Просто спаси меня этой ночью

У Фудаи было несколько пиарщиков, работающих с группой. Но один из них, как бы, главенствовал над остальными, а, соответственно, являлся самым противным и надоедливым. Его слово имело чуть ли не больший вес, чем слово Хитанао. Конечно, продюсер имел полное право отклонить его решение, но при мне такого не случалось, потому пиарщик — Чарльз Клаузи — имел над всеми членами группы определенную власть. Я, по-началу, пытался с ним спорить, но мне ткнули пальцем в контракт и послали нахуй. Наши отношения с Чарльзом были натянутыми. Если Хитанао реагировал на мою грубость сдержанно, то Чарли начинал беситься и неистовствовать. «Да как ты смеешь со мной так обращаться!» Что провоцировало меня на еще большую грубость. Ему всегда приходилось первому идти на попятную, и происходило это почти каждый раз после его звонка продюсеру. Но, при этом, он оставался профессионалом и думал в первую очередь об имидже группы. Я подозревал, что он начнет мстить мне, давая какие-нибудь стремные задания, но этого так ни разу и не произошло. Взрывной характер Чарльза Клаузи провоцировал Дерека на пранки, так что совместная работа зачастую переходила в балаган. Для меня с Озаном это было прикольно, Нарсис, по доброте своей, жалел пиарщика, но не настолько, чтобы в открытую заступиться, а Адриан в хорошем настроении просто игнорировал это. В плохом — уводил Дерека за ухо — как ни странно, в такие моменты он не сопротивлялся, а только подыгрывал — из помещения, а возвращались они уже спокойные и готовые работать. Хрен знает, что происходит, как-то не очень хотелось все это расследовать. Шла подготовка к благотворительному концерту. Выручка не на сто процентов, но все же большей частью шла в детдома, поэтому Озан принимал самое посильное участие в подготовке. Хитанао, по его просьбе, возложил на него часть ответственности, посему Оз пропадал с утра до ночи, когда от остальных нас требовались только репетиции песен и танцев. Как раз-таки с последними были проблемы. Хореограф слег с вирусняком в самый ответственный момент. Конечно, Хитанао мог позволить себе другого, но все были не то. Шут знает, по каким причинам он браковал их одного за другим, но в итоге мы выдумывали движения сами и получалась полнейшая хуйня. Мы не могли выступить точно так же, как когда-либо. Все упиралось именно в благотворительность, бла-бла-бла, товарный знак, бла-бла, авторские права, бла-бла-бла, выручка. Мне, правда, подробно разъяснили, но я все равно не понял. Наверное, нужно было шарить за юрисдикцию всех этих вопросов. В сухом остатке было так: песни можно было петь старые, а движения танцевать хотя бы немного новые. Что было тяжеловато, ведь авторских танцев у «WTF» было ну очень много. — Что ж ты раньше молчал, Эртман? — я вздрогнул от голоса обращающегося ко мне Чарльза. С опаской отвлекся от своего телефона, чтобы взглянуть на другой, которым он ткнул мне почти в лицо. — Это же именно то, что нам нужно. Нет. Ну нет... Запись с моего выступления. Пою с Луной в дуэте в каком-то задрипанном клубе, нас поддерживает компания алкашей, остальные посетители занимаются своими делами. Ничего необычного, казалось бы. Да только к середине выступления я принимаюсь за заранее разученный танец. Не только потому что я был бухой, но и настроение способствовало. Чаевых нам тогда перепало больше обычного, но свою долю я полностью отдал Джейсону. В то время он еще не был таким уебаном. С ним даже можно было проводить время, обсуждать выступления, работать, в конце концов. Именно он поставил этот мой танец. В чем-чем, но в движениях он точно шарил. Танец был слишком хорош для уровня выступлений, которые мы проводили, поэтому забылся. А потом... Потом