Love of my own

Forever can never be long enough for me

To feel like I've had long enough with you

Forget the world now we won't let them see

But there's one thing left to do

Now that the weight has lifted

Love has surely shifted my way

Marry me today and everyday

"Marry Me"

Train

      Зал прилётов аэропорта Лос-Анджелес заполнен разновозрастной гудящей толпой. Вокруг снуют дети с яркими плакатами и воздушными шариками и родители, безуспешно призывающие их к порядку. Компания взволнованных молодых девушек не спускает глаз с дверей, через которые выходят пассажиры, словно боясь пропустить тот самый момент. Журналисты и фотографы держат в боевой готовности свои микрофоны и камеры. Все ждут чемпиона, возвращающегося домой. А он всё такой же немного стеснительный мальчишка с доброй улыбкой. Уставший, но внимательный к каждому, кто пришёл сегодня. А самым юным поклонникам шутливо треплет волосы и опускается на колени, чтобы на фотографии быть рядом. Я жду в отдалении, а когда Нейтан заканчивает позировать для камеры и общаться с поклонниками, взглядом показываю на выход. Он догоняет меня уже около машины и, закинув сумки в багажник, торопливо прыгает на пассажирское кресло. Время замирает, а потом я хватаю его за плечи, впиваясь в пересохшие губы долгим, глубоким поцелуем.       - Наконец-то. Я уже и забыла, как это бывает.       - И я тоже, - вздыхает Нейтан, - будем вспоминать.       Я улыбаюсь в ответ:       - О боже, в моей машине национальное достояние!       - Ну перестань. Ничего не изменилось! - машет руками Нейтан.       - Пока не знаю, доедем - рассмотрю поподробнее. Твой олимпийский багаж в целости и сохранности в твоих апартаментах. А у меня есть шоколадный кекс. Так куда тебя отвезти?       Уже дома, наблюдая, как Нейтан жадно осматривает забитые полки холодильника и восхищённо присвистывает, замечая обещанный шоколадный пирог, я вдруг начинаю плакать.       - Ну, так-то ты рада меня видеть?              - Вот дурилка, это как раз от радости. Я ужасно скучала. Целая вечность без тебя.       Он привлекает меня к себе и не отпускает, пока я не замираю в сильных руках.       - Я хочу есть.       - Это твой новый девиз? - бурчу я, уткнувшись носом в его шею.       За сумбурными рассказами Нейтана о событиях последних недель незаметно пролетают часы. Он делится тем, что удалось посмотреть в Пекине после завершения соревнований, вспоминает о съемках телевизионных шоу, которые посещал один и с семьей, об интервью, встречах с поклонниками и знаменитостями. Он и сам теперь знаменитость, долгожданный олимпийский чемпион. И хоть и говорит, что всё осталось как раньше, это далеко не так. Изменилось и его положение, и известность, да и он сам. Взгляд его стал другим, спокойным и наполненным. Несмотря на разговоры о том, что главное участие и удовольствие от участия в таком грандиозном событии, именно эта победа - самая важная. Погружаясь в воспоминания, Нейтан снова переживает те эмоции. Несмотря на усталость, его глаза горят, и я любуюсь вдохновенным рассказчиком. Я скучала по этим разговорам, по его мягкому голосу. И по нему в своей постели. И торопливо принимая душ, разогреваю себя чувственными фантазиями. А вернувшись в спальню нахожу своего героя мирно спящим и могу только посмеяться над собой. Во сне Нейтан тихо вздыхает, плотнее укутываясь в одеяло. Усталость берёт своё. Я долго смотрю на его заострившиеся скулы, красноватые следы на щеках от постоянного ношения респиратора. Как и в прошедшие месяцы, когда оставалось только наблюдать издали, ведь перед главными стартами Нейтан почти ни с кем не общался кроме своей команды. Он тогда честно и открыто рассказал о том, какие жёсткие требования по медицинскому тестированию предъявлены к участникам Олимпийских игр, о том что очень боится потерять шанс выступить на главном соревновании из-за некстати выпавшего положительного теста и готов сделать всё возможное, чтобы избежать этого. Во время нашего разговора он очевидно нервничал, еле выдавливая слова о том, что поймёт и примет мое решение.       - Ты хочешь сказать, несколько недель разлуки должны меня испугать? Да я и соскучиться не успею!       Однако в реальности я конечно же скучала и с нетерпением ждала каждого звонка. Замерев от волнения, смотрела на трибунах национального чемпионата его выступление через боль и тосковала, что не могу обнять. Искала любую крупицу информации о тренировках сборной в Китае и о результатах тестирования. Отвечала на тысячу сообщений, которые Нейтан, нервничая, присылал за полчаса до своего выхода на лёд всем близким, и плакала от облегчения, уткнувшись в плечо верной Кейт, с которой мы вместе переживали его фантастический триумф поздним февральским вечером. И снова ждала.       Сейчас даже не верится, что и он рядом и ровно дышит во сне. Что можно закинуть ногу на тёплое бедро, осторожно погладить, соблазнившись, низ живота, и устыдившись своей несдержанности, спрятаться в изгибе плеча, умиротворенно вдыхая его неповторимое тепло. И проснуться в лучах любимой улыбки. Опираясь на локоть, Нейтан смотрит на меня, кончиками пальцев лаская щеку, подбородок, шею, и захватывает губы в головокружительный поцелуй. Мы проводим в постели весь день и потом у меня болит всё тело, но невозможно перестать блаженно улыбаться. Наконец он рядом, весь мой без остатка, хотя бы на несколько следующих дней. Ведь график у звезды весьма плотный. После череды телевизионных шоу его ждёт полтора месяца гастролей в шоу на льду. А перед этим чемпионат мира, в котором Нейтан смело решает участвовать несмотря на перерыв в подготовке и общую соревновательную усталость. Он уверен, что сможет быстро восстановить форму и с энтузиазмом последних недель приступает к тренировкам. Однако тело спортсмена этот энтузиазм не принимает. И старая травма, беспокоящая Нейта весь сезон, снова напоминает о себе. Сначала лёгкой хромотой, потом болью во время исполнения прыжков. Однажды проснувшись посреди ночи я не нахожу его рядом. Сонный Нейт бродит по кухне, хмуро уткнувшись в телефон, выжидая, когда подействует обезболивающее. Обнимая его, я думаю о том, что лучше бы не участвовать ни в каких соревнованиях, тем более впереди насыщенные месяцы гастролей, отказ от которых невозможен. Но мой упертый спортсмен планирует завтра обсудить ещё раз с командой все возможные способы уменьшить влияние травмы. Когда спустя пару дней я узнаю о принятом решении, то молча радуюсь, что здравый смысл возобладал. Нейтан же сам не понимает как относится к тому, что приходится сниматься с чемпионата.       - С одной стороны я всегда в любом состоянии участвовал в стартах, кроме случая с переломом. И такой момент должен был когда-то наступить, правда не думал, что это будет так неожиданно.       На какой-то момент он не может совладать с грустью, сопровождающей осознание, что рано или поздно нужно будет принимать определенные решения. Однако рациональный ум быстро овладевает эмоциями. Впереди возможность заниматься любимым делом в ином качестве, да и соревновательные перспективны не закрываются. Нейтан тренируется каждый день, но держать себя в форме для шоу не так изнурительно, как готовиться к мировому первенству. Снизив нагрузки, он чувствует себя лучше и может спокойно спать, не страдая от невыносимой боли, чему я несказанно рада. Да и вообще бессовестно довольна тем, что он спит рядом, и ещё несколько недель мы будем встречать вместе утро, а возвращаясь вечером из офиса я заеду на каток и, возможно, понаблюдаю за постановкой нового показательного номера или за его работой с маленькими спортсменами. Нейтан быстро ориентируется в изменившихся