Штатный некромант

В-в-в-ш-ш-ш-у-у-у-х-х… Я гневно стукнула ладошками по деревянному полу и коротко и емко выругалась. Это была шестая попытка и четвертый по счету ритуал. Неудачный, как и предыдущие. Растворяющийся в воздухе гул затих, и на меня в очередной раз накатила слабость. — Да какого хрена твою ма-а-а-ать… — тоскливо провыла я, лежа на полу и вцепившись руками в короткие волосы. Добро бы в свои. Убогая, но довольно хорошо освещенная комната, в которой я очнулась, давила на мозги серостью стен, более чем скромной обстановкой и тяжелым воздухом. Я кое-как приняла сидячее положение и тут же уткнулась лбом в худые бледные коленки. Не мои. Размеренно подышала на счет, как учил Наставник, загоняя куда-то вглубь себя нарастающее чувство страха, паники и безнадежности. Почему? Почему не получается? Я все делаю правильно! Как и сотни раз до этого! Так почему?! Со злостью я поняла, что готова вот-вот дать волю слезам, и тут же решительно потерла руками лицо. Нет! Нет, Мордред бы всех побрал! — Фффффу-у-у-ухххх, — я выдохнула, стараясь отогнать ощущение слабости, но получилось плохо. За прошедшие полтора суток я угробила столько сил, сколько в своей обычной практике истратила бы в течение трех-четырех недель. Организм бунтовал, руки-ноги слушались плохо, налицо было истощение, как магическое, так и физическое. Магическое?! Магии не было! То есть, она была, но не слушалась меня! Из меня словно выпустили воздух. Такой привычный, родной, такой нужный мне воздух… Я покряхтела и поднялась на ноги. Меня шатало и подташнивало. Несмотря на это, нестерпимо хотелось есть. Нет, жрать. Есть мне хотелось вчера — когда я, очнувшись и осмотревшись, в тотальном охренении поняла, что нахожусь не дома. Мало того, что не дома — не в своем городе. Судя по цветастым вывескам магазинов, подсмотренных из осторожно приоткрытого окна, с непонятными мне иероглифами — не в своей стране. Не в своем мире — с безнадежностью уверилась я минуту назад. Сему открытию предшествовало множество фактов, самым ярким из которых был сегодняшний утренний (или полуденный) визит. Я, только-только отошедшая от очередной попытки провести ритуал, и заснувшая прямо на полу, далеко не сразу осмыслила, что приглушенный грохот, который я считала частью своего полуобморочного сна, раздавался вовсе не в моей голове, а снаружи. Снаружи комнаты, в которой я очутилась. Тогда я резко распахнула глаза и поднялась на локтях, замерев и уставившись на дверь. — Лобастая! Ты что там, концы отдала?! Открывай! — возопил молодой женский голос. Меня бросило в пот. Скачок адреналина тут же подбросил меня в вертикальное положение, и я осторожно сделала шаг к двери. Что делать?! Ответить? Со стороны двери пару секунд не раздавалось ни звука. Прислушиваются — поняла я. — ХАРУНО! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ! Очередной удар заставил дверь содрогнуться, а меня — подпрыгнуть. Блядь! Какой дурной силой нужно обладать, чтобы заставить трястись эту тяжеленную даже на вид металлическую дверь?! — Ты вконец охренела! — продолжала надрываться неизвестная особа. — Если не хочешь отрываться от своих бумажек — надо просто предупредить! Я бегаю по всему госпиталю, как в жопу ужаленная, покрывая тебя и отрабатывая твоих пациентов! Шизуне-сан уже дважды спрашивала о тебе! Ладно вчера, но ты и сегодня не явилась! Я, черт бы тебя побрал, уже не знаю, что ей врать! У тебя совесть есть?! «Нет у неё совести», — мрачно подумала я. То есть… у меня? Мордред, что мне делать? Эта психованная же может просто выломать эту гребаную дверь, я уверена, сил ей на это хватит! И зайдет сюда! И увидит меня! Или… её? Я бросила косой взгляд в настенное зеркало прямо над умывальником. Вообще, вся комната была просто какой-то несуразной. Большое помещение с голыми бетонными стенами легко вмещало в себя лабораторный стол (в котором я успела покопаться, но не нашла ничего, в чем могла бы сходу