Бракованный дуэт

Их жилой район уже утопал в вечерних сумерках, когда Аарон сошёл на автобусной остановке. Засунув руки в карманы штанов, он неспешным шагом направился вниз по улице к самому крайнему дому. Мыслями Аарон был далеко отсюда. Неторопливо бредя вдоль дороги, он прокручивал голове события почти минувшего дня. Сегодняшняя встреча с родным братом-близнецом, о котором Аарон несколько недель назад узнал совершенно неожиданно, обернулась для него вовсе не так, как он надеялся. Аарон так предвкушал эту встречу, столько думал об этом и мечтал, даже не мог уснуть прошлой ночью, впервые в жизни испытывая радостное предвкушение, такое непривычное для себя. Но что он получил в итоге? Жуткий взгляд обозленных и карих, как и его собственные, прищуренных глаз, открытую агрессию и отборные маты в свою сторону. Невольно вздрогнул, вспоминая, как во время своей брани его новоявленный близнец в раздражении вскинул руки, заставив Аарона на чистом рефлексе отшатнуться в сторону. В тот момент агрессия со стороны близнеца и его поведение так мучительно остро напомнили Аарон поведение женщины, которую он боялся больше всего на свете — Тильды. Их родной матери.

***

Эндрю хотелось стереть этот чёртов день из своей памяти, как, собственно, и всю свою паршивую жизнь, но сегодняшний день особенно. Хотелось остаться одному, выкурить сигарету, чтобы успокоиться и забыться. Кто же знал, что в его и без того отвратительной жизни появится единоутробный брат, да ещё, к тому же, близнец. «Не надейся на мою заботу и внимание, Аарон Миньярд. Мне никто не нужен. Мы никогда не будем братьями. Заруби себе на носу, что я убью тебя, если ты прикоснёшься ко мне». Эндрю ощутил вполне привычный привкус металла на языке и понял, что прокусил губу. Дотронулся до прокушенной губы, замечая, как на подушечке пальца осиалось несколько капель крови. Вот же блятство. Эндрю просто не мог понять, что ему теперь с этой нежданно-негаданно свалившейся проблемой на свою голову в лице бледной копии. Забить хуй? Пожалуй, что да. Пусть этот Аарон Миньярд делает в своей жизни все, что ему заблагорассудится, главное, чтобы не лез к нему. У Эндрю и без этого в жизни полно всякого дерьма. Ему не нужны ни дополнительные проблемы, ни лишняя ответственность, ни чертов брат-близнец. Ему никто не нужен. Он один.

***

Аарон тихо закрыл входную дверь, настороженно подглядывая в конец коридора, где находится кухня. В редкой тишине их дома не слышно ни звона бутылок или стаканов, ни криков или того хуже, стонов. Только громкий храп очередного материного собутыльника, с которым, она, как обычно, напилась—потрахалась—снова напилась—отрубилась. В дни, когда мать приходила с дежурств и напивалась до беспамятства, Аарон старался вообще не появляться дома, только если переночевать, когда на улице было слишком холодно, чтобы переждать весь этот ужас снаружи. В противном же случае, нахождение дома сулило ему новые синяки и ушибы от пьяной матери или щедрые побои от ее дружков. Словесный понос от Тильды о том, какой Аарон неблагодарный сын и почему не понимает, как тяжело матери одной его тянуть, он привык слушать каждый день на протяжении всех своих двенадцати лет. Ну да, конечно. Во всех бедах и несчастьях матери был виноват только он. И в том, что Тильда предпочитала топить себя в наркоте и дешевом алкоголе, Аарон тоже был виноват. Он передернул плечами, сбрасывая с себя оцепенение и торопливым шагом прошел вглубь дома, при этом стараясь ступать как можно более бесшумно. Осколки разбитого стекла, мешающиеся под ногами, и старые скрипучие половицы, отнюдь не помогали ему в этом. Оказавшись в своей комнате и закрыв дверь на щеколду, Аарон облегчено выдохнул. Эта преграда в виде хлипкой двери давала ему мнимое чувство безопасности и надежды на то, что в ближайшее время к нему никто не сунется. Тем более, что завтра у матери полная смена в больнице, так что утром она выпроводит собутыльников из дома и до следующего утра ее самой не будет дома, а значит, не будет и пьяного наркотического угара.