условиях и в освободившееся время занимается с юными фигуристами. Дети пищат от восторга. Нейтан увлечен новой деятельностью и с удовольствием делится рассказами об успехах и сложностях тренерских будней, так что на малейшую рефлексию по поводу неучастия в чемпионате мира совершенно не остаётся времени. Его друг с катка, Михал, посмеиваясь, рассказывает, как одна из девочек очень боялась заниматься у тренера-мужчины, а теперь хочет приходить на уроки только к лучшему на свете дяде Нейтану. Случайно мне удаётся увидеть кусочек этой тренировки ранним субботним утром. Нейтан бесконечно внимателен к своей подопечной, терпеливо объясняет, подбадривает и хвалит, и в конце занятия девчушка кидается ему на грудь, крепко обнимая. А у меня замирает сердце. Нейтан и дети взаимно обожают друг друга. Дочка Михала, двухлетняя Найя, млеет каждый раз, когда дядюшка Нейт приходит в гости, а тот всегда появляется с подарками и с радостью возится с девочкой, поддерживая все возможные активности, от игры на детском пианино до шутливой борьбы в куче разбросанных по полу игрушек. Он легко находит общий язык с детьми разного возраста, очаровывая их, и когда-то станет замечательным отцом. Эта мысль неожиданно волнует и на короткое мгновение я позволяю себе немножко помечтать… А потом приказываю сосредоточиться на более реальных перспективах, которые включают возвращение Нейта в университет и очевидно множество краткосрочных перелётов в выходные. И ближайшими выходными хочется насладиться сполна. Нейтан интересуется, была ли я когда-нибудь в Солт-Лейк-Сити и, услышав отрицательный ответ, приглашает посетить шоу в этом городе, тем более там соберётся почти вся семья.       - И если захочешь посмотреть ещё какие-то выступления, здесь рядом, и тебе не надоест одно и тоже, буду рад. И ещё если у тебя нет никаких планов на июнь, есть идея собраться семьёй и провести несколько дней на Гавайях, а потом сорваться на недельку в Мексику с друзьями. Я хотел бы, чтобы ты поехала со мной.       Гавайи, Мексика, Нейтан, пляж и наутро не бежать никуда и так целую неделю? Конечно же, я согласна! Но больше всего греет одно слово, которое Нейт в своём предложении упомянул совершенно не задумываясь: семья.              Райские острова так и остаются мечтой. Все отгулы я трачу на поездки на шоу и сейчас вынуждена спешно доделывать хвосты, чтобы сбежать с Нейтом и его друзьями с катка в Мексику. Эти краткие вылазки становятся незабываемым приключением. Спортсмены прекрасно катаются, а Нейтан настоящий лидер труппы, звезда общих выходов и король льда. На первое представление во Флориде я еду одна и неимоверно наслаждаюсь атмосферой, великолепными выступлениями и коротким знакомством с друзьями Нейта по спорту. Спустя месяц в Солт-Лейк-Сити встречаются почти все члены семьи, и мы попадаем на настоящее праздничное мероприятие. Родина так любит своего героя, что власти штата даже утверждают в честь него праздничный день. Нейтан встречается с губернатором и другими официальными лицами, и, стоя на ступенях Капитолия, обращается с речью к жителям города. Он не просто звезда льда, а личность гораздо большего масштаба. Это настолько впечатляет, что позже, когда все собираются за ужином и заодно поздравляют Нейтана с прошедшим днём рождения, я всё ещё смотрю на него со священным трепетом. Хэтти и сестры именинника кривят губы и выговаривают не баловать парня, чтобы у него не закружилась голова от успехов. Нейтан же возмущённо закатывает глаза, потому что кого ещё им баловать, как не младшего любимца семьи. В Солт-Лейк-Сити я узнаю ещё одну новость, которая перестаёт быть секретом как только мы встречаемся с подругой не по видео-связи. Осенью Дженис и Орест станут родителями. Поздравляя её, я говорю, что Нейт будет счастлив нянчиться с племянником или племянницей, подкрепляя уверенность восторженными рассказами о его взаимодействии с юными учениками на катке. Слушая, Дженис задумчиво смотрит как будто сквозь меня, загадочно улыбаясь. С таким же загадочным видом наблюдает за нами Кейт, с которой мы едем на два шоу в Калифорнии. Устроившись на первом ряду, мы - самые главные фанатки - восторженно визжим, когда Нейтан игриво бросает крошки льда в сторону публики, а позже за ужином в местной пиццерии он шутливо высказывает, что нас было слышно на середине площадки.       - Ну конечно, нужно было аккуратнее включать своё непомерное обаяние, звезда, - ворчит Кейт, а он довольно улыбается, обнимая меня.       Эти ночи я провожу в его номере, нагло оставляя подругу в одиночестве. Когда артисты переезжают в другой город для заключительных выступлений, а мы возвращаемся домой, она произносит:       - Кажется, скоро придётся устраивать прощальную вечеринку.       - Ты это о чем?       Кейт удрученно вздыхает, поражаясь моей недогадливости.       - О том, что скоро ты переедешь на восток. Неужели думаешь, что после того, как всё закончилось, вам есть нужда жить на разных концах страны?       Подруга озвучивает то, о чем я конечно не могла не думать и в глубине души хочется надеяться, что история нашего первого лета не повторится.       - Пока ты можешь устроить вечеринку по поводу моего отпуска и бесстыдно завидовать. А я поверю, что всё это не сон, только когда мы приземлимся в Канкуне.       Ровно это же я говорю Нейтану, прильнув к иллюминатору заходящего на посадку самолёта.              - Ущипни меня, чтобы я наконец уверилась, что не брежу и на ближайшую неделю в планах только пляж и секс.       - И еда. Много вкусной мексиканской еды, - довольно ухмыляясь добавляет Нейтан, на что с соседнего ряда раздаётся одобрительный смех друзей.       В этой поездке собирается большая компания: Михал с женой и дочкой, друзья Нейта из танцевальной сборной, которые тренируются в Канаде. Уставшие после тяжёлого соревновательного сезона спортсмены радуются пляжу как дети, изжариваясь на солнце докрасна, но это не останавливает никого от прогулок по городу, поисков гастрономических и прочих удовольствий, и когда одним вечером погода портится и загоняет нас в отель, кажется никто не протестует против вынужденного раннего отбоя. Июнь в Канкуне считается дождливым месяцем, но солнца было в избытке, и устроившись у раскрытого окна, я с удовольствием наблюдаю за набирающим силу штормом, пока Нейт охлаждается в душе. Чернильно-фиолетовые облака на горизонте дрожат во всполохах молний, которые постепенно становятся чётче и вскоре разрисовывают небо яркими зигзагами.       - Красивый вид.       Засмотревшись на буйство природы, я не слышу, как Нейтан возвращается в комнату. А повернувшись, замечаю, что из душа он вышел совершенно обнажённый. В электрических отсветах молний его кожа светится опаловым блеском, а гордый профиль будто принадлежит фантастическому божеству. Любоваться им можно бесконечно: мощной шеей, сильными руками с рельефно очерченными мышцами, упругим животом, крепкими натренированными бёдрами, резкими линиями икр и тонкими щиколотками.       - Тут тоже красивый вид.       - Можно не только смотреть, - произносит Нейтан, обнимая меня за талию.       