Love of my own

It's always been about me, myself, and I I thought relationships were nothing But a waste of time I never wanted to be anybody's other half I was happy saying I had a love that wouldn't last That was the only way I knew 'til I met you You make me wanna say I do "I do" Colbie Callait

Подготовка свадьбы — дело хлопотное и трудозатратное. Но невеста этого уик-энда предпочла довериться не профессионалам праздничной индустрии, а привлечь к организации торжества друзей и близких родственников. Ведь в дружеской компании дела делаются душевнее, а планы и дедлайны нарушаются и адаптируются веселее. Вот и мне нашлось дело — украшение сада отеля, где будет проходить церемония. Кому ещё, как не дипломированному архитектору, доверить это? И, пока я обозреваю поле боя, весенний бриз шаловливо играет невесомыми оборками из органзы на изящной декоративной арке, которая отчаянно шатается под резкими порывами. Да чтоб тебя! Я чертила ночами эскизы и планы и везла эту конструкцию за сотни километров на заднем сидении машины не для того, чтобы какое-то досадное атмосферное явление нарушило тщательно выстраиваемую красоту. — Мне кажется, все нормально. Прикрыв ладонью глаза от солнечного света, Дженис смотрит на трепещущую арку. — Нет. Должно быть и-де-аль-но. Это твой лучший день. И я заставлю эти чёртовы ленты лежать как задумано! Даже на репетиции. — Помощь нужна? — доносится откуда-то из-за моего плеча. — О нет, уберите Нейтана! — с притворным ужасом вскрикивает Дженис, взмахивая руками. — Оставайся там и ничего не трогай. Лучше всего у тебя получается управляться с телефоном. Нейтан — брат невесты, самый младший из пятерых детей дружной семьи. Успешный спортсмен и лидер национальной сборной по фигурному катанию, студент одного из лучших университетов мира, которого я помню еще шестнадцатилетним скромным подростком, не имевшем громких титулов. Он сидит на оставленном кем-то хозяйственном ящике, болтает ногами и отпускает комментарии, не отрываясь от смартфона, камеру которого периодически наводит на всю компанию, делая серию снимков. — Вот этим и продолжай заниматься, — осаждает его подруга. Но парень все же перебирается поближе к нам, внимательно изучая декорации. Оба снова пытаются убедить меня, что все отлично. — Не старайтесь, эта девочка не успокоится, пока не сделает все по-своему, — бросает проходящая мимо мама невесты. — Хотя мне тоже все нравится. — Спасибо, Хэтти, — благодарно улыбаюсь я, но женщина абсолютно права. Поэтому, желая покрепче приладить трепещущие тканевые цветы, венчающие праздничную инсталляцию, я забираюсь на тонущий ножками в газоне табурет. Шаткая мебель кренится под опасным углом, и под чье-то задумчивое бормотание я спрыгиваю обратно на землю, попадая прямо в руки вздыхающего студента. — И зачем было на такую неустойчивую конструкцию забираться одной? Я же предложил помощь. Уж табуретку удержать смогу. Нейтан корчит ехидную гримасу сестре, когда та с удивлением признает, что он действительно может помочь, потом переводит взгляд на меня. А ладони его все еще лежат на моей талии. — Ещё разок попробуем? Когда все приготовления завершены, девушки собираются в номере невесты. Она примеряет нежное, сшитое мамой платье. Восхитительный наряд нравится всем без исключения, мы разливаем шампанское и, поднимая тосты за новобрачную, смеемся и тайком утираем слезы. Посреди общей шумихи никто не слышит, как скрипит входная дверь, в проеме которой появляется кудрявая голова. — Вау, вау, что у нас тут? — изумленно восклицает Нейтан, замечая наполненные фужеры. Дамы возмущённо охают: мужчинам сегодня здесь нечего делать. Но парень безапелляционно заявляет, что имеет полное право навестить сестрицу. И его взгляд теплеет, когда он нежно обнимает Дженис за плечи, ласково говоря ей: «Ты настоящая красавица». Вечером семьи будущих молодоженов уединяются за