Love of my own

Summer lovin' had me a blast Summer lovin' happened so fast I met a girl crazy for me Met a boy cute as can be Summer days drifting away To, oh, oh, the summer nights "Summer Nights" John Travolta & Olivia Newton-John

Говорят, что произошло в Сан-Франциско, остаётся в Сан-Франциско. Поэтому я не рассказываю о произошедшем ни одной живой душе, отделавшись лишь краткими отзывами о торжестве и встрече с приятелями. Хотя Кейт — девушка, с которой мы сдружились за годы работы в архитектурном бюро, воспринимает вежливое восхищение поездкой подозрительно. Она прекрасно знает, что если я принимаю произошедшее близко к сердцу, то буду молчать. А, если событие или свидание не заинтересовали, посвящу во все подробности. И сейчас обеспокоенно качает головой. — Не расскажешь ведь. — Нет, не расскажу, — довольно усмехаюсь в ответ. Нейтан возникает в моей жизни вновь через пару недель, и, по иронии, в самый неподходящий для этого момент. Дженис возвращается из свадебного путешествия. Мы болтаем по Фейстайм, пьем вино и смотрим фотографии с отдыха новобрачных в Греции, а также снимки со свадьбы. На всех кадрах, кроме одного, я и Нейт мелькаем всегда порознь. На том же единственном кто-то запечатлел танцующих и на заднем плане видно, как я млела в его руках. Сообщение от Нейтана приходит в разгар нашей беседы с Джен. На экране смартфона выплывает фото, сделанное из окна, за которым идет дождь. Грустные смайлики отражают настроение отправителя. «Возьми плед», — пишу я, чтобы получить в ответ через несколько секунд: «Не помогает. Что делаешь?» Приходится, извиняясь перед Дженис, прервать разговор и сообщить: «Разговариваю с твоей сестрой». «Чёрт!» — высвечивается на моём экране, и я не сдерживаю смех. — Поклонник? — Дженис с любопытством придвигается поближе к экрану, а я протестующие машу руками. Совсем нет -, так, мелочи! Позже, когда мы заканчиваем болтать, и вино тоже заканчивается, я отправляю Нейтану сообщение, содержащее совершеннейшую кашу из разномастных смайликов. «Что в твоём бокале, крошка?» Опешив, я вколачиваю в клавиши сенсора вполне резонный вопрос, почему он так меня называет. И задыхаюсь, читая: «Потому что так хочу». Я не отвечаю. Не могу собраться с мыслями, да и нужно гнать все это из головы. Уже ближе к полуночи телефон снова жужжит пожеланием. «Сладких снов, детка». На восточном побережье третий час ночи. Какого черта он не спит? Нейтан пишет, что был занят учебой, и в этих строках явственно чувствуется печаль. «Надеюсь, ты уже под одеялом и закрываешь глаза». Разговор заканчивается десятком анимированных сердечек в ответ. Но утром я не могу удержаться от соблазна. Хотя не нужно, ох, не нужно! «Доброе утро, красавчик, не проспи экзамены». Но, как оказалось, экзамены не сегодня. Нейтан уже в классе, выполняет дополнительные задания, хочет разгрузить расписание осенних месяцев, поэтому нужно поработать сейчас. Неожиданная приписка выбивает из колеи: «А ты обо мне заботишься». «Нет!» — Впрочем, обманывать себя — последнее дело. «А с кем иначе буду препираться по поводу фамильярных прозвищ?» Уже позже я осознаю, что этим сообщением даю ему понять о своей жизни чуть больше, чем нужно — что сейчас я свободна для новых отношений. Но Нейтан или не понимает или делает вид, что не понимает. Просто отвечает, извиняясь, что напишет позже, как только закончит с учебой. Свое обещание он сдерживает, хотя я стараюсь не обнадеживаться. А потом обнаруживаю, что втягиваюсь в эту шутливую