Просто спаси меня этой ночью

— И ты даже не скажешь ничего в свое оправдание? Виды за окном автомобиля резко сменяются с богатых до бедных и обратно. Спустя минут семь вместо частных домов уже небоскребы. Я перестал рассматривать их и уложил голову на сидение — мигрень пришла внезапно и незаметно. — А что тут можно сказать? Я нарушил как минимум четыре твоих правила, и у этого нет никаких объективных причин. — я говорил спокойно и тихо. Не то, чтобы мне совсем не было стыдно или я не хотел бы извиниться. Просто не думаю, что ему нужны мои извинения или раскаяние. И я выжидал, что же он способен сделать за такие выкидоны. — Оно, хотя бы, того стоило? — с неким сарказмом в голосе спросил он. — Да. — не думая, отвечаю я. Перед Тезаром все еще было дико неловко, но... Он не оттолкнул меня. Ни когда я ревел ему в плечо, ни когда догадался, из-за чего такая спонтанная эмоциональность. Гладил меня по спине и заверял, что никого ко мне не подпустит, кажется, от этого я ревел только сильнее. Я впервые почувствовал себя не одиноким. — Никогда не пойму, что хорошего в употреблении алкоголя в сомнительной компании. Я промолчал. Он был прав, не поймет. Вряд ли с ним происходило нечто похожее. И рассказывать ему, что все это было буквально необходимо, чтобы я немного попустился, я не собирался. Футболка Тезара все еще была на мне, и я скрестил руки на груди, чтобы незаметно от Фудаи сжать ткань. Все еще не понимаю, почему переоделся, да и знать не охота. — Эй. — тихо сказал он, и я поднял к нему голову. Мигрень отозвалась новой волной. — Я немного теряюсь, какие санкции к тебе применить. К тому, что у тебя деньги забирают, ты привык, так что — не вариант. Я вымученно простонал. — Может, не будем о Джейсоне? — даже как-то жалобно попросил я. Только полегчало немного. — А что? Думаешь, у меня есть желание исполнять твои просьбы после твоих выходок? — Ладно, плевать. Считай, я ничего не говорил. Как-то уже подзабылось, насколько Фудаи похуй на окружающих. Я пожалел о проявленной только что слабости и прикусил язык, отворачиваясь от него. — Дополнительные тренировки тебя не пугают, так что... — он с таинственной улыбкой взглянул на меня, как бы поддерживая интригу. — Знаешь. Я никогда не любил химию, но сейчас понимаю, что мне жутко хочется разобраться. Объяснишь мне? Хорошо, что я ничего не пил в этот момент. Это что за наказание такое? Нет, чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, насколько это хуевое времяпровождение, но все-таки не тот уровень, который ожидаешь от Фудаи Хитанао. После полугода занятий я довольно сильно продвинулся в изучении. Это все еще было хобби, но я прикупил себе несколько учебников, начал почитывать еще физику и биологию. В общем, будто в школу вернулся, только понимать больше стал. Все-таки, самостоятельное изучение стало для меня полезнее. Но. Объяснение всего этого сделает из хобби какое-то говно. — Когда ты хочешь этим заняться? — аккуратно поинтересовался я, искренне надеясь, что нескоро. — У меня есть свободное время. Как раз до твоих занятий, так что смогу еще и подбросить тебя. — А у меня есть головная боль и желание еще немного поспать, так что... — Ничего. Выпьешь таблетку. — заключил он, и это заключение как бы стало последним словом. Возразить мне было нечем, а точнее, незачем. Вряд ли можно сказать нечто такое, что заставит его изменить решение. Поэтому остаток пути пришлось провести в обдумывании плана... Объяснений? Назвать это занятиями или репетиторством я не мог. Дома был только Нарсис, но он не стал до меня докапываться. Фудаи попросил его сделать для меня завтрак. Прекрасно понимает же, что не дал мне спокойно пожрать. Пока Нарсис раздуплялся и думал, что сделать, я быстро сходил в душ, переоделся и положил футболку Тезара под подушку. Собирался написать ему по этому поводу, дескать, надо