Чувств твоих отражение

      Перевалило за середину октября, а Лизу так и не нашли. Она задержалась на внеклассном занятии, попросила брата её не ждать (сильно же он, наверное, себя корил за то, что согласился). Пропала где-то по пути от школы до приюта. Похитил ли её кто-то или она не вернулась по собственной воле — никто не знал.       Сергей помнил: в тот день на Лизе было тёплое зелёное платье, на ногах — туфли с тупыми носами, в волосах — бант. Сам себе не мог объяснить, почему эти детали осели в памяти. Скорее всего, листовки в соцсетях и по улицам города вбили в подсознание её внешний вид.       Он нарисовал Лизу в порыве вдохновения и грусти. Влияние дождливой осени, наверное, и скорбной мордашки Плаксы. На него было больно смотреть. Сергей, в отличие от других, не мог подойти и сказать: «Всё будет хорошо. Найдётся твоя потеряшка-сестра и снова будет хвостом таскаться за тобой». Потому что а вдруг нет, не найдётся. Скорее всего, не найдётся (живой), раз до сих пор не нашлась. Сергей никогда не видел смысла в пустых обещаниях. Они сделают только больнее в итоге, если надежды потерпят крушение.       Вместо этого он сказал:       — Это тебе, — и протянул альбомный лист, с которого смотрела Лиза, изображённая по пояс.       Толстая коса через плечо и взгляд широко распахнутых карих глаз куда-то вдаль. В руках — венок из кленовых листьев. Нарисовано карандашами, заштриховано чуть грубовато, нервно. Не слишком удачная работа, но Евгению Дмитриевичу, их преподавателю ИЗО, неожиданно понравилось, он сказал, что в ней есть чувства. «Разве что вся моя тревожность, выплеснутая разом», — подумал Сергей. Евгений Дмитриевич даже попросил рисунок себе — он отбирал особенно понравившиеся работы в свою коллекцию, — но Сергей ему отказал. Наверное, глупо и некрасиво по отношению к молодому симпатичному преподавателю, который, в отличие от большинства в детдоме, никогда не скупился на похвалу, да и вообще на доброе слово, и делал это совершенно искренне. Сергею, как и всем, хотелось нравиться ему ещё больше, и всё же рисунок он не уступил. Поймал себя на внезапной мысли, что, наверное, другому человеку он нужнее.       На лице Плаксы отразилась растерянность, тут же сменилась шоком, и Сергей пожалел о своём решении. Наверное, всё же не стоило.       — Я пойму, если…       — Нет, всё в порядке. — Рисунок оказался в мелко дрожащей руке Плаксы. — Спасибо… Ты… Хорошо рисуешь. Очень похоже.       Сергей кивнул и оставил его в покое, не зная, сделал ли он лучше или хуже. Он с Плаксой почти не общался, но тот был… Неплохим. Неоскотинившимся, в отличие от большинства здесь. Скорее всего, потому что поздно сюда попал.       Интересно, а если бы Олега всё же не обошла эта участь, как сильно бы его это изменило? Сохранил бы отзывчивость и простоту? Вряд ли. Сергей вон всего себя прошлого оставил позади, разве что любовь к рисованию сберёг и длинные волосы (ради которых пришлось закатывать истерики аж до хрипа, вырываться, выбивать из рук ножницы, чтобы не стригли. И всё равно дважды обкромсали, пока не решили, что с ним, припадочным, проще не связываться). Волосы нравились его маме. Однажды он попросил их не стричь — и она согласилась. Она его понимала, принимала всего целиком. А потом «Радуга» — и здесь его не принимал вообще никто. Как будто весь он неправильный, одна сплошная поломка, главная звезда в цирке уродов. И Сергей замкнулся в себе: пусть не принимают, он их не принимает тоже. Это было не так и сложно, особенно после случая с Хольтом весной. Окружающие почти полностью перестали его интересовать, слились до серой массы. Даже огрызался Сергей скорее механически, потому что так надо, потому что «рты свои закройте и за собой следите», а не потому что хотелось изменить их мнение о себе (бесполезно пытаться).       Но появился Олег, и в отлаженной программе «игнорируй их всех» случился сбой. Сергей не только его начал замечать, но и других тоже. В смысле, по-настоящему замечать, а не как надоедливый шум и суету. Может, и на Плаксу и его горе не обратил бы внимания особо — своей апатии хватало, — а перед Олегом вдруг захотелось выпендриться, впечатлить. Да и вообще, сделать что-то значимое просто так. Сергей давно не испытывал подобных порывов, в нём что-то снова ожило. Это даже пугало. Потому что в Олеге он не мог быть уверен. Ну и что, что соулмейты — соулмейты тоже предают. Ни на кого положиться нельзя, кроме себя: как бы об этом глупо не забыть?       «Я не забуду», — пообещал себе Сергей.       Ни на эту пятницу, ни на выходные никаких встреч с Олегом у них не было запланировано. И это, конечно, просто отлично: больше времени на учёбу, а ещё в субботу можно упросить информатичку дать посидеть за компьютером почти полдня. Вот только отлично себя Сергей не ощущал. Наверное, потому что простудился. Всё-таки Олег та ещё ворона — накаркал. Главное, не разболеться всерьёз — запрут в больничном крыле, и всё, приплыли продуктивные выходные. Уплыли, точнее. Ни конспектов, ни книг взять с собой не разрешат. Только и останется, что в потолок пялиться. Ужас!       Идя через парк, Сергей застегнул ветровку под горло.       — Смотри, смотри, прикольно убегает.       — Она на мою крысу похожа, такая же белая, как Нюрка. И ловкая. Смотри, как уворачивается.       — Да это просто ты мазила.       Сергей без особого интереса повернул голову на детские голоса: трое мальчуганов лет по девять-десять, нагнувшись, бросали мелкие камушки в белую ворону, слишком мелкую для взрослой особи. Она прыгала по блестящему от влаги тротуару, взлетала, едва отрываясь от земли, и снова падала. То ли ранена, то ли больна, то ли настолько выбилась из сил и замёрзла.       — Эй, вам заняться больше нечем?! — одёрнул их Сергей. — Отвалите от птицы, живодёры!       — Ой-ой, — передразнил один из мальчишек. — Ничего мы с ней не делали, играли просто.       — И вообще, — подхватил второй, — она нам жизнью обязана: мы кота прогнали, сожрать не дали.       — Молодцы, что прогнали, а теперь отвалите, — бескомпромиссно потребовал Сергей.       Мальчишки, состроив недовольные рожи, ушли. Последним, что Сергей услышал, было: «А притащи-ка свою Нюрку в школу, прикинь, как наши девчонки визжать будут». Прыснул. Как ни странно, но с некоторыми детдомовскими девчонками подобный номер тоже проходил, хотя, казалось бы, к соседству грызунов и тараканов они давно должны были привыкнуть.       Сергей посмотрел на птенца: и правда, сожрут ведь. Или сам погибнет. Сергей вздохнул, замялся, но заставил себя пройти мимо: ну что он мог сделать? Подобрать? Сам-то никому не нужен, куда он ещё ворону припрёт? Оставить её ни за что не разрешат, а спрятать нереально.       — Прости, — бросил он, удаляясь.       «Белая ворона. Большая редкость. От таких даже представители их вида отворачиваются. Они ведь своего рода ошибка, следствие мутации генов…»       Сергей резко остановился. «Ошибка, значит?» Он вернулся к птенцу почти бегом и без особых проблем поймал. В руках воронёнок едва ощущался. Совсем лёгкий, перья мокрые. В палец тут же клюнул, неблагодарный. Впрочем, благодарить пока было не за что. Посмотрев в красные бусинки глаз, Сергей сказал:       — Я понятия не имею, что с тобой делать, но что-нибудь придумаю.       Он бегло осмотрел птенца: вроде бы никаких ран, но здоровым не выглядел — дышал тяжело, надсадно. Может, его и не спасти, но раз решил — стоило попытаться.       Сергей расстегнул куртку, сунул за пазуху, чтобы согреть. Воронёнок мелко дрожал то ли от холода, то ли от страха из-за близости с человеком.       — Я не обижу, честно.       Вряд ли ворона его слышала: насколько он знал, все или почти все альбиносы страдали глухотой; и всё же говорить с ней хотелось.       Сергей с минуту простоял на месте, раздумывая, что делать. Оставить ворону себе он естественно не мог. Найти вот так сходу надёжного человека, готового приютить её у себя — тоже задачка ещё та. А хотя… Можно было попробовать уболтать Олега взять птенца на передержку, а там появится время и возможность подыскать для пернатого постоянное место проживания. Не факт, конечно, что Олег согласится, но почему бы не попробовать. Тот зверей вроде бы любил, может, и на птиц это распространялось.       Воодушевленный Сергей торопливо зашагал. До Олега недалеко, всего-то три остановки, вот только никаких гарантий застать его дома: пятница же, мог уже и смыться куда-нибудь, если вообще домой уезжал. Сергей испытывал лёгкое чувство стыда из-за того, что придётся прогулять кружок по рисованию, но он у Евгения Дмитриевича на хорошем счету, тот вряд ли накажет за один пропуск. Да и Сергей ему всё объяснит.       