переписку, и уже совершенно точно считаю минуты до очередного уведомления о входящем сообщении. А Нейтан предлагает встретиться, когда вернется в Калифорнию. Буквально через несколько дней. — Что, Сан-Франциско собирается объявиться в ЭлЭй? — интересуется Кейт. Мы как раз выбегаем за кофе, и она видит, как я меняюсь в лице, когда утвердительно киваю в ответ. — Слушай, если ты не хочешь его видеть, в чем проблема сказать ему об этом? Или просто не отвечать на сообщения и звонки, — предлагает подруга. — Но на тебе все эти дни лица нет. Поэтому я делаю вывод, что проблема не в том. Ты хочешь его увидеть. Тогда что? — Проблема в том, что ему двадцать. Кейт приподнимает бровь, но не произносит ни слова. — И он — брат Дженис. — Брат Дженис, — подруга морщит лоб, вспоминая, — ты, кажется, рассказывала, что он спортсмен, да? — Да, но это не важно. Он учится в университете на Востоке… я знаю его уже так давно! И, кажется, совсем не знаю того, кем он стал. Я путаюсь в словах, ищу страничку Нейта в Инстаграме и протягиваю соседке телефон. Задумчиво ковыряясь вилкой в салате, она какое-то время листает фотографии, в том числе и с соревнований, потом глубокомысленно изрекает: — Я могу только предупредить тебя, но ошибки придется совершать самостоятельно и учиться на них тоже. Хотя, как я понимаю, эту ошибку ты на вкус уже попробовала. — Угу. — Ну и как? Я вздыхаю. Кейт усмехается: — Пожалуй, я тебе даже завидую. Хотя, подружка, мой долг — сказать тебе выкинуть все это из головы. Подумай хорошенько, где ты, а где он. «Жду посадки. Прилетаю поздно, разберемся за недельку с тренировочным графиком и увидимся». Сообщение становится ответом на размышления подруги. Она лишь бормочет что-то себе под нос и сокрушённо качает головой. Нейтан чертовски пунктуален. Он решает все неотложные дела за обещанные семь дней и прекрасным солнечным утром одним звонком рушит все мои благие намерения поработать. Ибо, услышав его голос, я таю, словно мороженое на солнце. — Сегодня я более-менее рано освобожусь, — говорит Нейт, чуть замешкавшись, — давай увидимся вечером? Из-за соседнего стола Кейт выразительно качает головой в отрицательном жесте. Я закусываю губу. — Да, давай. — Отлично. Ты приедешь или я? Я могу заехать за тобой. Что скажешь? Волнение в его голосе передается и мне. Но я согласна со всем, сбивчиво диктую адрес, и мы прощаемся. — Как мне уберечь тебя, если ты не воспринимаешь советы? — набрасывается на меня Кейт, когда я заканчиваю разговор. — У вас вечером свидание! — Мы просто увидимся. — Это свидание, подружка. А ты в таком непримечательном наряде. На мне светло-розовая рубашка в клетку и легкие джинсы, открывающие щиколотки. Кейт озабоченно поправляет мне волосы, настаивая на том, что необходимо освежить макияж. — Кейти, он видел меня без всего! Чем я могу ещё его удивить? Все же я разрешаю подруге подкрасить мне глаза, но отказываюсь от особенных духов, которые она достает из нижнего ящичка стола. — А теперь дай мне доделать этот кусок чертежа, пожалуйста, — прошу я её, углубляясь в монитор. Где-то через час Кейт проходит мимо, заглядывает мне через плечо и начинает неистово хохотать, привлекая внимание коллег. — Подружка, объясни, почему у тебя раковина на окне? И как к ней подойти? Я рисую часть кухонной зоны в проекте будущего азиатского ресторана, над которым работаю последние дни, и сначала непонимающе смотрю на чертёж, а потом отчаянно радуюсь, что не успела выслать его заказчику. — Что ж, господин из