встретиться, чтобы шмот вернуть, но тут понял, что номера его не знаю. Надо будет потом взять у Озана. Из-за того, что завтрак делал Нарсис, ни на что, кроме тостов, надеяться не приходилось. Фудаи поблагодарил его за старания и сделал заказ в ресторане, и это меня вновь выбесило. За полгода стоило бы и привыкнуть, но я не мог. Сейчас я начинаю понимать причины: мне никогда ничего не доставалось просто так, люди, которые хотели сделать для меня нечто безвозмездно, сами имели не больше моего. А те, кто имели больше, напротив, жадились до последнего. Наверное, в тех реалиях это было логично. Чтобы сохранять ресурсы, нужно их беречь, как можно сильнее. Но Фудаи не из тех реалий. Фудаи будто деньги сам печатал. Мне объясняли, что это все — в счет тех процентов от нашей выручки, что Фудаи забирает себе, да вот только раньше у меня тоже забирали процент — нихуевый процент — но таких подгонов не делали. Да и на что он живет, раз так разбрасывается деньгами? Вроде, его семья владела крупной фирмой, выпускающей детали для техники и оружия, но я не был уверен, владел ли Хитанао хотя бы частью этой компании. В общем, мы с Нарсисом все-таки поели тосты с чаем, я рассказал, как провел ночь. Только суть, в детали не углублялся, естественно. Он вновь реагировал так, будто произошло что-то сверхстранное. Чтобы Тезар так просто впустил незнакомого человека в свой дом, еще и в студии что-то позволил записать — это какая-то величайшая честь. — А ты точно человек? — А кто еще? — Хрен знает. Черт какой-нибудь. — он пожал плечами и улыбнулся. Было бы прикольно, конечно, но, увы, нет. Я был достаточно уверен в себе, чтобы предположить, что Тезару понравился мой голос, поэтому он и захотел что-нибудь записать. В конце концов, пение — это единственное во мне, о чем никто не отзывался отрицательно. — Не понимаю, чему ты удивляешься, Шанталь. — встрял Фудаи, бесспорно слышавший весь наш диалог. Заказ доставили, он раздал нам коробочки с едой и присоединился к нам за столом. — У таких, как он, ветер в голове. Мало ли, кого по накурке можно в свой дом пустить, возможно он Тору за своего брата принял. — Если за кого и принял, то точно не за брата. — ответил я, открывая коробочку. Услышав запах, сразу же осознал, что я пиздецки голодный. — Он, кстати, был удивительно чутким для накуренного. Так что, Фудаи, ты о нем абсолютно нихуя не знаешь. Я тепло улыбнулся будто бы воспоминаниям. На самом деле тому факту, что Фудаи, после этих слов, чуть скривил губы, словно его эта информация задела. — Или ты не знаешь. В конце концов, я с ним давно знаком, а ты сколько? Часов двенадцать? — Ну да. Но. — я улыбнулся шире, хитро прищурился и посмотрел Фудаи в глаза. — Ты разве с ним курил? В одной постели спал? Это, знаешь, сближает. — Во-оу. — протянул Нарсис, забрал свою еду и скрылся за дверью нашей комнаты, сделав из забавной ситуации щекотливую. Фудаи выждал, пока дверь хлопнет, прежде чем чуть наклониться ко мне и вкрадчиво прошептать: — Мне опять стоит отправить тебя сдавать анализы на ЗППП? — Ты идиот? Конечно отправляй, если считаешь меня пидорской шлюхой. Буду польщен. Он хмыкнул и достал смартфон. — Стивенсон? Здравствуй. Нужно будет парочку анализов сдать... — Фудаи внимательно смотрел мне в лицо, затем улыбнулся и продемонстрировал, что никому не звонит. — Не все же тебе меня нервировать. Успокойся, Эртман, я и впрямь немного знаю о Тезаре, ты прав. Но один факт известен наверняка: он пиздец какой верный, и с девушкой своей не расставался. А значит, не стал бы тебя трахать, как бы ты этого не хотел. Вот на это я вообще не понял, как реагировать. Он одной фразой дважды меня унизил, глазом не моргнув. При чем, как-то мерзко унизил, я вновь стал чувствовать себя паршиво. Захотелось в душ, хотя я после предыдущего еще не обсох. Чувство голода сменилось тошнотой, и я отодвинул