Бракованный дуэт

Месяцем ранее. Дом миньярдов. Едва Аарон успел закрыть входную дверь на замок, как тут же все понимает. Похоже, в доме он не один. Вместо ожидаемой тишины он услышал противный голос матери. С нарастающим беспокойством он начал прислушался к звукам, доносящимся из ее комнаты.  Почему она здесь?.. Он осторожно положил свой потрепанный рюкзак на пол, напрягая слух. Судя по всему, Тильда что-то целенаправленно искала. Хлопала дверцами шкафов, гремела пустыми бутылками и извергала проклятие, когда что-то разбилось от ее дерганых, рванных движений. Аарон не ожидал, что сейчас застанет мать дома. Был уверен, что сегодня она ушла на ночное дежурство в больницу, и тогда он смог бы безопасно провести ночь дома, а на утро успел бы уйти до возвращения Тильды. Он застыл в оцепенении, не в силах пошевелиться, когда понял, наконец, что происходит. Мать искала свою заначку. То малое количество денег, которые она по какой-то причине до сих пор не спустила на дешевое поило или наркотики. Аарон стоял и с замирающим сердцем понимал, что этих денег мать не найдет. Их просто там не было. Время от времени Аарон был вынужден был прокрадываться в комнату матери и, пока та находилась на работе или лежала в наркотическом бреду, украдкой брал из ее тайника по несколько купюр. Ему элементарно нужны были чистые тетради и новые карандаши для того, чтобы учиться. Нужны были деньги на проезд, потому что его собственных сил не всегда хватало на то, чтобы пройти пешком необходимое расстояние от дома до школы или до места, где бесплатно раздавали еду бездомным и нуждающимся. Нужны были новые штаны или кофта, когда старые вещи изнашивались до такого состояния, что становились непригодны для ношения.  Он наивно надеялся, что мать будет слишком озабоченна проблемой новой бутылки или пакета с порошком, чтобы заметить пропажу денег. Но он угадал. Просчитался. Снова. У Аарона было ощущение, словно он находился в тумане. Он видел, как мать вышла из своей комнаты шатающейся походкой и тот же заметила его. Слышал, как она начала кричать проклятия в его адрес. Будто в замедленный съемке он наблюдал, как она надвигалась на него нетвердой походкой, держа подрагивающей рукой наполовину выпитую бутылку какого-то дешевого алкоголя.  —  Мелкий гадёныш, как ты смеешь брать мои деньги?! — визгливо заорала худощавого телосложения женщина. Ее светлые, некогда длинные волосы, были сальными и похожими на облезлый крысиный хвост. — Я работаю сутками, чтобы платить за этот дом! Думаешь, деньги так легко достаются?! Аарон едва успевал пригнуться и прикрыть руками голову, когда в конец разъяренная мать замахнулась и бросила в его сторону бутылку. Та ударилась об стену коридора и разбилась позади Аарон, разлетаясь на осколки и заливая алкоголем грязный пол. Тильда подлетела к нему, больно хватая своими крючковатыми тощими пальцами за его отросшие волосы. Острые обломанные ногти матери больно впились ему в кожу головы. Аарон попытался оттолкнуть ее, но Тильда, не смотря на свою комплекцию и пьяное состояние, всегда оставалась сильнее его, особенно будучи под адреналиновым кайфом.  — Мама, не надо, пожалуйста...  Он бездумно забормотал эти слова снова и снова, пока слезы уродливыми разводами стекали по его щекам. С каждым ударом и криком матери его жалкое «пожалуйста» звучало все тише и слабее. Тильда, разумеется, не остановилась и никак не реагировала на его мольбы и плач. Кажется, что все это только еще больше раздражало и злило ее. Наконец, спустя долгие минуты, Тильде надоело тратить на время на своего жалкого сына. Аарон перестал реагировать на ее удары еще несколько минут назад и теперь лишь тихо скулил от боли, свернувшись в комок на грязном и мокром полу. Мать бросила презрительный взгляд на жалкую фигурку, съеживавшуюся на полу. Напоследок она плюнула в его сторону и ушла прочь, отправляясь собираться на дежурство в больницу. Больше Аарона не представлял для нее интереса. По крайне мере, пока что. Очередная доза превосходства над слабым существом, которое не могло дать ей отпора, была получена.  Ей стоило еще тогда, двенадцать лет назад, проигнорировать одноразовый порыв материнского инстинкта и не возвращаться в детский дом. Не слушать Лютера с его дурацкими христианскими нравоучениями. Стоило отказаться от обоих младенцев и тогда бы она была свободной, а не обремененная обязательством содержать этого жалкого иждивенца на своем горбу. От ее слабого и ни на что не годного сынка были одни проблемы. Если бы этот жалкий и ни на что не годный мальчишка умер еще в ее утробе или в проклятый день своего рождения, она была бы несказанно счастлива. Какая жалость, что она не сделала аборт вовремя, не попыталась собственноручно избавиться от проклятой беременности или не додумалась вызвать выкидыш, когда это еще было возможно сделать.