ужином. Гости пьют коктейли в баре, развлекаясь лёгкой болтовней, кто-то коротает время в номере или едет в город. Уже темно, когда я выхожу в сад, замерший в ожидании торжества. Перед началом нужно будет украсить стулья для гостей, а пока лишь белоснежная арка безмолвно стоит под натянутым тентом. Ветер стих, и я уверена, что идеальные декорации останутся в целости. — Привет. Я оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Нейтаном, и улыбаюсь ему. — Привет. Не спится? Он пожимает плечами. — Наслаждаюсь Калифорнией. Нейтан лишь пару дней назад прилетел из Коннектикута, и скоро вновь возвращается в университет. Я ехала в Сан-Франциско на машине, сумев преодолеть почти восемьсот километров за рекордные семь часов, и Нейтан уважительно присвистывает, рассуждая, что было бы приятно прокатиться с ветерком. Уж чего-чего, а ветра на побережье достаточно. Я снова вспоминаю дневные старания, и искренне надеюсь, что утром не увижу сорванные безжалостным порывом украшения. — Все смотрится шикарно, и завтра будет так же, — успокаивает меня он. Да. Ведь так и задумывалось. Пусть новобрачные давно живут вместе, это особенный день, и хочется, чтобы он прошел отлично. Удивительно, как быстро летит время. Кажется, мы только недавно познакомились, и я рисовала карандашом смешные портреты — наброски новой подружки, её сестры и многочисленных братьев. Нейтан поддакивает изображая старичка, поглаживающего воображаемую бороду. Время, время. — Ты так классно за минуту буквально все нарисовала, — он возвращается в воспоминаниях к тому дню, — это круто. Сейчас рисуешь? — Очень редко, — смеюсь я вспоминая многочисленные чертежи, на которые ежедневно любуюсь в огромном мониторе, — и все больше на компьютере. Ночной воздух влажными каплями ложится на руки, и я зябко вздрагиваю. Нейтан снимает куртку и протягивает мне. — Держи, мерзнешь ведь. Но я отнекиваюсь. Пора заканчивать разговор, ведь утро не за горами.

***

— Держи, мерзнешь ведь. Тяжелая ткань отлично скроенного пиджака мягко падает на плечи. Но дрожу я не столько от вечерней майской прохлады, сколько от волнения, охватившего в тот момент, когда Нейтан берет меня за руку, провожая к столу и уже не выпускает ее, мягко давая понять, что на этот вечер мы пара. И никто ничего не подозревает. А может быть я придаю излишнее значение дружеской заботе. Он просто следит за тем, чтобы мой бокал был полон и не оставляет одну скучать, когда официальная часть плавно перетекает в танцевальную вечеринку, и после зажигательных композиций звучит нежная мелодия для романтического танца. — Не спеши. Я, кажется, давно не танцевала в паре, и неловко запнувшись, наступаю ему на ногу, отчаянно краснея, когда Нейтан прижимает меня к себе чуточку крепче, чем ожидалось. — Ты ещё и танцевальные классы брал? — Нет, но это просто. Слушай ритм и доверься мне. Нейтан улыбается, и я с удивлением замечаю, как красиво изогнуты его губы, и закрываю глаза, чтобы не отвлекаться, иначе снова собьюсь. Хотя это, право, глупо. Но так оказывается лучше: он ведет, помогая покориться танцу и покорить его. И когда музыка обрывается, я не готова к тому, что так же неожиданно исчезает это призрачное волшебство. Проходящая мимо новобрачная намекает Нейтану, что он загружает меня скучными разговорами. — Ты же помнишь, он может быть таким занудой, — обращается она ко мне. Но воспоминания и реальность так опасно не совпадают: когда-то застенчивый младший брат превратился во взрослого и очень привлекательного парня, и он совсем не теряется, ухаживая за девушкой. — Я пригляжу за твоей подругой, — отвечает Нейтан сестре, — а то она что-то спотыкается. Наверное, туфли неудобные. И получает мой возмущенный взгляд. — Я вполне себе крепко стою на ногах, несмотря на чьи-то попытки подливать мне вина. Не веришь, пойдем погуляем. Убедишься. — Пошли, — ухмыляется Нейтан. И вот мы чинно завершаем