порцию, холодно посмотрел на Фудаи и встал из-за стола. — Схожу за книгами. Если не передумал изучать химию, подожди меня на диване. К сожалению, он не передумал. Вальяжно расселся на диване в ожидании, и я раздраженно выдохнул. Через полчаса моих тщательных объяснений я понял, что меня попросту троллят. Фудаи прикидывался дурачком, переспрашивал все раз по тридцать, и сначала я, наивный придурок, все терпеливо объяснял. Зато это дало мне карт-бланш на едкие комментарии об его интеллекте. Ближе к вечеру я уже забил на Фудаи, объясняя не то, что было бы ему понятно, а то, что следовало бы мне повторить перед занятиями. Он меня раскусил, я видел по ебалу, но вывести меня на чистую воду словами означало признать, что все это время он меня прекрасно понимал, а вопросами из вредности закидывал. Короче, не знаю, кто победил в этом хуй-знает-чём, но время никто с пользой уж точно не провел. Вернувшись домой, я увидел СМС от Тезара. Точнее, от незнакомого номера, но по контексту было понятно, да и подпись он оставил. «Ребята чуток поколдовали с тем, что мы тогда записывали. Наиграли музыку, обработали это дело. Вышло довольно приятно, и я взял на себя смелость выложить у себя в группе, поищи, послушай. Не стал указывать твое имя, так что можешь подобрать себе псевдоним, при желании, само собой. Т.» Так блять. Сначала я нагуглил официальную группу «Ruined Mind», но это оказалось не то. Перешел на страницу Тезара и в списке управляемых им сообществ нашел еще одно. Там он выкладывал преимущественно свои демо и записи всяких неизвестных талантливых ребят, типа пиарил безвозмездно. Отбирал только на свой вкус, а на просьбы выложить что-либо не реагировал. Одной из последних записей и было мое пьяное пение. Совсем не звучавшее пьяным. Да и вообще... Неплохо. Грустно и тревожно, но под определенное настроение пойдет. И, что самое важное, намного лучше всех остальных моих записей. И качеством, и стилем, и музыкой. На уровень выше, чем у «Dark Stars», более подходящий по вкусу жанр, чем у «WTF». Я расписал Тезару эмоциональную благодарность за трек, но тут же все стер, понимая, что хватит ему уже моих эмоций. Опять поймал себя на мысли, что мне очень стыдно с ним взаимодействовать, но при этом так хотелось... «Круто вышло» — просто отвечаю я, тут же проклиная себя за нехватку красноречия. Нормального красноречия, а не того, что я в прошлый раз выдал. «Бен, как услышал, предложил тебя к нам позвать. Так что, если вырвешься от Фудаи, то знаешь, куда пойти.» «Да не шути так, а то я его убью)» «Чтобы твой контракт перепал его наследнику? Не надо. Лучше подучись играть на гитаре, а то этот твой навык точно нуждается в прокачке.» «Понял. Еще здравой критики можно? А то мне ее не хватает, хуйня только всякая по типу: ты стремный, доебываешься до всего, улыбаешься вымученно» «Ты как-то слишком уж загоняешься. И много слушаешь других. Вот моя тебе критика.» Я еще полчаса лежал в кровати и тупо улыбался в потолок, сжимая телефон двумя руками. Нарсис где-то проебывался и не видел этого наитупейшего состояния, ну и хорошо. Не понимаю, что со мной. Тезар, вроде бы, не говорил ничего особенного, обычные вещи. Но сразу становилось чуточку лучше, чем было. «У меня твоя футболка. Нужно встретиться, чтобы я вернул» «Оставь себе. Если хочешь встретиться, можно сделать это и без повода, как-нибудь выкрою для тебя время.» Этим состоянием нужно было пользоваться. Я сел в углу кровати с телефоном, подрубил музычку и стал думать над текстом песни, одновременно выстраивая в мыслях образ Тезара, однако дело не пошло. Было приятно и тепло, но обратной стороной медали становилось то, что мозг не включался. Ритм скакал, рифмы не шли, мотива в голове и вовсе не было. Пошел от обратного — вспомнил мотив и попытался подобрать к нему стихи. Тоже хуйня. Образы в голове расплывались, смысл куда-то