***

Когда ты мотаешься по приемным семьям всю свою жизнь, меняешь "мамочек" и "папочек", как перчатки, и каждый день терпишь издевательства и насилие со стороны других приемышей или родных детей очередной семейки, в какой-то момент тебе становится просто на все плевать. И на самого себя тоже. Сегодняшним вечером Эндрю удалось избежать побоев или чего-то похуже. В этой приемной семье он находился уже почти месяц, регулярно получая от старших приёмышей-мудаков по первое число. Их приемной матери, по всей видимости, было, есть и будет глубоко похуй на то, чем занимаются или как развлекаются её подопечные, лишь бы государство продолжало ежемесячно отваливать ей кругленькую сумму денег на содержание каждого из "ненаглядных" детишек-сирот. Из соседней комнаты Эндрю слышит громкие стоны какой-то девушки, явно очень молодой, и хрипы своих родственничков. Кажется, на сегодняшний вечер его старшие "братья" нашли себе более достойную и интересную добычу, чем двенадцатилетний блондин-коротышка. Эндрю совершено не горел желанием знать о любовных или сексуальных похождениях своих, так сказать, временных родственничков. Но те, совершенно игнорируя возраст Эндрю и его ужасный характер, зажали его вчера в углу и с удовольствием рассказывали, как они втроем трахнули на днях грудастую блондинку, которая приняла за честь ублажать их. «Фу, какая же, блять, мерзость». Не выдержав этих громких и пошлых стороны, Эндрю зажал уши ладонями и ушел в комнату, любезно выделенную ему новоиспеченной мамашей. Правда, двери здесь не было, так что все самые неприятные звуки ему было сладко еще часа три подряд. «Блять, когда они уже успокоятся?!» Эндрю вертел в руках складной нож и хмуро оглядывал стены, которые царапал время от времени. А что ещё ему делать? Будто у него есть какие-то другие развлечения. Нет, можно было, конечно, в очередной раз улизнуть из этого проклятого дома и одиноко шататься по ночному городу, ожидая, когда его персону вновь станут ловить полицейский патруль. Но за сегодняшний день Эндрю пиздецки сильно устал и знатно помотал себе нервы с этой "братской" встречей и обменом любезностей, а потому ничего не хотел, кроме как услышать блядскую тишину.

***

Игнорируя настойчиво скребущее чувство голода, уже ставшее его постоянным спутником наравне с тупой болью во всем теле, Аарон прижался спиной к двери и съехал на пол, устало подтягивая колени к груди. В нос ему тут же ударил противный запах сырости. Иногда Аарону казалось, что этот запах въелся не только в его одежду, но и внутрь его самого. Будто он также, как и все, что находится в этой комнате, постепенно гниёт изнутри. Аарон окинул усталым взглядом немногочисленный интерьер своей комнаты и со вздохом поднялся на ноги, тут же морщась от боли в разбитых коленях. Вчера один из матушкиных хахалей, ради забавы, толкнул его на усыпанный осколками пол. Правда, весело в этой ситуации было только этому противному мужику. Довольно сложно обрабатывать царапины, когда кроме тряпки и обычной проточной воды у тебя ничего нет. Но Аарон уже давно привык в такому, бывало и хуже.

***

Старшие мудаки-приёмыши, наигравшись со своей очередной подстилкой, все же прижали Эндрю к обшарпанной стене комнаты со всех сторон, чтобы с издевательскими ухмылками пообещать ему о веселом времяпровождении завтрашним числом. — Ничкго, щенок, завтра оторвёмся на тебе, — звонка пощёчина и смех одного из них. — Как же жаль, что наша мамаша такая тупица, раз не видит, как миленько мы отрываемся на нашем младшем братишке. В лицо Эндрю летят комья грязи из унизительных слов и оскорблений, ударяя по сердцу всё сильнее и сильнее. Они даже не знают, насколько Эндрю сейчас... плевать. Пускай, он терпеть не может такого отношения к себе и своему телу, особенно, когда его касались во всех смыслах, но сейчас он смотрел на других приёмышей пустым взглядом и молчаливо позволял им делать со своим телом всякого рода непотребства. Он смотрел мимо них не с привычной злостью, а как-то... Задумчиво. Пока все трое старших подростков продолжали лапать и щипать его безвольное тело, извергая из своих грязных ртов всякие пошлости, в голове Эндрю мимолетно проносились мысли человеке, с которым он сегодня виделся. Аарон. Бледное и нездорово-тощее создание в поношенной одежде, не выглядящее на свой возраст. Мальчик, моментально шарахнувшийся от него в сторону на чистом рефлексе, когда в момент своей грубой словесной брани Эндрю вскинул сжатые кулаки. Тот, в чьих широко распахнутых и испуганных карих глазах с янтарными проблесками, Эндрю увидел отражение самого себя. Что ждёт его близнеца в доме их родной матери? Она заботится о нём? Учитывая, как зашуганно вёл себя Аарон на встрече, Эндрю был уверен, что их биологическая мать не окажет его копии тёплый приём дома. Аарон Миньярд. Его единоутробный брат-близнец, который был младше Эндрю практически на двадцать минут, если верить документами. Наиболее слабый близнец, который должен появиться на свет уже мертворожденным или погибнуть в первые дни своей жизни. Тот, кого их биологическая мать соизволила забрать из детского дома по доброте душевной, но оставила Эндрю в одиночестве гнить в этих проклятых стенах. Брат-близнец, которого Эндрю одинаково сильно ненавидел, кому завидовал и тот, кто был так насмешливо похож на него самого. «Что ты сейчас чувствуешь, Аарон?..»