Джейсон из жадного, но толкового мужика стал моим ночным кошмаром. И сейчас это видео мне о нем напомнило. Ну, хотя бы, в контексте наставника. Так что я не врезал Чарли по ебалу, просто зафейспалмился. — Да ты смотри-смотри. — он переключил что-то в смартфоне и вновь показал мне. Видеоряд тот же, только музыка «WTF». — Идеально ложится. Ну, тайминги чуть подкорректируем, кое-что добавим, кое-что выкинем. — Нет, Чарли. — Да, Эртман. Фудаи-сан одобрил. — он победоносно улыбнулся, и я понял, что ругаться с ним тупо и бессмысленно. Жалкая шестерка. Еле удержался, чтобы не плюнуть ему на ботинки, и отошел в другой угол комнаты, чтобы позвонить «Фудаи-сану». Обоссану, блять. — Эм, Хитанао? Ты не занят? — я использую намеренно-слащавые интонации, которые тут же заставили его занервничать. Кажется, он прекрасно понимает, что сейчас придется ругаться со мной. — У меня есть несколько минут. — уклончиво отвечает он. — Дай угадаю. С Клаузи что-то не поделили? — Ты же понимаешь, что срал я на твоего Клаузи. Да вот только он твоей фамилией башляет, что возвышает мои претензии до твоего уровня. Принимай, так сказать. Он вздыхает так устало и шумно, что я бы его пожалел, да только не умею. Молчу, улыбаюсь тому, как сложно ему внезапно подобрать слова. — Это по поводу танца? Он всем понравится, это точно. — Я ставил его с Джейсоном. Нет, не так. Джейсон его ставил. Ему не понравится, если мы его используем. — Во-первых, ему следует забыть про тебя, он получил для этого достаточную компенсацию. Во-вторых. Тору, пожалуйста, заверь меня, что тебя более не волнует его мнение. — Не волнует. — соврал я. Не хотелось признаваться в собственных страхах и слабостях. Почему-то тот факт, что Джейсон узнает об этом, заставлял кровь в жилах стынуть. Он не из тех, кто так просто отпустит свои старания. Ладно песни мои — в их написании он мне ни на йоту не помог. Но это... — Я не хочу это танцевать. Неприятно. — Мой маленький капризный чертенок. — слащаво произнес он. — Потерпи немного. У нас мало времени, так что ничего лучше мы не найдем. — Ты вышвырнул всех хореографов, а теперь заявляешь такое. — Кто ж знал, что Катьерро — настолько хорош в хореографии. Радуйся, что я его на работу не нанимаю. Резонно, блять. — Ты можешь гарантировать мою безопасность? — Все так серьезно? Не гиперболизируй. Он не имеет права к тебе приближаться, помнишь? И я тщательно за этим слежу. — Хах. И он не может нанять кого-нибудь? — Я одобряю здравую паранойю, Тору. Продолжай в том же духе. Я озабочусь, проверю его контакты, прослежу, чтобы его ближайшее окружение не имело доступа к концерту. Что-нибудь еще могу для тебя сделать? — Можно не танцевать это, все-таки? — Потерпи. Один концерт. А я подумаю над достойной благодарностью. — Да не надо мне от тебя ничего. — Прямо-таки ничего? — Твои несколько минут прошли. — я сбросил вызов и устало вернулся на диван. Танец был сложным, и понравился только Дереку. Требовались выносливость, гибкость. Чем больше я повторял движения и учил, как надо, а также наблюдал со стороны, тем сильнее убеждался в том, что Джейсон засматривался на меня уже тогда. Это было... на грани неприличной откровенности. Только «на грани», иначе айдолам нельзя было бы вытворять такое на сцене. Тогда я об этом даже не задумывался, а стоило бы. Аж тошно стало от своей наивности. Возможно, соглашаясь ставить с ним такой танец, я и впрямь его провоцировал? Возможно, последующие его условия и впрямь были прямым следствием моего поведения? Возможно, следует просто уйти на панель, а то такой талант пропадает. Я опять позвонил Хитанао и сказал, что мне хуево. Он отреагировал странно по-доброму, ответил, что у меня все идеально получается, поэтому я могу с чистой