не говори

— Хорошего вам отдыха, донна, — Юни оборачивается, замечая усталую улыбку дона Вонголы, и коротко кивает в ответ, устало улыбаясь. Сегодняшний съезд Альянса действительно был выматывающим (впрочем, как и всегда), и успел вымотать все нервы до единой нитки. Переспорить упертых баранов, а по-другому девушка уже и не могла называть старых донов, становилось все сложнее и сложнее — хотя, о чем она? Переспорить мужчин, недальновидных, конечно же, было всегда миссией на грани — когда оскал (оставьте уже свои идеалы в покое) сам выползал заместо маски, и внутренняя нечеловеческая провидица хотела сама разрушить их мир до основания, так, чтобы те захлебнулись в отчаянии… Юни недовольно жмурится, принимая твердую руку своей верной правой руки, и на остатках самообладания, не иначе, аккуратно садится на свое место, позволяя Гамме закрыть дверь за неё. Она просто сильно устала. Юни поворачивает голову вбок, замечая, как эмоционально что-то обсуждают Дэчимо и его верная правая рука, и легко улыбается, говоря: «Езжай» хранителю. Двор медленно проплывает перед глазами, и последняя оставшаяся машина Вонголы остается во дворе, словно провожая вслед. Головная боль снова усиливается, требуя рассеянное внимание своей неуёмной владелицы, и Юни аккуратно достает заранее приготовленную аптечку, шаря ослабленными пальцами в поисках таблеток. — Распорядиться, как всегда? — понятливый Гамма переключает волну на расслабляющую музыку, тут же делая тише, и Юни признательно улыбается, глотая горсть обезболивающих под хмурым взглядом, доставая бутылку воды из-под соседнего сиденья: — Спасибо, — хрипло и приглушенно звучит её голос, и Юни едва сдерживает себя от кашля, прежде чем наконец-то глотнуть охлаждающей воды. Как всегда — это могильная тишина на часа два, крепкий чай с облепихой и исчезнувшие на время проблемы. Как всегда — это временное одиночество, когда знаешь, что за стенкой сидят обеспокоенные, твои и о тебе, люди, и быстрый холодный душ, ослабляющий нить тревоги и позволяющий натянуть улыбку ещё на какое-то время, пока тишина не станет реальностью. Как всегда — это дотянуть до последнего, пока первый всхлип не вырвется из горла под душным одеялом. Юни едва улыбается, когда маска окончательно сползает, и глаза сами собой закрываются под мерное урчание сытой машины, спокойно едущей по дороге. Когда машина останавливается, то внутри девушка уже понимает, что «как всегда» все же придется немного исправить — и мгновенно просыпается, прищурившимися глазами рассматривая толпу машин впереди. — Донна, оставайтесь… — Значит, нас уже давно ждали, — Юни позволяет себе минутную слабость, протирая глаза от мимолетного сна, и хмурится, словно говоря: я с тобой, и легко берёт оружие в руки, снимая предохранитель. Юни видит, как Гамма сильно сжимает коробочку в пальцах, прежде чем выпустить Нейро Вольпи, и с сожалением улыбается, печально осознавая: это она втянула Гамму в это. Девушка самостоятельно выходит из машины, замечая, как останавливаются сзади ещё две машины, и тихо хмыкает, подсчитывая общее число прибывших по её душу лично. — Количество вооруженных — двадцать три человека. У ещё двоих — коробочки А-класса, — коротко шепчет ей Гамма, и Юни покачивает головой, коротко отвечая: — Ещё у двоих минимум — но не выше А, — и поворачивается к толпе, холодно спрашивая: — Кажется, синьоры хотели поболтать со мною лично. Кто у вас главный? — Пустышка начинает неровно мерцать, словно показывая раздражение обладательницы, и искры под кожей начинают недовольно жечь, скапливаясь в области груди. — Здраствуйте, Донна Джиглио Неро, — из-за спин выходит хлипкий юноша, не старше самой Юни, и Джиглио Неро коротко кивает головой, продолжая отслеживать чужие телодвижения. Получить пулю в спину точно не хотелось — а вот выйти отсюда живыми и здоровыми, очень. — Думается мне, вы и сами знаете… — А может, всё же просветите? — Юни тонко ухмыляется, прищуривая