Удача ему улыбнулась во весь рот: Олег нашёлся прямо у своего подъезда. Он о чём-то болтал с блондинкой в короткой белой куртке и вязаном платье по колено. Возле неё карманная собачка, одетая в смешной красный комбинезон, натягивала поводок, явно желая бежать дальше. Но куда там, хозяйка с широкой улыбкой заглядывала в глаза Олегу, ничего вокруг не замечая. На какую-то шутку девушка заливисто засмеялась и взяла его за руку.       «Клоун!» — сердито подумал Сергей, отчего-то решив, что шутка непременно была тупой. Как и весь флирт между ними. У него вообще не вызывали никаких умилений влюблённые ужимки: люди обычно роняли мозги, поддавшись буйству гормонов. Что в этом хорошего?       Олег тут же уставился на него из-за плеча своей девицы. Наверное, почувствовал раздражение, точно так же, как Сергей начал улавливать отголоски его радости. Связь между ними стала работать дальше, хотя как далеко — они не проверяли. Они о связи вообще толком не говорили. Сергей даже не признался, как, коснувшись Олега во время разговора о родителях, смог… В общем-то Сергей до конца и сам не понял, что именно смог. Но что-то произошло, и Олег это тоже почувствовал.       Сергей подошёл к нему с девчонкой, в глубине души начав жалеть, что вообще сюда припёрся. Надо было к Евгению Дмитриевичу обратиться, и как только сразу не додумался? Мужик он адекватный, вполне вероятно согласился бы помочь, тем более птиц любил: у себя канареек держал. Бонусом не пришлось бы прогуливать его урок. Нет же, понесло к Олегу, брачные игры ему обламывать.       — Ты ко мне или так, случайным ветром занесло? — удивился тот.       Никакого негатива Сергей от него не уловил, хотя вроде как припёрся не очень вовремя и вообще без спроса.       — Неслучайным. Дела появились. Пернатые.       Взгляд Олега сполз с его лица вниз, туда, где из-за пазухи выглядывала голова вороны:       — А. О. Офигеть.       — Это ворона? Белая? Ничего себе! — встряла в разговор девушка.       Она была очень хорошенькой: большие синие глаза, маленький прямой нос, пухлые ярко-накрашенные губы. Только косметики на лице было слишком много, из-за чего возникал эффект кукольности.       То есть Олегу нравились вот такие: гламурные и, скорее всего, не слишком умные? Почему-то эта мысль разочаровывала, хотя казалось бы, ну нравились — и нравились. Дело вкуса, не слишком утончённого в случае Олега, — другого и ожидать не следовало.       Плохо скрывая раздражение, Сергей передразнил:       — Да, ворона, да, белая.       Девушка картинно захлопала ресницами:       — Офигеть, это ж такая редкость.       — Познакомьтесь, кстати, это Марьяна, — встрял Олег. — Марьяна, это Сергей.       — Приятно познакомиться, — отозвалась девушка, с интересом поглядывая то на него, то на ворону.       — Угу, — буркнул Сергей: ему такие знакомства и нафиг не сдались.       Рыжая собачонка у ног Марьяны в очередной раз натянула поводок и заскулила, привлекая к себе внимание.       — Ох, Мартин, сейчас пойдём, — сюсюкая, пообещала Марьяна и улыбнулась Олегу: — Увидимся.       — Ага, — тот довольно улыбнулся в ответ.       Сергей поморщился. Когда Марьяна отошла, буркнул:       — Слюни подбери.       — Да ладно, хороша же, ну.       — Наверное. Не в моём вкусе.       — А какие в твоём?       Сергей задумался. Если судить по крошечному плачевному опыту, который у него имелся, то… Нет уж, об этом точно лучше не думать. Сергея аж передёрнуло от отвращения. Как же глупо его тогда угораздило вляпаться!       Олег удивился и напрягся, тут же считав его реакцию.       — Я не собираюсь обсуждать с тобой подобную ерунду! — вспылил Сергей.       — Ладно. — Олег выставил руки перед собой в примирительном жесте. — Так что с вороной?       — Нашёл в парке. Её бы там коты сожрали или детишки замучили. И, кажется, она не совсем здорова. В общем, ей нужны врач-орнитолог и жильё, хотя бы временное для начала.       — И ты решил её у меня поселить? — ошарашенно спросил Олег.       — Временно, — подчеркнул Сергей.       Олег озадаченно почесал затылок, слегка сдвинув чёрную шапку на лоб:       — Ну охренеть.       — Так ты согласен? Нет? — нетерпеливо уточнил Сергей.       — Вообще тут не только мое согласие нужно, но я думаю, смогу уговорить Аню, — сказал Олег и ласково улыбнулся вороне: — Поможем тебе, птичка.