первый круг по всему периметру живописного сада, изредка укрываясь за живыми изгородями. Для второго захода Нейтан прихватывает со стола бутылку розового и бокалы. К середине третьего круга я узнаю о нем больше, чем за все прошлые годы, а он закутывает меня в свой пиджак и наливает ещё вина, и мне приходится снова возмутиться. — Так нечестно. Начинаю подозревать, что ты хочешь напоить меня и воспользоваться ситуацией! — А если так и есть? Встречный вопрос заставляет меня снова споткнуться. Лишь для того, чтобы оказаться в надёжных объятиях. Словно тело само знает, как уберечься от падения. И, вразрез с рассудком, совершенно не желает беречься от иного. Его губы неприлично красивые для мужчины. И ещё хранят чуть минеральную терпкость алкоголя, которую я, застыв, впитываю вместе с теплом поцелуя. Значит, все же не показалось… И сердце трепещет, словно пойманная в силки птица, когда второй поцелуй становится теплее, и слаще, много слаще самого сладкого вина, и пиджак соскальзывает с плеч на траву, а изящные пальцы пробегают по оголенной вырезом платья спине. Никогда раньше не целовалась с незнакомцами. — Но я тебя знаю, и ты меня, — отвечает Нейтан. — Тебя такого — нет. Хотя, почему же нет. Он всегда был добрым и отзывчивым. И сейчас вместе с его желанием я чувствую нежность и заботу. — Мне нравится целоваться с тобой. Смущение, с которым я произношу эти слова, проходит, как только слышу его ответ: — Хочу узнать, что тебе ещё нравится. В его голосе — приглашение, от которого невозможно отказаться. А в сильной хватке ладони — лишающая сопротивления уверенность. Нейтан увлекает меня за собой в здание отеля, вверх по кажущейся бесконечной лестнице, и я следую за ним, удивленная собственной покорностью. В надежном укрытии стен ему, неутомимому исследователю, не требуется много времени, чтобы выяснить ответ на интересующий вопрос. А я узнаю, что знакомый незнакомец совсем не зануда, а, в дополнение ко всему, страстный и любопытный. И каким-то шестым чувством понимаю, что с ним можно все, и можно не стесняться и не переживать. Волны возбуждения омывают тело, когда мягкие губы касаются ямочки над ключицей, и оно возрастает многократно в ответ на неожиданно робкое: «можно?» — Нейтан словно спрашивает разрешения продолжить, а горячие ладони нежно гладят обнаженные бедра. «Да, о да!», проносится в голове, а потом я понимаю, что говорю это вслух, снова и снова, когда он прижимает меня к простыням, накрывая собой. — Что ж, теперь мне нужно узнать, что нравится тебе, — говорю я, когда обретаю эту возможность и мир возвращает свои привычные очертания. Нейтан вытягивается на смятом покрывале, укладывая меня к себе на грудь, и я задумчиво обвожу пальцем линии плеча. Он улыбается мне: — Кое-что ты и так узнала…о том, кто мне нравится. — Не будь таким дипломатом, Нейт, — фыркаю я. — Я хочу доставить тебе такое же удовольствие. — А я доставил тебе удовольствие? Я прячу пылающее лицо в ладонях, боясь озвучить то, что он и так уже понял. — Немного переведём дух, и все узнаешь. А пока мы устраиваем импровизированный фуршет из чая, пачки арахиса из мини-бара и растаявшей шоколадки, которую я забыла на подоконнике. Приходится шутливо извиниться за скудость угощения. — Зато тебе не нужно делить номер с надоедливым старшим братом. Это большое преимущество, не так ли? О, несомненно! Но мне любопытно, не поднимет ли тот тревогу, недосчитавшись младшего родственника в предназначенной для него постельке. И не снимет ли мне голову Дженис, прознав, что ее подруга стала коварной соблазнительницей. Конечно, вслух доводы столь поздно опомнившегося рассудка я не озвучиваю. Но Нейтан будто успокаивает меня, пространно размышляя, что все они уже люди взрослые. А потом, ухмыляясь, добавляет: «А было бы забавно удивить его своим костюмом». Он очаровательно прикрыт покрывалом, замотанным на манер римской