исчезал, появлялся новый. Хуета сплошная. Я с таким сталкивался, конечно, и не раз. Но не в таких обстоятельствах. Сейчас можно было со всей уверенностью сказать, что я был вдохновлен, при чем, по самые уши. Какой-то бред, я переключил трек Тезара на минусовку, под которую подводил стихи, написанные про Фудаи. Да, я посвятил ему песню. В ночь того дня, когда мы подписывали контракт. Думаю, понятно, почему я это сделал: то событие меня тоже по уши вдохновило, но совсем на другой стороне системы координат моего настроения. Этот текст прозвучал лишь однажды, вчера, в зарезервированной Тезаром зоне, но вряд ли он догадался, про кого и зачем это было написано. Больше никто об этом не знал и не узнает, если все пойдет по плану. Вновь возник тот образ: у Фудаи рога — длинные и черные — кожа чуть смуглее, сам по себе он чуть больше. Глаза неизменные, чернющие, отражающие пляшущие языки пламени открытого очага. Я сижу на его коленях, лицом к нему, и веду легким прикосновением пальцами по рогу сверху-вниз. Он чуть выдыхает от касания, будто чувствует что-то, хотя это физиологически невозможно. В моих самих-собой выстраивающихся фантазиях — возможно. Он не собирается оставаться в стороне: берет мою свободную руку, сжимает за запястье, поднимает на уровень своего лица. Его ногти темные, длинные и острые — такими впору кожу резать, и он режет. Впивается глубоко в мое запястье, ведет горизонтальную линию. Не больно, но от раны разливается сильный жар по руке, голову заполняет туман. Фудаи поддерживает за спину, ведь сам я так и норовлю завалиться куда-нибудь. Крови за короткий промежуток времени вытекло много, еще пара секунд — с локтя закапает. Фудаи наклоняется — я, в ответ, хватаюсь за основание рога — ведет длинным языком по предплечью, слизывает кровавую дорожку. Меня перетряхивает в реальности. Понимаю, что весь покрыт холодным потом, поэтому опять собираюсь в душ. Когда я вышел из ванной, Нарсис уже улегся спать. Мы поболтали перед сном на какие-то отвлеченные темы, что меня совершенно не отвлекло. Образ демонического Фудаи настолько плотно застрял в голове, что я никак не мог его выбросить, только попытаться чем-то заслонить, но и это было не так уж и просто. Когда Нарсис уснул, я еще часа полтора лежал неподвижно, пытаясь не думать ни о чем. Бесит. Бесит то, что в прошлый раз было то же самое, и я с трудом избавился от этих картинок в голове, а теперь сам себя стриггерил на это. Только я подумал встать и выпить травяного чаю, как Нарсис, аккуратно вылезая из кровати, опередил меня. Я как-то затупил, не понимая, стоит ли обозначить, что не сплю, и пойти вместе. Он ушел. Теперь не спалось еще и поэтому: Нарсис никак не возвращался. Прошло минут сорок, и, если он сидит на кухне, чаевничает, то явно не будет против компании. А если занят чем-то в других комнатах, то я ему не помешаю. И... Я не угадал. Вот вообще не угадал. Во-первых, Нарсис был не один. Во-вторых, на кухне, но чая при нем не было. В-третьих... Я явно помешал. Первое, что я увидел, закравшись на кухню, — спина стоящего у стола Озана. Впервые видел его обнаженным по пояс, и сразу стало понятно, почему он не особо любил раздеваться при остальных. Кожа была исполосована неровными тонкими шрамами. Нарсис был там же, сидел на столе, и я явно прервал их где-то в середине страстного поцелуя. Я б ушел, но они заметили меня почти сразу. Озан резко натянул футболку, давая понять, что я увидел больше, чем мне дозволено. — Ну и. — Озан будто заслоняет Нарсиса, скрещивает на груди руки. Я замечаю у него пирсинг: два колечка в брови, одно — в уголке нижней губы. Опять же, никогда раньше не видел. Будто это какая-то их личная фишечка. В сердце вновь, почему-то, защемило. — Что тебе нужно за молчание? — Оз... — Нарсис осторожно касается его плеча. — Не думаю, что у Тору есть резон докладывать