разобраться), письменный стол, заваленный свитками, книгами и бумагой, узкую кушетку, но которую был накинут белый медицинский халат (и на которой я отсыпалась после первых, самых затратных и неудачных ритуалов), раковину с зеркалом и маленьким полотенцем, висящим на крючке справа, два огромных стеллажа, занимающих всю правую стену. В них были, как я убедилась беглого осмотра, документы, выписки из больницы в виде наспех нацарапанных мелкими иероглифами (которые я смогла прочесть!) анамнезов пациентов, бланки на медицинское оборудование и закупки медикаментов, а также книги по физиологии, генетике, растениям и какие-то медицинские журналы. Хорошо хоть, что туалет располагался в отдельном помещении — метр на метр — но и то хлеб. По крайней мере, он вообще был! Я коротко вдохнула и попыталась сымпровизировать после очередного долбежа в дверь и оклика. — САКУРА! — Я здесь! — получилось немного хрипло, за последние тридцать четыре часа я навряд ли произнесла больше ста слов. За дверью притихли, потом что-то зашуршало — словно кто-то прошелестел обувью по полу. — Ты открывать собираешься или нет?! — возмущенно, но уже не так громко вопросили за дверью. — Чем ты там занимаешься, в конце-то концов?! «Провожу запрещенные некромагические ритуалы», — мысленно ответила я. За которые, между прочим, у нас положен изрядный срок. Ну, ладно, запрещенный ритуал был всего один — и тот от отчаяния, но все же. — Я… мне немного нехорошо, лучше не входи, — я искренне надеялась, что посетительница удовлетворится ответом и даст мне еще хотя бы полсуток на подумать. — Ты ранена? — внезапно совсем тихо и с явной тревогой в голосе спросила неизвестная посетительница. — Что-то случилось? Тебе нужна помощь? Ну, надо же. Наверное, эта девушка была близкой подругой (а, может, родственницей?) особы, на месте которой я имела несчастье оказаться. Иначе с чего бы столько заботы? Если бы я заперлась у себя в кабинете — меня бы хватились, ну, максимум, через несколько недель. Более или менее привыкнув к моему непростому характеру и несколько затворническому образу жизни, те, кого я включала в свой ближний круг, никогда особо не навязывали мне свое общение и внимание. Особенно если я в очередной раз закапывалась в интересующие меня дела. Если я находила что-либо интересное для себя — могла вовсе не высовываться из дома, не встречаться с посетителями и не посещать практику, зная, что я всегда могу с легкостью наверстать упущенное. А тут…. — Я в порядке, — как можно более уверенно ответила я, подойдя еще ближе на пару шагов к двери и сетуя, что не знаю имени своей визави. — Просто…. Нужно кое-что доделать, понимаешь? Усталый вздох за дверью показался мне хорошим знаком. — Могла бы предупредить, — буркнула девушка. И я словно воочию увидела, как она скрещивает руки под грудью и недовольно хмурится на запертую дверь. — Прости, пожалуйста, — как можно более мягко отозвалась я, — мне, правда, нужно время. Не могла бы ты сказать… м… Шизуне-сан, что я буду… немного позже? — я лихорадочно соображала, что еще можно было бы ответить вежливо-нейтральное, чтобы она, наконец, ушла. — А как насчет сегодняшних занятий? Ты же придешь? — Каких занятий? — я тут же прикусила губу — я совершенно не собиралась спрашивать это вслух! — Каких занятий?! — вновь рассердилась успокоившаяся было девушка. — Ты нормальная?! Как ты могла забыть?! Цунаде-сама ждет нас в пять часов! Ты хоть понимаешь, что будет, если ты не явишься? Харуно! Ты вконец мозги себе отбила?! Да Мордред бы все побрал! Я не находилась с ответом. Естественно я нихрена не знала ни о каких занятиях! — Я помню, помню! Зайдешь за мной в половине пятого? — тут же скороговоркой отозвалась я. Я не знала, насколько здесь застряла, но, судя по уважительному обращению к этой самой Цунаде — она была тут какой-то важной птицей. В любом случае, важнее, чем я и та девица, что орала на меня за дверью. А за последние десять минут я, уверилась