Сан- Франциско конкретно задурил тебе голову! — Молчи, — шиплю я, — и лучше принеси мне кофе. К семи часам все ошибки исправлены. Я успеваю в очередной раз посмотреться в зеркало, когда экран телефона маняще мерцает такими долгожданными словами: «Жду тебя на парковке». Внутри все стынет от волнения, а колени превращаются в желе. Подруга выглядывает в окно, аккуратно раздвигая пальцами полоски жалюзи. — О, он там. Не заставляй своего чемпиона ждать. Ну, иди уже. Она буквально выталкивает меня за дверь. А там — неизвестность, и теплая, родная улыбка. Нейтан очень просто одет в потёртые джинсы и голубую футболку. Влажные, растревоженный вечерним ветерком кудри в беспорядке спадают на лоб. И, кажется, мы оба отчаянно смущаемся в первые секунды, потом он деликатно приобнимает меня за плечи. — Привет. Садись. Бросив через плечо взгляд в сторону офисного здания, я замечаю вездесущую Кейт, притаившуюся за занавесками. А, когда забираюсь в машину, слышу сигнал входящего сообщения, которое удаётся прочитать украдкой. «Вживую он тоже ничего. Не знаю, что посоветовать. А, была не была, жми на газ, подруга». — Как ты? Нейтан пристально смотрит на меня, но не делает ни малейшей попытки обнять ещё раз или поцеловать, хотя в машине нас никто не видит. — Все хорошо. — Что будем делать? Хочешь поесть? Есть хорошее место на берегу, — он смущённо улыбается. — И я ужасно голоден. Я киваю, принимая его предложение. Кафе, куда мы приезжаем, действительно расположено на береговой линии. Нейт заказывает стейк из тунца с овощами, воду и чай, а мне очень хочется выпить чего-то более крепкого, но я прошу принести тоже самое и салат. — Не очень похоже на обжорство. Нейтан страдальчески улыбается. — Нужно входить в режим. Я совсем не знаю об этой стороне его жизни, поэтому, естественно, задаю вопрос. Нейт пускается в подробный рассказ о прошедшей неделе, о тренировочном графике, включающем в себя занятия в зале и на льду, работе с хореографом над новой постановкой, о том как он обустраивает быт в арендованной около катка квартире, и как здорово, что сегодня не нужно будет готовить ужин. Его жизнь так отличается от моей, хотя в чем-то есть общее. Он также работает с утра до позднего вечера, а сейчас ещё и без выходных, стремясь подготовить тело к соревновательному сезону. Завороженно слушаю шутливые байки о совмещении тренировок и учебы, удивляясь силе воли этого парня. Но что-то подсказывает мне, что он делится только самыми забавными моментами, и на самом деле ему не всегда а весело. Да и сейчас изнурять себя в зале и на льду непросто. Не то, что нарисовать мойку на окне. — Ой, а почему на окне? — Потому что ты написал, — бездумно выпаливаю я и краснею. — Ах! — мой спутник замолкает на какое-то время, а потом накрывает мою ладонь своей, ласково сжимая. Уже зажигаются фонари, когда Нейтан привозит меня домой. Мы стоим около входной двери, и я не знаю, нужно ли пригласить его, хочу ли я этого. — Ведь увидимся же ещё? — спрашивает Нейтан, а потом нежно гладит меня по щеке. Его взгляд так знакомо темнеет, и лицо расплывается, все приближаясь. — Я тебя не приглашу, — шепчу я, разрывая поцелуй, а сама прижимаюсь к нему теснее, желая вобрать без остатка тепло сильного тела. Он обнимает меня ещё и ещё, и отвечает так же шепотом: «Я знаю…». Телефонный звонок выводит меня из мечтательной задумчивости. — Ну? Ты дома и, я надеюсь, одна? Как все прошло? Подруга не может оставить меня без присмотра. — Хорошо. Мы ужинали. Все было