И до наших дней.

В тот же вечер Бека решился. Принять приглашение диджеить на крупную тусовку (в последний момент) и отправить заявку в друзья Плисецкому. Юра в сети не появлялся с четырёх, в клубе его приняли радушно, дали потрогать аппаратуру до начала начал, договорились о том, что Алтын подключит из своего. Студенты заканчивали семестр, работающие предвкушали семейную новогоднюю ночь, отрываясь в клубе на последних выходных года. У Отабека на душе было неспокойно: может, отменить заявку? Хотя уведомление все вано наверняка увидел… Может, случилось что? Да он вечно пропадает из сети и появляется в самое неожиданное время суток… Как народ? Может, надо было хотя бы раз попсово джинглбелз замиксовать? Вроде и так неплохо… Мыслями парень был далеко, метался от одной к другой, но руки своё дело знают – сет вышел на 5+, его толпа отпускать не хотела. Домой вернулся под утро. Сосед уже уехал в куда-то в московскую область то ли к семье, то ли к девушке – Бек не вдавался. Главное – квартира была в его распоряжении почти на неделю. У Алтына не было четкого плана на знаменательную ночь, – наверное, к байкерам рвану, посидим в баре, пивка попьём, – размышлял казах, не придававший празднику значения. Куда больше его волновал тот факт, что Плисецкий так и не зашёл в вк. *** Просыпаясь, Юра мечтал лишь об одном: чтобы всё оказалось ужасным, отвратительным сном. Однако задрипанная комнатушка гостиницы сообщила ему об обратном. Мерзко. А там дедушка ждёт уже. Надо телефон на зарядку поставить… А включать страшно – что там может быть? «Вы отчислены, Юрий» от Якова? Наплыв ололошников с дешевыми издевками? «Юр, ты как?» от Милы? «Désolé, ma chate» от Джея? Мерзко. Плисецкий оделся, кинул телефон в рюкзак, оставил вчерашние вещи в мусорке номера. Как планировал перемещаться по Питеру (да и по Москве) без куртки? Это не имело значения. Он готов мёрзнуть в худи, но не наденет ничего из того, что было во всех смыслах испачкано и осквернено днём раньше. Серое метро. Чувство, будто все смотрят на тебя неотрывно. Московский вокзал. Билет на сапсан. Юра решается воткнуть телефон на зарядку в зале ожидания. На удивление, сообщение только одно, предсказуемо на французском. Плисецкий недрогнувшим движением блокирует канадца. “Otabek Altyn wants to add you…” “Add friend”. Страшно, что могут узнать, оказывается, перманентно. В этом всем мареве страха, непонимания, отвращения к себе запрос Алтына на добавление в друзья – лучик солнца. Тонкий такой, даже не греет, а приятно. – Баа, Юрка, ты чего без куртки? – И тебе привет, деда, – Юра с облегчением выдыхает. Чувство, что Дома ты в своей крепости – никто тебя не найдёт и не тронет. – Прикинь, в туалет зашёл, положил куртку у раковин, ну, чтобы в кабинку не тащить, выхожу, а куртки нет. Кому она могла вообще понадобиться? – Так надо было бежать в бюро находок, в полицию звонить! У них камеры везде, Юрок, нашли бы. – Да ладно тебе, стипендия вот пришла – пойду и куплю новую, на той рукава вообще короткие были. Юра врет без зазрения совести, спокойно и уверено. Здесь тепло и безопасно. И куртку он купит новую, чёрную и подлиннее. – Ну что, на рынок пойдём? – Ты бы поел хоть, ну да пойдём, там сейчас не протолкнуться небось, – Николай ушёл одеваться, а Юра так и стоял, вцепившись в край стола до побелевших костяшек. Как быть с едой? Последний раз он ел милкину гречу с курицей перед рождеством.