Мастер

Когда Миша неожиданно попросил внеплановые выходные, никто не удивился. Дубинин пытался высказаться против, но, вопреки обыкновению, Житнякова поддержал Холст, а после него и остальные музыканты, и даже Юля высказались за. Возможно, Миша и не решился бы на это, но ему придало смелости то, что озвучивать свою просьбу приходилось не вживую, глядя в глаза старшим товарищам, а в общем чате WhatsApp. Жене не пришлось ничего объяснять: когда он сказал о своих планах, Аня молча погладила мужа по щеке, пропустила между пальцами пряди Мишиных волос, и понимающе улыбнулась. Только дочки капризничали и висли на нем, когда он уже собирался выходить, но Аня привычным ловким жестом подхватила обеих малышек и шутливо крикнула: "Беги, глупец!" Ободренный смешной семейной сценкой и тихонько улыбаясь себе, Миша вышел из подъезда, сел за руль, и, пробравшись по всем пробкам, выехал из города. У него не было точного маршрута или цели - вперед, к тишине, одиночеству и неузнанности. Локдаун внес свои коррективы в бытие известным музыкантом: в маске никто не узнавал тебя, и в относительно спокойные дни ослабления карантина можно было свободно бродить с женой по супермаркетам, гулять с дочками, выбирать часок для бездумного шатания по городу. Но время масок проходило, и всё чаще снова попадались фанаты, которые, даже если стеснялись подойти, сверлили взглядом так, что становилось неуютно и страшновато. Итак, вперед, к свободе! Дорога вилась впереди, Миша лениво и не торопясь рулил и без мыслей пялился на дорогу. Остановился у обочины, кряхтя, влез под заднее сидение и извлек оттуда пачку сигарет - маленькую тайну ото всех с подростковых лет - и покурил, покашливая с отвычки, рассматривая небо. - Худеть надо, Мишаня, чуть не застрял между сидений, как Винни-Пух - сказал он себе вслух и вернулся за руль. Продолжив путь, Житняков решился предаться ещё одной своей тайне, которую иногда делил с женой, но, на всякий случай - никогда с друзьями. - Я здесь! Где стынет свет и покой! - разнеслось по салону, и Миша с удовольствием подпевал, в кои-то веки не задумываясь, куда и как он попадает. За "Реками времен" последовало классическое "Смутное время", и к этому моменту тревога и тяжелое настроение окончательно отпустили музыканта. Вечер и ночь он провел в каком-то маленьком городке в единственной в городе гостинице, позвонил домой, помылся и выспался. С новыми силами и со счастливо пустым сознанием, продолжив свой путь в никуда наутро, Миша уже чувствовал себя почти счастливым. Мысли наконец появились к концу второго дня, когда Миша снова остановился покурить на обочине, и мысли были не из приятных. Резко, вспышками, он вспомнил унизительное обращение с собой от старших товарищей, идиотские клички от фанатов, бесконечное сравнение с предыдущими вокалистами, сочуственные взгляды Беркута при встрече, задокументированные случаи хамства Дубинина с зимнего онлайна и обида подкатила к горлу твердым горьким комом. - Сорок лет, Мишаня, сорок лет, отец уже сам, работу денежную ради них бросил, а позволяешь с собой разговаривать, как с малолетним дурачком. Даже девочки-поклонницы воспринимают как малыша-переростка, читал я эти фанфики, и какой только черт Аню дернул почитать их и мне показать? А эти бесконечные поправления "не туда поёшь, эту возьми, лицо другое сделай, пишем заново потому, что мне не нравится". А мне, блядь, нравится! - Озверев, выкрикнул в пространство Житняков, завершая эту мрачную речь, и выбросил сигарету на дорогу, втоптал в асфальт. Курить расхотелось окончательно, и музыкант снова сел за руль. Какое-то время, уронив руки на колени, но просто смотрел перед собой невидящим взглядом, потом встряхнулся, поехал дальше. - А может уйти? Вот просто сделать как Валерий Саныч. Сказать им, что надоело, устал, не хочу. Пусть ищут нового дурачка песенки петь. Вернуться в Газпром, дом за городом купить. Может, Анька на третьего согласится. К херам весь этот металл, если даже минимального уважения до сих пор не получил. - Мысли бились в голове, как птицы в окно, иногда отрывками вырываясь вслух. Бьются, как Птица Беркут - нервно хихикнул Житняков, выкручивая руль на какую-то проселочную дорогу. Зачем - он не знал и сам, но хотелось свернуть хотя бы с этого пути, если с жизненным путем пока не получалось. Постепенно остывал, успокаивался. Тьма за окном сгущалась медленно - майские закаты приходили поздно. Поплутав по небольшим дорогам, Миша выбрался на основную трассу обратно. Городок. Ночевка. Утром - снова за руль. Он и выбрался в этот одиночный отпуск просто потому, что ему надоело быть сыном арийского полка, поводом для хихиканья фанатов и "Кипеловым для бедных", как метко написали в одном из тех проклятых фанфиков. Хотелось быть просто Мишей, главная проблема которого - вовремя заправиться и позвонить жене на пару минут. И хотелось слушать Кипелова. Дикие вокализы Кастельвании уже давно вышли за пределы машины - Миша перестал быть "хорошим мальчиком" ещё на выпаде с сигаретой на дороге, и слушал музыку громко, отдавая должное своему сабвуферу. Иногда подпевал, иногда просто слушал, глядя на дорогу, иногда останавливался на перекур (в машине решено было всё же не курить, девчонки дома учуют) и распевал как старые арийские песни, подпевая, так и сольные кипеловские - последние - чаще.