Запомни нас снова

       Глаза распахнулись, но зрение словно отказывалось фокусироваться. «Где я? Чужая постель?» — промелькнула мысль, но тут же отступила, когда взгляд упал на знакомые очертания спальни. Сколько ночей, сколько мгновений счастья и горя здесь было пережито… Сердце болезненно сжалось от осознания: Рида нет рядом.       Семейные фотографии на камине вызвали слабую улыбку — лица, запечатлённые в моменты радости, казались сейчас далёкими и нереальными. Старый шкаф, чьи скрипучие петли я когда-то чинил, отозвался тёплым воспоминанием. Слишком резко вскочив, я зажмурился от ударившего в глаза солнечного света. Ненавижу, когда он так бьёт с утра. Инстинктивно прикрыв лицо ладонью, раздражённо скинул с себя тёплое серое одеяло. Серый… Рид знает, как я его терпеть не могу! Куда он дел моё постельное белье? И шторы… Зачем их снимать? Ему заняться нечем, что ли? Ну я ему устрою ночную головомойку…       Босые ноги коснулись холодного пола, и дрожь пронзила до костей. Камин должен был гореть… Рид всегда следил за этим.       — Рид? — голос прозвучал хрипло и неуверенно. Приоткрыв дверь в гостиную, посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж. Пустота… Что, чёрт возьми, происходит? Присев на корточки, поднял с пола разбитую рамку с нашей семейной фотографией. Стекло оцарапало ладонь, но я даже не почувствовал боли.       — Если это какой-то дурацкий розыгрыш, то знай… это совсем не смешно! Риднхальд!       Входная дверь с грохотом распахнулась, чуть не слетев с петель. Внутрь вошёл мой… Нет, это был не мой Рид. Меня качнуло, и ужас сковал тело. Мой волче?.. Я в страхе отшатнулся от хлыста, которым Рид давно не пользовался, и споткнулся о подол своего халата. Сразу стало ясно, что происходит что-то неладное. В любимых карих глазах плескались гнев, злость и желание убивать. Где любовь и нежность, которые были с нами все эти годы? Они словно стёрлись… Конец хлыста просвистел в нескольких сантиметрах от моего уха. Я дёрнулся и больно ударился о стену. Спину пронзила острая боль.       Оборотень оказался рядом в мгновение ока. Я не успел ничего сообразить, как возле моего горла оказалась когтистая рука, а перед лицом — звериный оскал с горящими глазами.       — Как ты попал в мой дом, упырь? — прорычал Риднхальд, прижимая меня к стене и впиваясь когтями в кожу. Холод в его голосе пронзил сердце, но знакомые черты лица всё ещё дарили надежду.       — От… пусти, — прохрипел, пытаясь удержаться на носочках. Я хоть и был выше Рида, но в силе ему явно уступал. Оборотень не ответил, лишь сильнее сжал горло. Прости меня, Рид… Собравшись с силами, обхватил его ногами за талию и оттолкнулся от стены свободной рукой. Рид растерялся и ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, я прильнул к нему всем телом, запрокинув его голову. Высвободившиеся крылья распахнулись в тесном пространстве, и мы рухнули на пол.       Рид глухо застонал, уткнувшись лицом в пол и прикрыв глаза. Испугавшись, что перестарался, с облегчением выдохнул, увидев, как злобно рычит оборотень. Убирать руки не решался, лишь отбросил хлыст подальше и посмотрел на распахнутую дверь. Взмахом руки захлопнул её потоком ветра и медленно отпустил притихшего оборотня. Его настороженность обжигала сильнее любого пламени. Рид всегда говорил, что идти против мага — самоубийство. Оборотни не владеют магией, их сила — в звериной форме, выносливости и силе. Он всегда с восхищением смотрел на наших детей, когда они демонстрировали свой магический потенциал. Чистый детский восторг в глазах…       Ком подступил к горлу, глаза защипало от слёз. Но, взглянув в такое родное, но чужое лицо, не выдержал. Слёзы хлынули из глаз, а демоническая форма отступила, являя миру вампира.       — Как… как же так… — едва слышно прошептал я, поднимаясь с пола. Рид был готов броситься в атаку. Чутьё кричало об опасности, но, стоя на дрожащих ногах и опираясь о деревянный стол, отодвинул стул и рухнул на него. Закрыв лицо руками, попытался справиться с захлестнувшими чувствами. Почему это произошло? Он потерял память? Или… неужели вся моя жизнь — лишь сон, плод моего больного воображения?       