Хи. Они не в лучших отношениях. Это ни капли Озана не смягчило, он явно доверял мне меньше, чем Нарсис. — Да ничего мне не нужно. — ответил я ему. — Будет только маленькая дружеская просьба, которую ты, в принципе, можешь не выполнять. А так, я действительно не стану ничего говорить. Озан взглянул на Нарсиса, обернувшись к нему через плечо, вновь принялся пилить меня взглядом. Затем заговорил, уже намного мягче. — Ладно, колись, что за просьба. Взял стул и перекинул через него ногу, сел, уложил подбородок на спинку. Я позволил себе скользнуть взглядом по его пирсингу. Ему действительно шло, странно, что пиарщики не вынуждают его так ходить постоянно. — Если Тезар скажет про меня что-нибудь, передашь? — А, ты же втюрился... — Это он так сказал? — Нет, Нарс. — Нарсис в смущении отвел взгляд. — Он не говорил ничего, только спрашивал про тебя. Типа, знаю ли я что-то о твоем прошлом и не обижают ли тебя здесь. Как ты сам понимаешь, я ответил отрицательно, и больше мы о тебе не говорили. Информация о том, что мною интересовались, не очень укладывалась в голове. Особенно, в контексте «не обижают ли меня». Возможно, Озан несколько исказил смысл вопроса, но один хрен — странно. — Ладно... Я хотел выпить чаю, так что, если вы не закончили, то комната будет свободна минут пятнадцать. — я указал большим пальцем назад, на коридор. — Серьезно? — спросил Нарсис, соскочив со стола. При чем, с таким видом, будто мне есть какой-то резон шутить. — Нужно больше — скажите, я схожу за телефоном. — я пожал плечами, показывая, что мне в принципе похуй. Они вновь переглянулись и, словно по команде, направились в спальню. Нарсис коротко обнял меня, проходя мимо, а потом тут же прильнул к Озану, тот приобнял его за поясницу и что-то прошептал на ухо. Я глубоко вздохнул, когда дверь за ними закрылась, и пошел заваривать чай и искать вкусности. Ладно, это было... Познавательно. Осталось узнать, что Дерек с Адрианом тоже тайно мутят, чтобы до конца прочувствовать себя героем ванильного сериала с педиками. Я посмеялся своим мыслям: Озан с Нарсисом, если сейчас подумать и все сопоставить, временами выдавали себя короткими взглядами или никому другому не понятными шутками. Между остальными такого я вспомнить не мог. Осталось уточнить, почему они прячутся от продюсера? Он что, против крепкой мужской любви? Почему ведет себя тогда как тот еще пидорас..? Я пил уже третью чашку чая, когда они оба выползли из комнаты. Озан сразу же пошел в свою, подмигнув мне в знак благодарности и прощания, а Нарсис сел рядом, наливая себе заботливо мною заваренный чай. Он был раскрасневшимся и растрепанным, я заботливо пригладил непослушные пряди кудрей к остальной прическе, но они стали торчать еще сильнее. — Как там спальня? Цела? — шутливо спрашиваю я. — Нет, мы зеркало разбили, сломали ножку у твоей кровати и выбросили стол в окно. — он тихо рассмеялся, закусил слова печенькой. — Конечно цела, ты за кого нас принимаешь? — Мало ли. Я в таком еще не участвовал. Дебил, блять. В чем не участвовал? В добровольном сексуальном соитии? Захотелось себе вломить, но при Нарсисе это будет странно. К счастью, Нарсис пропустил эту фразу мимо ушей, налегая на чай. Молчание давно стало постоянным спутником наших взаимодействий. Но, через пару минут, он его нарушил. — Слушай. Это, быть может, неприятная тема, так что можешь не отвечать, я не обижусь. Но мы ведь и правда ничего не знаем о твоем прошлом. Расскажешь? А чего ж не рассказать, хотя бы о некоторой части? — Знаешь, это не очень интересно. Родился я в пустошах... — А говоришь, не интересно. — он собирает себя в кучу, поворачивается ко мне и всем своим видом показывает готовность слушать, что вызывает у меня лишь горькую усмешку. — Ты будешь разочарован. Детство я провел в церкви, пел в хоре, убирался, в свободное время торговал в лавке. У детей