Святая вереница

У Сони вера — из стальных прутов и слез ночных. У Сони вера — из горного хрусталя и ключевой воды. Нет ничего крепче и сильнее, и сияет она как все звёзды вселенной. Хозяин новой исповедницей своей очень доволен. Он приходит часто, не только после охоты, говорит много, рассказывает всё в мельчайших подробностях и деталях. Другой бы давно от рассказов этих в петлю полез, а Соня слушает молча, спокойно, смотрит кротко и без осуждения. Хозяину этого хватает, о большем пока не просит. Соня улыбается ему в спину и не знает, почему не смеется прямо в лицо. У Сони чувство, будто стоит она над отвесной скалой — шаг шагни только и в бездну полетишь. У Сони чувство, будто шаг этот она на самом деле уже сделала. Хозяин вокруг Сони только что культ не строит, всех и каждого заставляя почитать Соню чуть не больше себя самого. В Сониной душе Хозяин видит бесценные чудеса и свое искупление, Сони не особо-то верит ему — разве можно тьму эту непроглядную у нее внутри не заметить? А может заметил, может потому и не тронул. Соня молится много, истово, до обморока. Лиза поначалу пробует вмешаться, прервать, заставляет поесть или выйти на воздух, да только всё без толку. Солнце еще не взошло — Соня уже на коленях у лика святого. Ночь за окнами наступает — ещё там, бьет поклоны, шепчет сухие древние слова. Просит, просит, просит. О чём? Сама толком не ведает. Соня хочет хоть кому-то открыться. Хоть кому-то сказать — в ней нет ни капельки веры, ни капельки чуда. Соня не может быть плечом и опорой, утешительницей душ и утолением скорби. Соне бы с собой разобраться, распороть все старые швы, перетряхнуть нутро, собрать себя заново. Только кто даст, кто позволит? Всем святая Соня нужна, каждому благодать подавай. Соня пьет колодезную воду большими глотками, без сомнений и жалости. Иначе невозможно больше вообще.