда он пытался бросить, ему страшно хотелось курить.
«Может, ещё не поздно развернуться и убраться отсюда? Погода портится, а дождевика у меня нет». Нет, теперь это будет неразумно, учитывая, что машина осталась далеко позади, так что проще будет смириться с неизбежным и двигаться вперёд. Судя по старой советской карте дорог ****ской области, до деревни оставалось немного, едва ли больше полутора километров. «Ничего, не впервые, главное смотреть под ноги», - напомнил себе Макс.
На просёлочную дорогу он вышел вовремя. День перестал быть погожим. Порядком стемнело, - это тяжёлые тучи вконец заволокли небо. Максу не улыбалось скакать по болотам, не видя кругом ни зги, но фонарь он решил пока не зажигать, -поберечь батарейки на осмотр домов.
За деревьями притаился куцый перелесок, а следом открылось взгляду заросшее сорняками бывшее колхозное поле. Вдали чернела разрушенная свиноферма без окон и дверей, припавшая к земле как затаившееся чудовище. Дата над входом – 1976 – была вычерчена резким угловатым шрифтом.
Да, когда-то в этих местах дела шли куда лучше, чем сейчас. Макс представил, как в окрестных деревнях жили люди, пусть трудной и хлопотной, но зато настоящей и искренней жизнью. Была работа в местном колхозе и был незамысловатый досуг в местном доме культуры. Сейчас оба здания гниют под открытым небом, подверженные естественному процессу разрушения и естественному желанию оставшихся жителей натаскать стройматериалов на халяву.
От прогулок по таким местам Макс давно перестал ощущать оторопь и покрываться мурашками: меланхолия от увиденного стала такой же привычной и фоновой, как, например, ежедневная досада от пробок на центральной улице родного города.
Погружённый в мысли, Макс шагал между высокими стеблями полевых трав, когда дом показался из-за деревьев. Это были старые корявые яблони, когда-то принадлежащие большому саду, а теперь дикие, со стволами, покрытыми серым лишайником. Макс пригнулся, уворачиваясь от низко свисающих ветвей, среди которых виднелись неровные бока кислых дичков.
Дом нависал над одичавшим садом почерневшими стропилами. На обросшей мхом крыше Макс заметил самодельный флюгер в виде петуха, который, похоже, смотрел теперь исключительно на юго-восток. К завалинке дома притулилась чудом уцелевшая скамья.
Незваный гость обошёл строение по периметру, машинально отмечая признаки давнего запустения. Навес над колодцем давно провалился вовнутрь, и среди редких досок ртутно блестела то ли вода, то ли жидкая грязь.
В доме уже побывали до него. Некоторые окна были приоткрыты, да и замок на входной двери был явно сбит и затем криво-косо прилажен на место. Порог зарос буйным репейником. Макс носком жёсткого ботинка разрыхлил дёрн, блокирующий дверь, и дёрнул створку на себя.
Запах влаги и затхлости значил, что дом покинут окончательно и бесповоротно. Лестница, ведущая в маленькие сени, щерилась обломанными ступеньками, а под ней на земляном полу валялась пара рваных калош.
Макс помедлил на пороге, прислушался к возне мышей под полом и размеренному стуку капель откуда-то с чердака. Принюхиваясь, приноравливаясь к чуждому, неприятному запаху истлевшей бумаги, ржавчины и прогнившего дерева.
Дом, казалось, впускал чужака неохотно, выталкивал, надвигался тёмными углами, но Макс проигнорировал невнятный шёпот интуиции. Он вздохнул и устремился внутрь.