охотнее покупают. Это, вроде как, честь — пристроить своего ребенка в церковь, они всегда строятся на более «чистых» территориях. Вроде как, чтобы священники не дохли от тяжелых металлов, они же все не в пустошах рождены, их присылают из города. Короче, удержаться там довольно сложно, так как желающих много, конкуренция большая. Я там за счет голоса оставался, да за мозги. Знал все требуемые молитвы наизусть, мог легко повторить жизнеописание любого святого, вся вот эта вот мутотень. Проступки мои мне тоже прощали из-за этого. Остальные-то двух слов связать не могли, путали строфы, имена. Ладно, ты понял, я там всем нравился. Потом мой отец нашел человека, который пристроит нас с матерью в черте города, и из церкви меня забрали. — И он смог достать вам карточки? — предположил Нарсис. Несколько сильных вдохов угомонили начавшее ускоряться сердцебиение. — Нет, сначала он просто прятал нас и таскал нам еду. Отец умер, исполняя его работу, так что он чувствовал себя обязанным. Затем это чувство прошло, и он представил меня Катьерро. А у Катьерро были определенные связи, позволившие найти маме работу, а мне — петь, не привлекая внимания полиции. Естественно, я почти нихуя из своей выручки не получал, да и матери за нелегальную работу платили сплошные копейки. Чуть позже она нашла более порядочных людей. Не знаю, у нее всегда был какой-то шарм, так что она выкрутилась и даже не наткнулась на законников. А я так и продолжал работать на Катьерро. Было непросто, но других альтернатив я не знал и не видел. Ничего, кроме пения, не умел. Дальше ты примерно представляешь: прослушивание, Фудаи. И вот я здесь. Нарсис молчал, обдумывая это все. Я добавил ему чая и стал выжидать. Не то, чтобы мне хотелось услышать определенную реакцию или получить уточняющие вопросы, но, все-таки, нервишки начали пошаливать. Он все не мог оттупить, поэтому я сам принялся уточнять: — Фудаи сделал мне карту. Не знаю, секрет это или нет, но вряд ли ты станешь сильно кричать об этом, поэтому я и решил рассказать. — Озан тоже родился в пустошах. И тоже нелегально жил в городе. Только повезло ему чуть меньше, и попал он в криминальные круги. Там использовали детей в качестве воров и закладчиков, жестоко наказывали... Ты же успел увидеть его спину? Это после двух лазерных операций, шрамы никак не затягиваются. Он как-то смог получить карту, но нелегальную, и Хи делал для него настоящую. Не знаю, как они законнектились, об этом Оз только отшучивается. Зато знаю, что до Хи он некоторое время жил с Тезаром. Тот его буквально вырвал из рук тех бандюканов, услышав, как Озан играет на гитаре и поет. Он раньше примерно таким же зашуганным был, как и ты, только прятал это за постоянными разговорами. Болтал раза в четыре больше, чем сейчас, и все ни о чем... Он стал неимоверно грустным, рассказывая об этом. Будто своими словами возвращает в реальность те времена. Я выждал приличную паузу, прежде чем спросить: — И как вы завстречались? — О. То, что он был зашуганным, только я замечал. Остальные видели то, каким он хотел казаться. — Нарсис шумно усмехнулся. — Это так ванильно и тупо звучит. Но, в общем, я рассмотрел его настоящего и попытался ему помочь. Осторожно, шаг за шагом. И влюбился, пока помогал. Он оказался заботливым и внимательным, возвращал мне все, что я давал ему. Конечно, моя влюбленность сначала ввела его в ступор. Из-за того, что я парень. Он этого боялся, но не в моем характере делать какие-либо шаги, пока человек не сделает их первым. Он понял, что я не собираюсь причинять ему вред. Сказал, что у него нет людей, ближе меня. Потом мы напились у Тезара и переспали. Ну и... Вот. Уже три года, как ты выразился, «встречаемся». Да только не по сценарию это, и Хи ясно дал понять, что об этом никто не должен знать, и если он хотя бы что-то об этом услышит... В общем... Да. Он залпом