в том, что мне просто необходимо поговорить с кем-то более сведущим и стоящим выше по иерархической лестнице. Хорошо бы — с самым главным, кто тут заправляет. Я не сомневалась, что смогу договориться. В конце концов, лучшая политика в моем бедственном положении — какая-никакая честность. Если эта девчонка, в теле которой я оказалась волею судьбы (или предков, ритуал благодарения, который я проводила у себя дома, причем за прошедшие сутки предки выслушали от меня немало «хорошего» о себе), была хоть сколько-то важным в этом городе человеком, то её возвращение должно же заинтересовать кого-то из местных должностных лиц. В самом крайнем случае, в зависимости от того, как пойдёт разговор, притворюсь, что я в ходе некоего эксперимента случайно получила черепно-мозговую травму, и выкрою себе время, чтобы как следует осмотреться и решить, как действовать дальше. — Гм… ладно, — неуверенно донеслось из-за двери, — но ты все равно будешь мне должна, поняла?! — Конечно! — с радостью отозвалась я, искренне надеясь, что отдавать долги будет уже сама хозяйка этого тела. — Больше спасибо тебе, ты меня очень выручила! — Хм… Это «хм» было каким-то совсем растерянным. — Да черт с тобой. Я зайду в половине пятого, — в конец концов проворчала девушка, и я услышала цокот каблуков, удаляющийся от входа в комнату. Я победно выдохнула. — Ну, слава пред… Мордреду! — в запале исправилась я, моментально вспомнив, чем закончился ритуал и во славу кого. После этого короткого, но выматывающего визита я некоторое время проторчала у окна, осторожно, чтобы не спалиться, разглядывая оживленную улицу перед глазами. Где я? Что это за место? Эмоций не было. Я была вымотана до предела. Обнаружив на письменном столе кружку с засохшим чайным пакетиком, я наполнила её, а затем и свой пустой желудок водой из-под крана. Третья порция влезла с трудом, но заставила меня хоть немного оживиться. Никаких ритуалов, само собой, после этого визита я проводить не стала. Да и не смогла бы. Я была опустошена и растеряна. Просидев на кушетке не меньше часа, тупо уставившись в одну точку, уперев локти в колени, я так ни к чему и не пришла. Из-за навалившейся слабости в голову не шли никакие мысли, и я решилась снова подойти к зеркалу. Первый осмотр, произведенный через пару минут после моего пробуждения здесь, явил этому миру… хм… — Охуеть, твою мать…. Я стояла перед зеркалом, рассматривая незнакомое лицо и ощупывая оное руками, после чего, не в силах осмыслить происходящее, отшатнулась и суматошно принялась за ритуал, даже не осмотрев толком круг, в котором я и очнулась. В первую очередь, в ход пошел ритуал возврата сущности — тягомотный, выжирающий едва ли не больше четверти сил. Хера с два. Я со страху и не обратила внимания на то, что моя магия словно заглохла внутри меня. Я чувствовала её, но с перепугу не могла понять, отчего она отзывается как-то… не так. Адреналин, зашкаливающий в крови, не дал мне возможности осмотреться. Открыв глаза все в том же месте, я даже не сообразила взглянуть на рунный круг и тут же, сходу принялась повторять. Я же, черт возьми, появилась как-то в этом месте! Стало быть, и вернуться смогу тем же путем! Истратив больше половины своих сил и не получив результата во второй раз, я таки вскочила на ноги и осмотрелась, при этом меня отчетливо повело в сторону — ноги казались ватными. Кое-как удержавшись вертикально, я впилась взглядом в чернильный круг на полу и внутренне похолодела, застыв от ужаса — никакого круга не было! То есть был, но…. Никакой! Даже не круг — линии не замыкались! Вместо этого в прорехах окружности, которая вместила бы в себя разве что ребенка, не говоря уж о взрослом человеке, были начертаны иероглифы, причем в совершенно диком порядке и … охреневший мозг переводил ранее неизвестные мне символы… ЖИВОТНЫХ! — Ка-а-акого ху-у-уя?.. — еле слышно простонала я, в панике разглядывая незнакомые кляксы на полу. Блядь! Да