тоги, и я аккуратно расправляю складочки тяжёлой ткани, струящейся по плечу. — Нет уж, позволь мне не делиться ни с кем твой красотой, а любоваться ей единолично. — Тоже самое могу сказать и о тебе, — Нейтан галантно возвращает комплимент, от которого по позвоночнику пробегают мурашки, потому что если он соорудил хотя бы какое-то подобие одежды, я остаюсь полностью обнаженной. — Но вот это нужно убрать, — он аккуратно стирает подушечкой большого пальца сладкие шоколадные разводы с моих губ. Простое прикосновение волнует, и я целую в ответ его пальцы, чуть прикусывая. Темные непроницаемые глаза выжидающе смотрят на меня, пока я глажу тыльную сторону его ладони, восхищаясь изящным запястьем. Красивые руки. Сильные и умеющие касаться нежно. Сейчас Нейтан чуть разводит их в стороны, позволяя мне стянуть покрывало, оно плавно скользит на пол к его ногам, а сам он, произведение искусства, стоит не двигаясь, давая мне возможность налюбоваться, решить, с чего начать это изумительное пиршество. В зеркале при тусклом свете ночников наши силуэты красиво отражаются бронзой и кремовым, когда я захожу ему за спину и провожу, чуть царапая, по позвоночнику, а потом касаюсь губами шеи, отводя в сторону шелковистые кудряшки. Нейтан покорно склоняет вниз голову и почти не дышит, пока я покрываю эту божественную спину мелкими поцелуями и в шаловливом порыве вырисовываю языком свое имя. — Угадаешь, что я написала, получишь приз. — Не угадаю, а приз и так получу, — он рывком поворачивается ко мне, заключая в объятия. — Можешь продолжать здесь. — Тебе нравится? — Очень, — Нейт улыбается неожиданно застенчиво, — очень. Его признания тонут в долгом поцелуе, а потом я отступаю на шаг назад, чтобы вновь насладиться созерцанием совершенства матово мерцающий кожи и, протянув руку, еле ощутимо коснуться, вновь узнавая, исследуя витиеватыми невидимыми узорами каждый сантиметр, с наслаждением ощущая мелкую дрожь, пробегающую по мышцам плоского живота. Хмельная улыбка расцвечивает припухшие губы, пока Нейт, чуть прикрыв глаза, наблюдает за тем, как я касаюсь его, и откровенное удовольствие, написанное на его лице, многократно усиливает острое возбуждение, охватывающее меня. Хочется зацеловать его всего, раствориться в сводящей с ума силе, и выдерживать эту игру становится все сложнее, потому что сейчас я отчаянно жажду почувствовать его в себе. — Попалась. Низкий чувственный голос парализует. Нейтан ловит мои запястья, крепко прижимает к себе, давая насладиться жаром требующего любви тела, и, сдвигая оставленные пустые чайные чашки, усаживает на стол, где ещё валяется пустая обёртка от шоколадки. Он отстраняется на мгновение, пожирая меня взглядом, а от последующих прикосновений знающих, ищущих пальцев к внутренней стороне бедра я вздрагиваю, словно от удара током. — Вот так-то дразнить меня, — смеётся Нейт. Он вытягивает из меня своими прикосновениями всю душу, но я смело смотрю ему в глаза, поддевая в ответ. — И что же ты будешь делать? Дыхание перехватывает, когда он наполняет меня, и соблазнительные губы — моя погибель — шепчут: — Любить тебя. В его любви нет намёков и полутонов, только чистая страсть, такая открытая и откровенная, что я забываю, как дышать, как отвести взгляд, как отпустить его… Пока мы приходим в себя, Нейт еще крепче обнимает и ласково, почти неуловимо целует лицо. — Все же мне придется уйти, чтобы соблюсти приличия, — говорит он чуть позже. Мне хватает сил лишь закрыть дверь, когда он с сожалением разрывает прощальный поцелуй, и, падая в постель, я в полудрёме думаю о том, что же будет завтра, и встретимся ли мы при свете дня. Но строить догадки сейчас бесполезно. А через несколько часов меня будит настойчивый звонок телефона, стоящего рядом с кроватью. — Доброе утро, соня. Идём завтракать, — слышу я в трубке самый удивительный голос на свете и точно знаю, что Нейтан улыбается.