выпил чай. Вот теперь мы молчали долго. До тех пор, пока спать не пошли. Я уснул в течение получаса, и это было лучшим результатом из тех, что могли бы быть. «Слушай, вот ты знаешь, что у Джейсона есть бордель. — писал я Тезару спустя некоторое время. Этого я не знал, кстати, знал только то, что у него, помимо меня, есть несколько мальчиков. — Как ты живешь с этой инфой? Норм вообще?» Это звучало как наезд, признаю. Возможно, это и был наезд. С этим же можно что-то сделать. «Не норм.» — пришел краткий ответ. Затем, через пару часов, пришло дополнение к нему. «Тору, это очень щекотливая тема. Моя логика, возможно, покажется тебе неприятной. Но Джейсон, в принципе, еще ничего для педо-сутенера. Не подсаживает на наркоту, не калечит, не удерживает насильно. Почти все его жертвы — дети с пустошей, которым он оказывает убежище. Им некуда пойти, если его не станет, лишь к более отмороженным мерзавцам. Понимаю, звучит так, будто я говорю, что тебе повезло. Нет, не повезло, как и остальным, родившимся за пределами города. Но, пока эта блядская система не сколлапсируется, такие, как Джейсон — необходимое зло, чтобы такие, как ты, могли получить шанс на жизнь в городе. Бороться надо не с последствиями, а с причиной.» Я перечитал это несколько раз, чтобы попытаться понять логику, но не понимал. Для меня это все воспринималось, как оправдание насилия, и по-началу выбесило, а затем вызвало чувство бессилия и осознание собственной вины. Я же сам согласился на условия Джейсона. Сам каждый раз приходил по первому его слову. Собственное тело опять стало мне ненавистно. Хотелось снять с себя кожу или пустить пулю в висок. Ответ я писал дрожащими пальцами. «Ну да. Он предложил, я не отказался. Даже при том, что он забирал почти все мои деньги. Даже при том, что я спокойно мог жить и без этого. Просто ради того, чтобы он пристроил мать в хорошую больницу. Мне было больно и страшно. И я бы никому такого не пожелал» Я отложил телефон. Кровь гудела в ушах, я с трудом уговорил себя не посылать Тезара нахуй. Хорошо, что диалог ведется в мессенджере, а то я бы въебал ему. Причины такой реакции я понимал и не понимал одновременно. Потом немного остыл, принял холодный душ. Приглюкнулось, что у меня опять синяки на бедрах, из-за этого чуть не стошнило. Я опять был до смешного уязвимым. «Буду с тобой честен. Я не смогу тебя понять, но хочу помочь. Так что, если я смогу что-то сделать — говори.» «Я никогда раньше это ни с кем не обсуждал. И это как гниющий нарыв содрать: дико больно и непонятно, заживет ли или загниет еще больше» «Приехать?» «Нет, а то я тебе в рожу плюну» «Что ж)» У меня моральный дух рухнул на днище после этого диалога. Озан с Нарсисом пытались меня развлечь, но от этого становилось только грустнее. Дерека, с его подколами, я просто добавил в игнор, а Адриан... К моему удивлению, чутко не стал меня трогать в принципе, лишь принес чашку кофе с молоком и сахаром. Но самые приколы начались, когда пришел Фудаи. Все удивились этому, была среда, выходной, ничего не было запланировано. Он сразу же подошел ко мне и сел рядом, будто кто-то настучал о моем хуевом настроении. Я осмотрел всех, никто не выглядел подозрительно. Странно. Он заговорил тихо, будто не хотел, чтобы кто-то слышал его слова. И снова начал меня третировать: — Я уже устал от твоего скудного гардероба, Эртман. Ты еще не растратил свой гонорар? — Нет. — я устало пожал плечами. — Поехали в ТЦ. Помогу тебе чего-нибудь подобрать. Он потрепал меня по волосам и пошел к двери, как бы отказываясь слушать мои возражения, как и возражения пацанов. Они явно хотели составить нам компанию, но словно заранее понимали, что навязываться бесполезно. Я нерешительно остановился на полпути к нему, не понимая, хочу ли я вдвоем с ним куда-либо ехать или же хочу остаться в изрядно надоевшей мне компании. — Идем. — с