слава Мордреду, что ритуалы не сработали! Если бы сработали… Я не заметила, как все это время тихо пятилась назад, пока не уперлась лопатками в стену и так же тихо сползла по ней на пол. Еще каких-то полчаса выпало из жизни. Последующие, уже более осмысленные и аккуратные ритуалы не дали никакого эффекта. Последним был бесогонный экзорцизм — сдуру и от безысходности. После — беспомощное беспамятство и визит незнакомой девушки. Последующие часы я провела в полной прострации. Я честно пыталась взять себя в руки — тщательно рассмотрела непонятную мазню на дощатом полу — да кто вообще проводит подобные ритуалы на неровной поверхности?! Запоздало испугалась собственных первых двух ритуалов там же и свернулась калачиком на кушетке, прикрывшись коротким белым халатом, тихо охреневая от ужаса. Будь я у себя дома… проведи я там подобные ритуалы на этом… Дальнейшие перспективы представлялись настолько кровавыми, ведущими (абсолютно все!) к моей неизбежной и мучительной кончине, вырисовывались в воспаленном мозгу настолько ярко, что я коротко подвывала вслух. Происходящее казалось бредом. Нет. Я хотела, чтобы это было бредом. Но бредом оно не являлось. В отражении зеркала на меня смотрела ужасно тощая (после проведенных мной ритуалов, как я поняла уже много позже), странная молоденькая девчонка. Красивые ярко-зеленые глаза горели на бледном, изможденном лице. Аккуратный маленький нос, бледные узкие губы… и розовые, мать их, волосы. Розовые! Я серьезно! Не крашеные, не заклятые. Просто розовые — от природы. Здоровые, жестковатые от самых корней, но мягкие по всей длине. Сейчас — довольно неухоженные и взъерошенные. Я не припомню, сколько раз за последние часы вцеплялась в них, в священном ужасе и растерянности. Темные круги под глазами — их точно не было в первый мой осмотр — выдавали сильное истощение и недосып. Мне и вправду было не до сна, а отключка от усталости на несколько часов отдыхом не считалась. Сейчас, даже делая скидку на нынешнее состояние, я бы не дала девчонке в зеркале больше тринадцати-пятнадцати лет. Совсем еще ребенок. Мне, чтоб вы знали, было двадцать один. Там. Дома. Дома! Если я здесь — она там! Что же творилось сейчас у меня дома?! Но эти мысли были вытеснены куда более важными на данный момент — что мне делать сейчас? И настолько плевать мне было — как там справлялась эта… Сакура! Я — здесь, вместо неё, и я, Мордред побери, не знаю, что мне делать! Моя магия не откликается! Я чувствую свое ядро — это самое важное для мага. Но не чувствую магии. И хрен бы на это истощение, я не чувствовала ее с того самого момента, как открыла глаза! Просто не понимала, не могла разобраться. Все равно, что лишиться ведущей руки. Каково бы это было человеку — в одночасье проснуться и понять — твоей правой (или левой, если ты левша) руки нет! Не так, словно конечность полностью отсутствует — она на месте. Висит себе бесполезным грузом — ни дать ни взять. Ты не чувствуешь её, она не работает, не ощущается как часть тебя. Она просто есть. И ты хочешь поднять её, привычно взяться за ручку двери или чайника, или там… кота погладить… Все, что ты делаешь несколько десятков раз в день, может, даже едва встав с постели — а в ответ — ничего. Рука не слушается, рука не чувствуется. Ты — инвалид. Вчера не был, а сегодня стал. Каково тебе? И ужасное, высасывающее всякую надежду чувство — что так теперь будет всегда. НАВСЕГДА. Я бы еще накрутила себя, скорчившись на узкой постели — подтянув ноги к груди, а руками обняв себя за плечи, если бы не очередной, но уже не такой громкий стук в дверь. — Лобастая, ты закончила?! Я жду ровно одну минуту! — раздался уже знакомый голос по ту сторону моей спасительной двери. Я дернулась и привстала на постели. Внутри меня царило смятение и мрачная решимость. — Иду! — ровно и коротко ответила я и резко встала. Пора разгрести это дерьмо. Или хотя бы выкроить себе время, чтобы решить, что делать дальше.