очень вкусно, и салат, И чай…. — И поцелуй, — как-то невзначай перебивает меня Кейт. — И поцелуй… ой! — Если бы ты была дома не одна, я бы не волновалась. А так все выглядит слишком серьезно, и с твоей стороны, и с его, а это вам точно не нужно. Все равно он уедет через месяц. В любом случае, когда все закончится, знай: у меня приготовлена бутылка Шардоне и жилет, куда ты сможешь выплакаться. — Кейти, я только вернулась со свидания с парнем, который мне очень нравится! Можно я хотя бы сегодня порадуюсь, а завтра стану реалисткой? И спасибо за жилет, я знаю, что ты всегда поддержишь. А пока до превращения в реалистку у меня есть несколько часов, я успеваю поблагодарить Нейтана за чудесный вечер. «Мяч на твоей стороне», — приходит ответ. И к чему все это? Кейт меня убьет. Да я сама себя убью. Поэтому я приглашаю его в кино. А пару дней спустя, когда приходится задержаться на работе, заканчивая чертеж, Нейт заезжает ко мне в офис после тренировки, с коробкой пиццы и пакетом спелой клубники. Страж моего благоразумия до последнего держится рядом, однако Нейтан с честью выдерживает экзамен, с невозмутимой улыбкой угощая Кейт клубникой. — Идиотка, — еле слышно шепчет на прощание подруга. — Я знаю. Нейт остаётся со мной до позднего вечера, а потом провожает домой, следуя хвостиком за моей машиной. Он не настаивает ни на чём, но на прощание целует так, что ночью болит все тело, и я не могу заснуть, понимая, что эту боль можно успокоить одним способом. В памяти снова всплывают его слова: «Мяч на твоей стороне». Я действительно идиотка, Кейт права. Если все это закончится через месяц с небольшим, какой смысл отказывать себе в том, чего так страстно желаешь. «Приезжай в субботу на ужин». Ведь он прекрасно поймет, что скрывается за стандартным приглашением. И с липким, тошнотворным холодом, сковывающим желудок, жду ответа. «Приеду. Но чуть пораньше. У меня есть идея». Я готова предположить все, что угодно, но только не то, что Нейтан предложит провести время на пляже в компании его друзей с катка. Он приезжает после обеда во всеоружии: в багажнике — баскетбольный мяч и скейтборд, а на крыше машины закреплён велосипед. — Ты заставишь меня попробовать все это? С неподдельным весельем Нейт наблюдает за выражением ужаса на моем лице. — Только то, что ты сама захочешь. Будет чудесно, уверяю. Когда он непроизвольным движением убирает со лба волосы, у меня перехватывает дыхание. «Только то, что ты сама захочешь». — Хочешь перекусить? Поедим и поедем. Нейтан словно что-то обдумывает несколько секунд, потом сжимает мою протянутую руку. — Так и сделаем. В квартире тихо. Шум яркого летнего сумасшествия остаётся за дверью. — Я не очень- то голоден на самом деле. Но в его глазах другой голод, сродни моему. — Нельзя же целоваться на улице при всех. Я тянусь к нему, и это неловкое объяснение обрывается жадными, жёсткими прикосновениями требовательного поцелуя. — Но на самом деле я действительно хотела тебя накормить. — Поедим обязательно. Позже. — Твои друзья… подождут? Меня трясет словно в лихорадке. — Все подождет. Нейт тянет меня вглубь квартиры безмолвно вопрошая взглядом: «Куда?». яЯведу его за собой в спальню. И воспоминания о той единственной ночи оживают в несмелых движениях дрожащих пальцев, когда я стягиваю с него футболку и пытаюсь совладать с застёжкой ремня. А Нейтан, смеясь, помогает мне. Но в этом смехе лишь трепетная радость, прерывающаяся вздохом, когда он нежно касается моей обнаженной груди. — Будешь