совестью уходить с репетиции, что я и сделал. Шатался несколько часов по городу с орущей в наушниках музыкой, а потом Хитанао позвал кататься. У нас уже было пять уроков на том пустыре, и в этот раз он предложил поездить по городу. Я этого ждал и даже не особо волновался: Хитанао до миллиметра все контролировал, поэтому вряд ли мы попадем в аварию. В общем, отвлекся. Отчего-то на мотоцикле с ним было спокойно, даже весело. Он забавно реагировал на мои резкие действия, не трогал меня руками, даже не давал непрошеных советов, зато развернуто отвечал на вопросы. В общем, у меня появилась с ним какая-то зона комфорта, что ли. Из-за ее наличия, в остальных случаях общения с ним тоже стало чуточку комфортнее: его слова более не воспринимались в штыки, а в действиях я иногда не искал скрытого смысла. После поездки я даже позволил пригласить себя в ресторан. Со строгим условием, что каждый платит сам за себя. Хитанао вновь принялся ворчать, и это все еще было забавно. Он, будто, специально, но меня это устраивало. Тем не менее, дата выступления приближалась. И с каждым прошедшим днем наличие в нашем репертуаре этого блядского танца напрягало все сильнее. Я становился резким и дерганым, чуть больше, чем обычно. Пацаны старались меня зазря не трогать, Хитанао тоже не лез, когда встречался с нами по какому-нибудь рабочему поводу, зато в мессенджере написывал постоянно. «Какой галстук лучше надеть на встречу с бизнес-партнерами?», «Заскочи к матери минут на пятнадцать, она скучает.» — откуда бы ему, блять, знать — «Если я буду ставить мюзикл, какой посоветуешь? Я слышал, ты любил напевать из них песни.» — от мамы, видимо узнал — «Рекламодатель отменил встречу, так что мой вечер освободился. Прокатишь меня по городу?» Окей. Это было странно. Фудаи Хитанао и без того был странный, да, но теперь советовался со мной, словно с подружкой, отчитывался о свободном времени, приглашал куда-нибудь просто бесцельно поторчать. Я уже о худшем думал: что он реально положил глаз на маму и заранее хочет наладить отношение с ее сыном. Ну а что? Он дарил ей цветы, билеты на самые удобные зоны, конфеты, украшения... Может, сообщения о выборе галстуков тоже не мне предназначались. Спутал «Эртманов» в своем мобильнике. Попытки обсудить это и с мамой, и с Хитанао ни к чему путному не привели. Они оба убедительно отнекивались: мама — с улыбкой, Хитанао — с укоризненным взглядом. Это только больше подозрений зародило в моем мозгу, зато так стало морально легче проводить с ним время. Хуевый вариант бати, конечно, но все-таки не самый худший. Своего настоящего отца я видел только в очень раннем детстве. Не могу сказать о нем чего-то хорошего или плохого: он учил меня гонять мяч и драться на кулаках, строго наказывал за плохое поведение, тайком давал сладости, когда мама запрещала. В общем... Исполнял свои родительские обязанности? Любви я от него не ощущал и к нему не испытывал. Он не позволял себя обнимать, например, был очень малоконтактным человеком. Даже с мамой вел себя очень сдержанно, если не сказать, отстраненно. Наверное, поэтому и для меня тактильность — нечто неприемлемое, по крайней мере это точно одна из причин. Словом, я не был привязан к своему настоящему отцу, поэтому на его место мог стать почти кто угодно. Но мама не выходила замуж второй раз, и вообще, казалось, мужчинами более не интересовалась. А Фудаи Хитанао... В принципе, прекрасно заполнял собой это ныне пустое пространство. И матери он нравится, и на мотоцикле меня учил кататься, и подарки делает, не был бы он еще моим продюсером — вообще было бы заебись. Нафантазировал я себе, конечно, с три короба. Ни с кем не делился, а то за долбоеба сойду, зато при встречах подкалывал