***

Я ещё какое-то время сжимаю в руках телефонную трубку, которая издает короткие гудки, и они-то выводят меня из ступора, в который повергло это, в общем-то, безобидное дружеское приглашение. Совершенно не представляю, как смотреть ему в глаза при свете дня. Ладно, я взрослая девочка, умом понимаю, что произошедшее — чертовски приятное, но, все же, приключение на одну ночь. Но, когда я вижу Нейтана в ресторане, где сервируют завтрак, желудок падает в пропасть, словно в невесомости. Он с аппетитом уплетает что-то с тарелки, перекидываясь ленивыми фразами с Колином и Элис. Та замечает меня и машет рукой, приглашая присоединиться. Теперь встреча выглядит точно случайной. Но я слегка озадачена, неужели он соберёт за столом всю семью? Взяв кофе, я присоединяюсь к компании, обмениваясь приветствиями, и ловлю возмутительно хитрую улыбку, когда Нейтан желает мне доброго утра. — И тебе. Отличная была вчера вечеринка, да? Кажется, он смущается, отводя взгляд, а потом неожиданно кокетливо смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. — Бесспорно! Неужели все понимают скрытый смысл этих стандартных фраз? — Но ты вроде рано ушла и точно отдохнула, — перебивает его Колин, — а вот мелкий шатался где-то допоздна. Вечеринка у него удалась, а сон — не особо. Внутри все колотится от волнения. А мой раздражитель невозмутимо жуёт, совершенно не обращая внимания на то, что говорит его брат, и мне стоит больших усилий изобразить вежливое безразличие и пожать плечами. Мы немного обсуждаем прошедшее торжество. Новобрачные ещё не появлялись, и я рада, что родителей Нейтана тоже нет на завтраке. А сам он задерживается, неожиданно возжелав добавки, и вскоре мы останемся одни, друг напротив друга, и в лучах солнца магия не исчезает. Нейтан приносит за столик ещё кофе, и чуть наклонившись ко мне, тихо произносит: — Ты пришла. — Ещё чего. Совершенно случайно с вами столкнулась! — Ах, какие шутки! — его улыбка теплеет. — Чудесно выглядишь. И он определенно имеет к этому отношение, думаю я. Ведь, несмотря на кратковременный сон, глаза сверкают. Но в ответ лишь интересуюсь: — Так как спалось? — Неплохо, но, предполагаю, если бы поставил свои интересы выше интересов брата, было бы лучше. Точно не слушал бы храп на весь номер. Нейтан притворяется расстроенным, но во взгляде его пляшут чёртики. Так хочется коснуться его ладони! И так сложно сдержать это желание, особенно когда наши руки рядом и лёгкое прикосновение воскрешает яркие воспоминания. Они вновь оживают, пока я еду домой. И, поддаваясь их чарам, я первая отправляю ничего не значащее сообщение: фото береговой линии и закатного неба из окна машины. Вспоминаю как мы прощались, и он в последний момент спросил разрешения написать. А до этого, в укромном уголке коридора гостиницы сладко-сладко целовал, обхватив мое лицо ладонями, совершенно не думая о том, что кто-то все же может пройти мимо и увидеть. И вот я на пути к дому. Нейтан же планирует задержаться ещё на пару дней, побыть с семьей, а потом возвращается в университет. Наше приключение должно красиво завершиться самым красивым прощальным поцелуем, но искушение сильнее рассудка. «Хотелось бы это видеть», — приходит ответ. Так скоро! И, смеясь, набираю на экране, что могла бы с удовольствием подвезти, если бы он возвращался домой. «Аккуратнее за рулём, крошка. Надеюсь не будешь гнать в ночь». Это сообщение я перечитываю вновь, когда уже засыпаю, остановившись на ночёвку в небольшой гостинице, и в полудрёме улыбаюсь слегка фамильярному, но такому милому обращению, гадая, последует ли что-то дальше.