улыбкой казал Фудаи, распахивая дверь в подъезд. — Иначе я все сам выберу и оплачу. Я раздраженно выдохнул этому шутливому шантажу. Он сказал это специально, дабы показать, что настроение у него хорошее. Ладно, хер с ним. Я взял куртку, на всякий случай, и вышел из квартиры. Уже в лифте он поинтересовался, как я, и я отмахнулся от вопроса. Он пошутил про депрессию в ноль лет, я пошутил про то, что депрессия — последствие сделки с дьяволом, а он заверил, что нет. На том тупой диалог затух. Было несколько удивительным то, что Фудаи подвел меня не к привычному тонированному автомобилю, а к мотоциклу. Не знал, что он использует такие виды транспорта. Признаться, вообще думал, что он водить не умеет. Он протянул мне шлем, а я завис, наблюдая, как он надевает свой, заправляет под него длинные волосы и натягивает кожаные перчатки. — Тебя научить пользоваться этой штукой? — спросил он, и я фыркнул. — Я умею. — в доказательство надел шлем, и он рассмеялся. — Нет, я про мотоцикл. — А... — я провел ладонью по панели и ручке руля, как бы оценивая на ощупь. В груди, в предвкушающем трепете, забилось сердце. — Мы разве не за шмотом собирались? — Успеем. Ты мне, главное, ответь. — Научи, конечно. — Садись сначала сзади, как доедем до пустыря — пересядешь вперед. Это было, блять, спонтанно и странно. Вдаваться в расспросы было бесполезно: если Фудаи не хочет ничего говорить, он и не скажет. И надо же было меня подловить именно на том, что сейчас интереснее всего. Нет, честно, не могу придумать занятия, которое сейчас затмило бы это. До пустыря пришлось ехать долго. На окраину города. Хорошо, что я додумался взять куртку, без нее на мотоцикле было бы совсем печально. Хитанао вел плавно, не петлял опасно между машинами, не разгонялся, не торопился. Будто наслаждался поездкой. Да куда там, я тоже наслаждался. Всегда любил мотоциклы. Остановился у одинокого особняка, прям около огораживающего его забора. Пустырь был большой, можно было немного разогнаться. Странное место. Почему здесь столько свободной земли? Она вообще принадлежит кому-нибудь? Я сел вперед, Фудаи пока стоял рядом и объяснял мне элементарные вещи. Как трогаться с места, как тормозить, когда зажимать и отпускать сцепление. Объяснив, сел сзади, чтобы страховать, и позволил проехать немного вперед. Это был очень неторопливый урок. Я объехал пустырь по периметру на низкой скорости аж полчаса спустя. Притворно раздражаясь, я называл Хитанао старым пердуном. На самом же деле... Меня все устраивало. Даже то, что он сидел позади, то и дело касаясь грудью моей спины, не играло в минус. А когда я, вопреки его указаниям, немного ускорился, он положил свои руки на мои, чтобы чуть что — взять управление под свой контроль, но так ничего и не сделал. Я только чувствовал его подбородок на своем плече, его тихое ворчание у самого уха. Мы стояли у мотоцикла и отдыхали. Вечерело и холодало, небо играло оранжевыми красками. Хотелось закурить, но, рискну предположить, у Фудаи сигарет не было. — Я так понимаю, за шмотом мы не поедем. — А ты хочешь? — Нет. — Значит, не поедем. Мы опять замолчали. Где-то вдалеке от дороги заскрежетали сверчки. — А ты вообще много кого так учил кататься? Я почувствовал, как он повернулся ко мне, и тоже посмотрел на него. Хитанао явно думал над ответом, наконец выдав: — Ты хочешь услышать успокаивающую ложь или правду, которая явно тебя растревожит? Раньше я бы без сомнений ответил, что второе. Теперь же, вспоминая сообщения от Тезара, разуверился в том, что правду нужно знать. Я посмотрел в землю, обнял себя за плечи и поежился. — Ответь, как хочешь, Фудаи. Он оперся рукой о сидение позади меня. Вроде, не обнял, но при этом коснулся плечом, даря немного тепла. У меня не хватило сил отстраниться. — Только тебя, Эрт... — он тихо усмехнулся, прильнул ближе. — Тору. Ты первый такой.