Услышал над собой громкий металлический звон. Подняв глаза, увидел Рида. Измученного, злого Рида, держащего у моей шеи обнажённый клинок. У него всегда были тайники с оружием…       — Кто ты, кровосос? — Я усмехнулся, услышав это ностальгическое слово. Он называл меня так до рождения второго ребёнка… Потом как-то забылось. — И откуда у тебя крылья?       — Я гибрид, — сказал я, чувствуя себя так, словно мне предстояло резать себе руку без анестезии. — И я твой муж, если ты забыл.       Я ждал всего, но не смеха. Рид моргнул и, опустив меч, вдруг разразился раскатистым хохотом. До слёз. Нахмурившись, я стукнул кулаком по столу. Смех тут же стих.       — Не вижу ничего смешного, — разочарованно произнёс я, глядя на опешившего оборотня. Я сразу понял, что это не мой Рид… Точнее, мой, но не тот, каким он должен быть. Мой Рид всегда выглядел как кот, объевшийся сметаны, а сейчас передо мной стояла глыба льда. Лёд в глазах, во всём его облике. Раньше он был таким только с подчинёнными, но не со своей семьёй. — И я не шучу. Не знаю, что произошло, но факт остаётся фактом.       — То есть, — проговорил Рид сквозь зубы, — ты утверждаешь, что ты мой муж? Мужчина? Муж? Да ты сейчас скажешь, что у нас дети есть…       Подняв бровь, я кивнул. Рид подавился и уставился как на идиота. Чтобы добить его окончательно, я снял с шеи магический медальон и положил на стол.       — Вот. — Я открыл крышку кулона и провёл пальцем по выпуклости. — Это… — начал, видя недоумение на его лице, — не знаю, как объяснить, но он хранит моменты из моей жизни. Лучше показать.       Я покрутил какие-то шестерёнки и убрал руку. Из украшения тут же появились полоски света, а затем и изображения: два силуэта, которые вскоре обрели знакомые очертания. Рид в военном камзоле держал за талию смеющегося крылатого мужчину, который так и норовил наступить ему на ногу. Лёгкая мелодия подстраивалась под их движения. Видеоряд сменялся, показывая счастливые моменты нашей жизни: вот мы стоим перед шаманом, обмениваясь клятвами, вот я на волоске от смерти… первые шаги Ареса… драка на деревянных мечах младших сыновей… Академия… свадьба детей… внуки… война… множество моментов, пережитых вместе…       Белый волк блаженно вытянулся на траве, подставив голову под мои ласковые пальцы. Я, поёжившись от тяжести, отложил книгу и начал чесать его за ухом. Вожак заворчал, но не стал сопротивляться. Ему не нравилось, когда его волчью форму воспринимали как нечто, что можно почесать и умилиться. Увидев эту картину, стая решила бы, что перебрала спиртного. Но пара на то и пара, нужно терпеть!       — Папа, папочка! — из-за кустов выбежали трое мальчишек, двое из которых были перемазаны грязью и украшены ветками. Старший шёл следом, недовольно бормоча что-то себе под нос.       — Мы поймали зайца! — Рыжеватый мальчик радостно разинул рот, демонстрируя улыбку без пары зубов.       — Ну и ну! — улыбнулся я. — Теперь твоему папочке не нужно охотиться. Заяц на обед у нас уже есть.       Белый волк недовольно рыкнул, давая понять, что этот заяц ему на один зубок.       — Идите умываться, добытчики мои. — Дети убежали, оставив нас наедине.       — Ты тоже вставай, заяц сам себя не разделает. И не ворчи, сам отказался сплавить детей к родителям.       Риду ничего не оставалось, кроме как согласиться. Они поднялись и, отряхнувшись, пошли в сторону дома.       — Дети, — безжизненным голосом произнёс Рид. — И… внуки? — Он потерянно посмотрел на меня, словно прося о помощи. — Сколько же мы с тобой… вместе?       — Очень много, я уже и не помню… За это время мы смогли вырастить замечательных сыновей, которые успели обзавестись семьями. Как ты понял, детей у нас было трое. Старший, Арес, пошёл в тебя. Волком он не становится… наёмник. Женат на русале. Пока без детей, но я думаю, это временно. Средний сын, Люциус, моя копия, только демонического в нём больше. Женат на чистокровном демоне, трое детей. Недавно стал судьёй. Младший, Габриэль, твоя гордость, копия твоего отца, такой же шебутной и жизнерадостный. Служит в войсках, его муж Эрсти — травник, как и мечтал.       — Стоит ли спрашивать, как они появились… — пробормотал Рид.       — Ну… я еле уговорил тебя на детей, но третьего ты сам захотел! — протараторил я, видя страшный взгляд волка.       — Раз уж ты утверждаешь, что мы с тобой… вместе, то почему я ничего не помню? — Рид скривился. — Забудь про потерю памяти! Я всё помню. У меня нет провалов. Тем более… у оборотней хорошая регенерация. И не вздумай врать, я почувствую!       — Не знаю… я. Мы с тобой только вчера закончили с делами после войны, которая была пять лет назад. Много потерь… Дом пришлось перестраивать. Ты предложил переехать, но я отказался. Этот дом — всё для меня, в нём хранятся воспоминания. Ты… неделю назад сильно болел. Ещё эти набеги всякого сброда по городам, убирали правительство с постов. Ты чуть не погиб, повезло, что Адам оказался рядом. Тебя напоили каким-то ядом, ты долго не мог очухаться. Я днём и ночью сидел возле твоей кровати, молясь, чтобы всё обошлось. Но ты поправился — волчьи штучки спасли. Я поседел за эти пару дней! Ну не дурак, а?! Полез один в самое пекло, мог бы отхлестать веником у глазах у всей стаи! Только вот я даже голос повысить на тебя не смог. Ты бы видел, в каком ты был состоянии. Труп в гроб и то краше кладут.       Рид молчал, и я не знал, что у него в голове.       — Я всё это помню, только есть несостыковки. Тебя и этого Адама в воспоминаниях не было. Спас меня один из моих ребят — сын шамана, в ядах он разбирался, вот и смог поставить на ноги. Но вот тебя… Тебя в моих воспоминаниях и в помине не было.       — Не было, значит… — процедил сквозь зубы, подскочив к Риду. — А это ты сам себе сделал?! Или ещё скажешь, что собака покусала! — я дёрнул ворот его рубашки, оголив шею с моим укусом. Метка была чуть блёклой с оранжевой сердцевиной, что говорило лишь об одном — чувства у одной из сторон угасли или пропали.       Рид было зарычал, но, увидев куда я ткнул пальцем, сбледнул и дрожащей рукой провёл по метке. Та, запульсировав, вспыхнула, посылая, видимо, что-то приятное оборотню. Рид с покрасневшей шеей и ошалевшим взглядом облизнул вмиг ставшие сухими губы. Он как-то говорил, что метка передаёт последние «взаимодействия» со своей парой, это может быть воспоминание или же эмоции, которые оборотень испытывал в момент близости.       «Не может быть!» — я знал, что он сейчас чувствует.       — Этого быть не может, ты врёшь! — вскочив из-за стола, Рид, вздыбившись, зарычал, пригнув ушки. Хвост заметался, а когти, втянувшиеся в момент беседы, снова повылазили.       — В моих словах нет лжи. — Я отступил подальше, бросая взгляд на разрисованную дверь. — Ты же оборотень, тебе лгать себе дороже…       — Ты вампир, ты мог наложить что-то на меня или притупить мой дар!       Как я и думал, он не сдастся так просто.       Он бросился на меня, и его когти едва не полоснули по шее.       — Постой! Я… Больно! — острые когти вмиг вошли в мягкую плоть. Плечо окрасилось в алый цвет, пачкая пол. Рид, оскалившись, вскинул руку, замахнувшись для удара, но топот маленьких ног заставил меня затаить дыхание.       Худшего момента не выбрать…       — Папочка? — белая дверь, обклеенная рисунками, приоткрылась, являя нам заспанное личико девочки с рыжими кудрями и карими глазами с золотистыми бликами. Курносый нос был усыпан мелкими веснушками, а маленькие волчьи ушки испуганно дрожали.       — Ягодка моя, — заворковал я, скидывая с себя застывшего Рида. Забыв про рану в плече, кинулся к начавшей плакать дочке. — Ну тихо, папочка с тобой. — Прижав Эли к себе, поднял на руки.       — Папочка? — шмыгнув носом, девочка уткнулась личиком в шею. — У папочки бо-бо?       — Папочку укусила страшная и злая химера, а папа как храбрый волк спас папочку.       Врать ребёнку мне ещё не приходилось.       — Папа сильный и смелый! — кивнула вмиг повеселевшая малышка. — Папа большой! Во!             — Да, ягодка, папа очень смелый и очень голодный. Ты же не хочешь, чтобы папа был голодный?       — Неть, — с грустью в глазах надула губки.       — Тогда иди умывайся, а я приготовлю твои любимые блинчики.       — Со сгущёнкой?       — Ага, а сейчас быстро в ванну, — поставив Эли на пол, развернулся к бледному Риду. — Чтобы не смел её пугать, — предостерёг оборотня. — Чёрт! — коснулся рукой плеча, прикинул, сколько потребуется сил, чтобы это залечить. Я не целитель, и это не простая рана. Оборотень чёртов! Рана выглядела не лучшим образом. Оголив плечо, я послал маленький сгусток энергии, увидел, как ранение затягивается, оставив после себя корочку и лёгкое покраснение. Ну на лучшее я и не надеялся.       — Это… — Было странно видеть Риднхальда таким подавленным и потерянным. Глаза бегали по комнате, будто выискивали кусочек недостающего пазла. Оборотень принял прежний вид, лишь ушки скрылись в ворохе чёрных волос.       — Это наша дочка. — Убрав лужу крови на полу при помощи магии, поставил сковороду на плиту. — Зовут Эли, ей в этом месяце исполнится четыре года.       — Так ты говорил правду.       — А смысл мне врать? Да ты оглянись вокруг! — всплеснул руками. — А фотографии тебя на нужные мысли не навели?       — Ты маг, — вынес вердикт Рид.       — И? — Вкусные блинчики уже ждали своего часа.       — Ты мог воссоздать то, что тебе нужно. Я не могу верить своим чувствам, зная, на что способны маги и чародеи.       — Тогда… почему поверил именно сейчас?       — Сделать иллюзию предмета возможно, но не человека… Она похожа на меня, и её аура схожа с моей.       — У неё твои глаза… — прошептал себе под нос, раскладывая тарелки на столе.       — Папочка! — Эли в жёлтом платьице с хвостиками на голове босиком пробежала мимо Рида. Вцепившись мне за ногу, она, растянув губы в широкой улыбке, подняла лицо вверх. — Я выросла на целых два сантиметра! Я скоро стану как папа.       — Тебе ещё далеко до таких высот, ягодка. — Подхватив дочку на руки, я усадил её на стульчик с мягкой подушкой. Завидев любимое лакомство, Эли схватила вилку и начала уплетать за обе щеки. Рид, помявшись в стороне, осторожно сел за стол, придвинув к себе полную тарелку.       — Папа, а мы пойдём сегодня на охоту? — спросила Эли, откусывая блинчик.       — Я… — неуверенно начал Рид.       — Папе сегодня нездоровится, милая.       — Но!       — А как насчёт того, чтобы погостить у дяди Варэса? Лейр будет рад поиграть с тобой.       — В гости? — навострила ушки Эли. — А мы возьмём моего мишку?       — Возьмём.       — Папочка, а врать нехорошо, — насупившись, она начала переводить взгляд с меня на Рида. — Ты просто решил провести время с папой! — будто решила загадку, Эли гордо вскинула нос.       Я не мог не улыбнуться.       — Какая умная дочка у меня выросла, каюсь. И в кого ты только такая… — бурча, посмотрел на веселящуюся девочку.       — В дедушку. Папа каждый раз это говорит. Ладно, — наигранно вздохнув, рыжая малявка спрыгнула со стула. — Согласна. Пойдём, папочка.       — И ты даже ничего просить не будешь?       — Ну-у… котёнка?       — Ладно… — я махнул рукой на наглую манипуляцию со стороны ребёнка и открыл портал. — Ты первый ребёнок, который выманил у меня домашнее животное! — Как только появился портал, Эли без раздумий вбежала в него. — Пойдём. Отдам Эли другу, она поживёт у него, пока мы не поймём, что с тобой произошло, — поманил с собой Рида.       — Ты хочешь отдать нашего ребёнка незнакомцу?! — сразу завёлся Рид, недобро смотря на меня.       — Я его знаю, и ты тоже. Это второй человек, которому я могу доверять. На первом месте мой брат, но он сейчас далеко… Так что не вариант.       — У тебя есть брат? — удивился Риднхальд.       — Да.       Я взял Рида под локоть, и мы шагнули в портал. Зажмурившись от яркого света, я встряхнул головой от противного писка.       — Что-то пошло не так.       Толкнув дверь, мы вошли внутрь замка. Но что-то заставило меня остаться на месте.       — Эли, постой. — Оставив дочку рядом с Ридом, неуверенно ступил на знакомую территорию. Было как-то тихо. — Варэс! — крикнул в пустоту. — Ты здесь? Лео?! Ева? Да что происходит?       Пройдя немного подальше, я заметил бегущую на меня тень и уже было приготовился пустить в неё магию, как…       — Варэс?! Какого чёрта?!