вспыхнувшие ярким оранжевым глаза, и начинает «намеком» крутить пистолет в руках, словно впервые рассматривая, — Не поймите меня превратно, у меня так много дел, за всем не уследишь… Девушка замечает, как дергается бровь «исполнителя», с едва заметной паникой рассматривающего присутствующих, и мрачно кивает себе, уясняя: этого точно надо брать живым. Хватит с неё на сегодня головной боли. — Вам не стоило лезть в наши дела с Дель Сарто, уважаемая «пророчица». Что вы отдали дону Джессо, чтобы он тоже вмешался в это дело? Может, то, о чем не говорят в приличном обществе? — ехидно ухмыляется «каратель», и Юни чувствует, как печёт кожу зеленые яростные молнии сзади: — Ах ты, уб. — Гамма. Стой, — твердым движением Юни останавливает Правую руку, не оборачиваясь, и по-ледяному приподнимает бровь, повторяя: — В ваши дела? Простите, но вы кое-что не поняли… Яркое Пламя жадным ореолом взревело вокруг её тела, словно подтверждая намерения, и дула оружий нацеливаются на них двоих, угрожающе щелкая затворами. Юни лишь сжимает руку на пистолете, с пустыми глазами проходит ближе к линии «раздела», напротив к насторожившемуся «карателю», глядя в начавшее расплываться перед глазами лицо: — Это вы стоите за нападениями на семью, находящуюся под моим покровительством, и ещё что-то требуете? — черная лиса за её спиной начала агрессивно порыкивать, и Юни аккуратно потянулась к ней рукой, передавая часть Пламени для стабилизации. И тут же рванула вперёд, простреливая голову незадачливому охраннику. Звуки смазываются вокруг, Пламя ревет уже наяву, обжигая кожу-глаза-волосы, взмывая к самому Небу, и Юни словно плывет в потяжелевшем от напряжения воздухе, вновь поднимая уставшие руки, стараясь успеть лучше, быстрее, чем остальные. Раз, два — падают люди, и девушка буквально танцует на трупах, сея так необходимую сейчас панику в строю. Ошибешься раз — лишишься жизни, — шепчет голос (не)знакомой женщины, направляя инерцию, и Юни подставляет плечо пуле, не давая боли и паники заполонить разум, мимолетно думая: всё оправдано. Её действия — оправданы. Эти смерти — тоже, (не) оправданы. И её безумие — тоже, кричит давно спятивший смысл, посылая импульс обжигающего Пламени к врагам, ослепляя и давая так нужные секунды на кратковременную передышку. Юни тратит те, чтобы обернуться, чтобы убедиться, что всё в порядке (смерть Гаммы она себе не простит никогда), и ободряет взором, что она жива — чтобы снова вернуться к разгорающейся битве. «Три коробочки на одну — нечестно» — тихо хочется вздохнуть, взорвав всё к чертям, но Юни лишь поднимает сферу пламени Неба над собой, не давая искрам чужого, недружелюбного огня прорваться к ней собой. Правда, от пуль неполное Чудо Щита не защитит — и снова приходится прорываться вбок-вперед-кувырок, чтобы увернуться от обжигающих кожу выстрелов. Если она всё же решит воспользоваться последним шансом, то никто в радиусе поражения не сможет выжить — и сердце сжимается ледяным обручем, когда она улавливает тихое шипение Грозы матери, прикрывающей её спину. Всё же попали. Юни аккуратно прыгает рядом, сжимая руки чуть сильнее от рези в ногах (всё же каблуки не продуманы для таких ситуаций), и замирает, прислушиваясь к испуганной тишине вокруг. Чтобы тихо охнуть, когда перед ними возникает огромный лев с огненной гривой, заслоняющий своим телом их двоих от активированных коробочек. И неприветливо рычащий на находящихся впереди людей. — Джиглио Неро? — приглушенный, потусторонне звучащий голос доносится сверху, и Юни поднимает голову вверх, улыбаясь ослабленно: — Мы в порядке, Вонгола. Названный кивает, опускаясь рядом со львом, и Юни может себе наконец-то прикрыть глаза, позволяя слабости взять вверх над здравым смыслом. Позади раздается взрыв, спровоцированный Пламенем Урагана Хранителя Вонголы, и Юни резко щипает себя за немеющую руку, меняя обойму. У них ещё есть полчаса, чтобы умереть от выстрела. Но так просто они не сдадутся.