маму. Она однажды перестала отрицать, и просто смотрела на меня, как на дебила. Концерт прошел нормально. Я бахнул перед ним ромашкового чая, чтобы привести сердцебиение в норму, и это, блять, сработало. Конечно, во время того самого танца я вновь взволновался. Что ты делаешь, Эртман, нельзя делать то, к чему причастен Джейсон! Но с подводной лодки никуда не денешься. Потом, когда мы принимали букеты от фанатов, я везде видел его взгляд. В каждом мужчине средних лет, в каждом сероглазом человеке, в каждом, чьего лица не мог разглядеть. В реальности я улыбался, а внутри себя похолодел от такого охуительного эмоционального диапазона. — Вы молодцы. — хвалил нас Хитанао, когда все закончилось, и мы скрылись в гримерке от камер и фанов. — Я отчитаюсь по выручке завтра, когда бухгалтера все точно подсчитают. Навскидку могу сказать, что мы превысили план продажи мерча, так что гонорар будет чуточку больше, чем вам было обещано. Озан, про твою просьбу я помню, и сразу переведу на счет наших подопечных. — Мой тоже можно перевести? — спросил я, по-ученически подняв руку. — Разумеется. — Хитанао одобрительно улыбнулся мне и серьезно оглядел оставшихся троих. — Больше желающих нет? Что ж. Тогда расходитесь, отдыхайте. Завтра оторву вас на пару часов, отрепетировать песни из нового альбома, послезавтра запись. Так что, считайте, свободный день. — все начали разбредаться кто куда, и я тоже хотел уйти, но продюсер отвел меня в угол. — Ну что? Ничего страшного не произошло. Я пожал плечами и поежился. Внутри все еще был жгучий холод, ощущавшийся почти физически. — Мне бы кофе. — Рэйчел. — обратился он к кому-то, зажав кнопку на гарнитуре. — Принеси в общую гримерку кофе. Со сливками и сахаром. — Спасибо. Мы дождались Рэйчел, и, после того, как я немного прогрел внутренности горячим сладким напитком, Хитанао продолжил разговор: — Все еще нервно? — Если Джейсон не выкинет какую-нибудь неприятную хуйню, я не буду пререкаться с тобой месяц. Да, Фудаи, мне пиздец как нервно. Наконец я смог выдавить из себя это признание. Легче, вопреки новомодным советам из интернетика не стало, только тяжелее. Мгновения ожидания реакции от Хитанао стали каким-то адом. — Тору. — он потянулся к моим волосам, а я был в такой прострации, что позволил ему поправить кудри, упавшие на глаза. — Я тебе обещаю, что он не сможет сделать ничего такого, что тебя коснется. — Да что мне до твоих обещаний. — я устало выдохнул, делая последние глотки. — Еще раз спасибо за кофе. Пойду, переоденусь. Мы должны были выходить через запасной выход. Именно там нас ждал минивэн. Но меня не перло щас ехать с пацанами, на самом деле, я хотел побыть один. Надо было предупредить кого-нибудь, и для этого был выбран Озан, как челик, умеющий отмазывать. Но он о чем-то пиздел с Дереком, так что пришлось говорить при нем. — Конечно, прикрою, в чем вопрос. Все равно никаких планов нет. — он дружелюбно улыбается. Но тут мне на плечо падает рука Дерека. — Я с тобой. Тоже не собирался с этими неженками ехать. Кхм. — он приблизился на какое-то неприличное расстояние и прошептал: — Я Адриану пауков на букет подсадил, который ему Фудаи подарил. Ща ору будет... Я не сдержал смешок. — Ты просто идиот. — Да-а... — неадекватно-счастливо протянул он и развернул меня от Озана, уводя к главному входу. — Озану я тоже кое-что подготовил. Но это сюрприз. Подпишись на меня на ютубе и нажми колокольчик, чтобы не пропустить новые видео. — Иди на хуй, а, кликбейтер. — я сказал это со смехом, и Дерек тоже рассмеялся. Помахал каким-то фанаткам, которые тут же подбежали к нам, вынуждая подписывать плакаты и диски. Краем глаза я приметил, как они протянули Дереку листки с номерами телефонов, и он взял, хотя, по