Послушная его приказу, я очерчиваю кончиками пальцев его силуэт, снова и снова возвращаясь к чувствительным местечкам. Но Нейт позволяет мне лишь несколько минут созерцательной ласки прерывая ее мягкими, но настойчивыми командами:повернуться, прижаться теснее, выгнуть спину, уперевшись ладонями в подоконник, так чтобы почувствовать его ещё острее. Передо мной штормовое небо, сзади его тяжёлое возбужденное дыхание. Я оглядываюсь через плечо и почти теряю сознание: причудливая игра всполохов света и тени добавляет царственной резкости его чертам, а во взгляде потемневших до черноты глаз грозовая, яростная повелительность - страшно оторвать взгляд, невозможно не подчиниться бешеному, сжигающему ритму. Никогда еще я не отдавалась настолько полно, не думая о том, что я делаю, можно ли так откровенно отпустить себя, забыв остатки стыда и воспитания. У меня не было ни одной мысли, и с каждым движением его раскаленного члена, с каждым ударом тока уходит страх, что я не смогу это вынести, что этот пожар непереносим. Нейтан сжал меня крепко, до боли, его трясло, я услышала его стон. Огненная лава растекалась по телу, опаляя каждую клетку и вместе освобождая до ощущения блаженной невесомости. Упоительное, абсолютное наслаждение.       Потом, обессиленно вытягиваясь на постели, я всерьёз пытаюсь понять, живы ли мы.       - Затрудняюсь ответить, - вздыхает Нейт, - но пока пошевелиться я точно не могу.       Он сейчас такой родной и уютный, совсем другой. Я целую эти изменчивые глаза и нежные губы, привычно устраиваюсь на его плече и мгновенно засыпаю.       А утром запланировано важное дело, которое невозможно отложить, ведь мы обещали Михалу и Дани провести несколько часов с Найей. Довольная малышка сломя голову бежит к любимому дяде Нейтану, а родители с удовольствием оставляют её и сумку с игрушками в надёжных руках, стремясь немного побыть наедине. Нейт дурачится с ней в волнах около берега, и визги восторга разносятся по всему пляжу, а когда наигравшись они возвращаются на берег, она не слезает с его колен.       - Похоже у меня появилась серьёзная конкурентка за место под солнцем.              Нейтан шутливо отмахивается от домыслов, но видно что он очень доволен: тем, что я подшучиваю и тем, что мы рядом с ним и одариваем его своим обожанием. Накупавшись, Найя возится с игрушками, раскидывая их по песку, требует своё сладкое печенье, и доев лакомство, пристраивается к Нейту под бок и зевает. Она так и засыпает в его руках. Нейтан почти не шевелится, только трогательно аккуратно гладит девочку по спинке, пока её дыхание не выравнивается. Смотреть на эту картину почти невыносимо трогательно.        - Я определённо ей завидую.       - С другой стороны есть свободное место, - шёпотом отвечает Нейтан.       - Отсюда лучше видно. Ты поразительно управляешься с малышами. А они безошибочно чувствуют твою доброту. Дженис тоже будет с радостью отправлять ребёнка на каникулы к дядюшке.       Нейтан осторожно перекладывает Найю на покрывало, собирает в одну кучу раскрашенных пупсов, мишек в бусах, заколки, расчёски и бантики из набора юного стилиста. И рассеянно вертит в руке пластиковое игрушечное колечко, украшенное перламутровым розовым зайцем, потом переводит взгляд на меня.       - А ты мне в этом поможешь. Вдвоём-то проще, - он внезапно сбивается, а потом смущенно улыбаясь продолжает, - и в общем наверняка в Нью-Хэвене или Нью-Йорке нужен классный архитектор. Когда ты закончишь свои текущие проекты конечно же. Я не смогу часто приезжать в Калифорнию в ближайшие годы. И хотя Юнайтед по прежнему летает регулярно, расставаться надолго не хочу.       Шум в ушах от сумасшедшего биения сердца мешает мне слышать его ясно. Кейт была права. Снова вспоминается наше первое лето, но сейчас всё совсем по-другому. Я накрываю его руку с дурацким пластиковым кольцом, и наши пальцы сплетаются в замок.       - Колорадо я могу достраивать и из Нью-Йорка. Или из Нью-Хэвена. Придётся, конечно, привыкнуть к холоду. Если что, сворую твою толстовку.       Я говорю полную ерунду, но только глупые шутки удерживают меня от слез. И кажется не только меня.       - Да хоть все, - небрежно отвечает Нейтан, зажимая улыбку в уголках губ.       - И твоё одеяло.       - Одеяло в первую очередь, - он притягивает меня к себе, укрывая в объятиях, и я точно знаю что с ним никогда не замерзну.