медлить, я тебя укушу. — Не буду, — улыбается Нейт, опуская меня на кровать. — Но ты можешь меня укусить. Все, что ты захочешь. А хочу я всего и сразу, и требую, прошу, умоляю, извиваясь под ним. — Жадная моя девочка… Боже, ещё лучше чем в воспоминаниях…. Его признания — та последняя черта, за которой я окончательно теряю голову. — Ну и что мы скажем твоим друзьям? Приподнявшись на локте, я смотрю на Нейтана сверху вниз, любуясь выражением расслабленного удовлетворения на его лице. — Что мы заехали перекусить? И он действительно так и говорит, когда мы безбожно опаздываем, но его друзья даже не думают обижаться, видимо все понимая. Они забавные, эта молодая пара очевидно влюбленных ребят, и на минуту мне интересно, а что они скажут про нас с Нейтом. С его другом Ромэном мы находим общий интерес. Оказывается, в свободное от тренировок время он столярничает — есть повод поболтать о мебели и дизайне квартир. Подруга Ромэна — очень юная, очень худенькая девчушка с ирландским именем Мэрайя, сначала смущённо изучает меня, а потом, когда парни играют в мяч, а мы сидим на песке, спрашивает, как мы познакомились. Я рассказываю о первой встрече с младшим братом подруги во время университетских каникул. И о том, что недавно дружеская симпатия стала чем-то большим. Мэрайя расплывается в понимающей улыбке: - Это так романтично, увидеть друг друга новым взглядом. Нейтан славный парень, и видно, что вам хорошо вместе. Возвращаясь, молодые люди прерывают нашу болтовню. — И о чем вы сплетничаете?— интересуется Нейт. — О том, как мы познакомились — отвечаю я, и он вопросительно приподнимает бровь. — Интересно услышать твою версию. Снова вспоминая свадебное сумасшествие, я смущаюсь, а он лишь смеётся, обнимая меня. За гонками на скейтбордах и велосипедах время пролетает незаметно. От свежего воздуха губы пересыхают и в висках гудит, и я, пьяная от солнца, ветра и веселья, даже не сразу понимаю, что мы возвращаемся не ко мне домой. — Я подумал, что поужинать можем и у меня. — Но…. — Потом отвезу тебя домой, если захочешь. А если захочешь остаться, у меня есть запасная зубная щетка, и футболку я тебе дам. Он все решил заранее. И готовился к этому тоже заранее. И, несмотря на то, что так уверенно все распланировал, в глазах читаю волнение. — Сделаем пасту, или закажем суши. Паста звучит соблазнительно. А мой шеф-повар тоже чертовски соблазнителен, и я украдкой любуюсь им, ока мы готовим ужин на небольшой кухне. Он просит меня потереть сыр, а я слежу взглядом за его красивыми руками, пока он ставит воду на огонь, достает из шкафа пачку макарон и банку с томатами. И, засмотревшись, царапаю пальцы о тёрку, непроизвольно вскрикивая. — Что-то сегодня много травм, — Нейт озабоченно качает головой, вспоминая мои падения со скейтборда. Я криво усмехаюсь. — На тебя засмотрелась. Он ласково целует мои пальцы, но, когда я тянусь к нему, осторожно отстраняется. — Плохим я буду хозяином, если не накормлю тебя. Вскоре ужин готов, и мы с удовольствием, почти в полном молчании съедаем все подчистую. Я помогаю убрать посуду, а, когда прячу в шкаф последнюю тарелку, Нейтан берет меня за руку, привлекая к себе. — Ты все это спланировал. Он и не думает отрицать. — Что же дальше по плану?  — Давай узнаем? А в планах — неторопливое, сладкое соблазнение. Меня невероятно завораживает сочетание взрослой осознанности в его взгляде и какой-то юной, трепетной неуверенности в неспешных, бесконечных поцелуях, которыми он покрывает мое тело, будто стремясь изучить и запечатлеть на губах каждый сантиметр. И, когда томительные прикосновения спускаются до впадинки живота, я беспомощно всхлипываю, гадая, как далеко он сможет зайти, и сколько я смогу выдержать. — Мне нужно тебя умолять? — Нет, нисколько, — Нейт дрожит от желания, но явно полон решимости окончательно свести меня с ума. — Просто наслаждайся. — Ты и это продумал. Он молча поворачивает меня на живот, продолжая пытку поцелуями, покусывая шею, прокладывая влажную дорожку вниз по позвоночнику, пока я не начинаю беспокойно вздрагивать. Тогда тяжёлая ладонь опускается на ягодицы, по-хозяйски оглаживая, а от последующих прикосновений между бедер и чуть глубже остатки реальности растворяются в моих глухих стонах. — Можем продолжить так. — Мм? — В такой позе, — выдыхаю я в подушку. — Да. Хорошо. Только ещё чуть- чуть…. И когда я почти теряю сознание от возбуждения, Нейт наваливается сверху, мягкими, толкающими движениями проникая в меня, и вздыхает: — Ух. Так чувствительно. Я долго так не смогу. Трение простыней о соски, о низ живота ещё больше распаляет, и я выгибаюсь навстречу, настойчиво желая вобрать его ещё глубже. -О боже, и не надо долго! Надеюсь, твои соседи не придут разбираться по поводу шума! — К черту соседей. Мне нравится слышать, как тебе хорошо, — сдавленно смеется Нейтан, вжимая меня в матрас. Когда возвращается способность дышать и думать, и даже немного шутить, я заявляю, что хорошему хозяину придется накормить меня ещё раз, так как от его гостеприимства лишь разыгрывается аппетит. Абсолютно серьезно Нейт вспоминает, что на кухне ещё осталась паста, а в холодильнике есть мороженое, кусочки арбуза и бананы. — Честно говоря, с удовольствием выпила бы, — откидываясь на его руку, я широко улыбаюсь в темноту. — Извини, алкоголь легально не достать! — хохочет Нейтан. — В следующий раз привезу с собой. Он поворачивается ко мне и как-то очень внимательно смотрит будто вглубь случайно сказанных слов. — Хорошо, я запомню. Впрочем, сейчас достаточно и мороженого с кофе, а потом мы снова забираемся в постель, смотрим какие-то смешные ролики, прерываясь на поцелуи вместе с рекламой, и снова следуем за своим желанием, растворяясь друг в друге. На город опускается теплая ночь, и мне пора домой. — Я тебя отвезу, — Нейт целует меня в висок, прижимая к себе. — Нет, лучше вызову такси, только еще пять минуточек полежим, — сонно бормочу я утыкаясь носом ему в шею. И открываю глаза уже ранним утром, когда настырно пробивающиеся сквозь шторы солнечные лучи щекочут нос. Нейтан крепко спит и даже во сне не выпускает меня из объятий. Остатки разума, в полудреме взывающие ко мне голосом подруги, говорят, что нужно уходить. Но так сладко и так естественно сейчас быть в его руках, слушать ровное дыхание, любоваться нежным румянцем, тронувшим острые скулы. Я остаюсь на завтрак. И на обед. И на любовь в перерыве. Вечером Нейтан отвозит меня домой, а уходит часа через два, когда солнце лениво сползает за горизонт. Пора возвращаться в реальность. Но теперь в ней есть Нейтан и его пожелание доброго утра. И смешное сообщение: «Тренер интересуется, удалось ли отдохнуть. Даже не знаю, что ему сказать». «Перемена активности — тоже отдых», — отвечаю я и представляю, как он улыбнется своей кошачьей улыбкой, прочитав это сообщение. И совершенно отчетливо я понимаю, что не откажусь ни от одного мгновения, проведенного вместе. Поэтому на ближайшие дни здравый смысл может спокойно отправляться в отпуск.