правилам, нам нужно было вежливо отказываться. — Ты когда-нибудь спал с фанатками? — спросил я, когда мы вышли и отмахались от тех, кто пошел за нами. — Хуясе у тебя вопросики. Пацаны сплетничают? — Нет. — значит, есть поводы для сплетен, да? — Я заметил, как ты номера их собираешь, вот и подумал, что это не просто так. Он задумался. Вау, он умеет задумываться. Потом нехорошо так улыбнулся и выдал: — Ты, вроде, давно уже с нами. Че бы не рассказать, расскажу. Но. Ответ за ответ. — Какой ответ? — Я задам вопрос, ты на него отвечаешь, чего непонятного? — Это вопрос? — Бля, Тору. Нет, это еще не вопрос. Я коротко рассмеялся, пихая его в плечо и получая чуть более ощутимый толчок в ответ. — Давай сразу твой вопрос, чтобы я знал заранее, готов на него ответить или нет. Мы взяли по мороженому и сели на лавочке, на тенистой аллее. — Как бы сформулировать... Вы с Фудаи как-то чересчур много времени наедине проводите. Что происходит? — я немного подумал и кивнул. Ничего необычного в этой информации не было, так что можно и рассказать. И Дерек начал свой рассказ: — Да, ты правильно понял, что я трахался с фанатками. Прикол в том, чтобы выбирать правильных. Нам нельзя этого делать, но, если найдешь тех, что будут держать язык за зубами, то можно. Это не должны быть совсем уж похотливые дамы: такие с легкостью расскажут, что смогли переспать со звездой. Но и не совсем принцесски, для которых одноразовый секс без обязательств станет какой-нибудь душевной травмой. Это сейчас звучит как-то сложно, но на самом деле нихуя подобного. Достаточно много девчонок согласны молчать, особенно, если доводить дело до конца, если ты понимаешь, о чем я. Но я немножечко расслабился и... Так получилось, что связался с неадекватной фанаткой, которая начала меня шантажировать. Дескать, будь моим парнем, а то я всем расскажу, что ты бросил меня после первого секса. Фудаи уладил, не знаю уж как, но все равно слухи просочились. Меня собирались «отменить» за то, какая я хуемразь, но не срослось у них чего-то. А теперь у меня охуенная репутация в одних кругах и чудовищная — в других. В смысле, ты читал фанфики по нашей группе? Там уже всех перетрахали между собой, а со мной пишут только всякий романтичный гет. — Лол. Ща напишу что-нибудь гейское, чтоб жизнь медом не казалась. — С тобой? — он будто невзначай положил руку на спинку лавочки, касаясь моих плеч и спины. — Нет, я не из этих. Вон, Адриана подключу, пускай тебя ебет. — Ауч. Это будет либо очень плохо, либо очень хорошо. Так, Тору. Твоя очередь. — Э, если ты надеешься на долгий рассказ, то его не будет. Я не знаю, почему Хитанао инициирует все эти встречи, и у меня есть только предположения. Могу заверить, что он не пристает ко мне, не выспрашивает ваших тайн и секретов, да вообще ничего о вас не спрашивает. Мы почти не разговариваем даже. Но он дарит цветы моей маме, так что, быть может, это связано? — Онатуралился что ли? — Дерек засмеялся. — Вот чего не ожидали, того не ожидали. — В смысле? — Да без смысла. На моей памяти, он встречался только с Адрианом. До него, вроде, тоже были сплошь парни, но это хуй знает, у меня эта инфа тоже с чужих слов. В общем, да, как-то так. Так значит, мне не показалось. То, что у Адриана с Фудаи есть какая-то история за плечами. Вообще-то, Адриан был душкой. Но когда в его поле зрения попадал продюсер, то все, такая фифа сразу. Перья распушил и давай свои брачные пляски плясать. Сначала ты недоумеваешь, потом — раздражаешься, потом начинаешь угорать. Я уже пару месяцев был на последней стадии. Вспышка отвлекла нас от нашего интереснейшего диалога. Мы посмотрели в ее сторону, проморгались и увидели молоденькую девушку. Конечно, мы не надеялись совсем уж оторваться от фанаток, но и такое вторжение в личное пространство все еще выбивало меня из колеи. Дерек это прокурил и решил подарить мне немного комфорта, взяв общение с этой девушкой на себя. Быстро отвадив ее — опять взял номерок — он подмигнул мне и сказал, что я должен угостить его кофе за такую заботу. Пфф, легко. Мы засели в кофейне, дегустируя разные напитки и десертики, пока ни Адриан, ни продюсер за нами не следят. В принципе, мы активно занимались спортом — просто разным — так что в сладостях были почти не ограничены. У Дерека даже была неплохо развита мускулатура, вроде, он ходил на тренажеры. Я не заметил, как подходило время отбоя. Оказалось, с Дереком хорошо, когда он не пытается пранкерить. Или пытается, но делает это скрытно. Короче, он шутковал, я смеялся, шутковал в ответ. Я почти забыл обо всяких ебаных Джейсонах, по крайней мере, думал о нем меньше, чем все прошедшие дни. До дома добирались на таксоне. Адриан тут же пошел пиздить Дерека, они принялись бегать по комнате через мебель, по столам, кухонному гарнитуру, чуть ли не по головам. Потом мы засели в монополию, и Адриан с Нарсисом, словно сговорившись, быстро выбросили Дерека из игры, сделав банкротом. Что за чистая отработанная схема у них, я не понимал и понимать не хотел. Дерек, по ходу, тоже, вот и принялся всячески мешать игре, то щекоча Нарсиса, то начиная пиздиться с Озаном, под конец вообще включил медляк и, галантно поклонившись мне, протянул руку. Ну не дебил ли. — Ну? Долго я буду ждать? — Вечность. Я с тобой танцевать не пойду, Шаннон. — с улыбкой ответил я и отвернулся, чтобы бросить кубики. Но меня подхватили на руки и закружили по комнате. — Все, блять. Конец игры. — констатировал Нарсис, пока я пиздил Дерека по ебалу. — Ну а нахуй вы его валили? — риторически спросил Озан. Дерек поставил меня на пол, но все еще пытался втянуть в медляк, невзирая на мое шутливое сопротивление. — Чтоб знал. — Теперь он третирует Тору. — Да и хуй с ними. Пошлите чай пить. — Эй, я тоже хочу чай пить. — я протянул к ним руку, но все трое вышли из комнаты. Рассмеявшись, Дерек уселся на пол и потянул меня следом. Мы принялись убирать настолку, аккуратно раскладывая банкноты, карточки и фишки. — Ниче, пусть пиздуют. Я тебе потом по своему рецепту чай заварю. — У тебя есть рецепт? — М... Нет. Буду импровизировать. Я покачал головой. Че это с ним? Или со мной? Последнее время я его только отталкивал, быть может, он-то всегда такой был. Может, если меньше нервничать и держаться особняком, у меня могут появиться друзья? Хотя, не удивлюсь, если он готовит грандиозный пранк. — Ты сегодня сказал, что ты «не из этих». — Сказал. — Что ты имел в виду? — Ну... Что я не из педиков? Его это, почему-то, рассмешило. А мне было как-то похуй, к чему он это, я даже спрашивать не стал. В итоге, он продолжил говорить сам: — Я тоже раньше так думал. — так. Я отсел от него, и он опять рассмеялся. — Да нет, я не про тебя, ебланище. Есть один парнишка-фан. Вот что бы ты сделал, если внезапно захотел трахнуть миленького паренька? С условием, что он не против, но у него это первый раз. — Э... Ничего. Ничего бы не сделал, потому что для него это будет больно и неприятно. Повисла какая-то тяжелая тишина. Дерек долго всматривался в мое лицо, что я уже забеспокоился, не спизданул ли лишнего. — Да, наверное, ты прав. В первый раз же всегда больно? Пусть сначала где-нибудь разработается, а потом уже приходит. Наверное, не стоит рассказывать, что я не только про первый раз, а про любой, блять раз. Атмосфера резко перестала быть комфортной, и я взял коробку, чтобы унести на полку. — Пойду-ка я, наверно, спаточки. Покойной ночи. — Ага, хороших снов. — Дерек говорил с натянутой улыбкой.