Мастер

- Вот видишь, и ты это замечаешь, хотя не провел с ними столько времени, сколько я. - Резюмировал Кипелов. - Особенно сильно это всё переживает Володя, а Виталик пытается всё для него сделать, чтобы Вовка не унывал и не ушел на покой раньше времени. - А он может? - Нервно вздрогнул Житняков. - А ты как думаешь? Ему это всё сложнее с каждым годом, и только сцена и любовь к музыке поддерживают в нем желание продолжать. Ты же понимаешь, о чем я говорю? - Утвердительно уточнил Валерий. Миша мгновенно вспомнил захлестывающее чувство полёта, возникающее при выходе на сцену, чувство счастья во время убийственных соколовских шоу, невероятные эмоции от моментов, когда его "Точку" поют огромные залы, превращающиеся в море огней. - Да. - Просто ответил он. - Я понимаю. - Это та самая причина, по которой многие из нас и в России, и на западе не могут уйти, хотя и здравый смысл, и здоровье, и отсутствие вдохновения на новую музыку уговаривают свернуть шарманку. - Сказал Кипелов, странно и расфокусированно глядя мимо Миши. - Поэтому и я, скорее всего, буду петь, пока не умру. - А среди поклонников ходят слухи, что вы просто соревнуетесь, кто первым сдастся и закончит карьеру. - Улыбаясь, заметил Житняков, вертя в руках опустевшую чашку. Взгляд Кипелова сфокусировался и он тоже улыбнулся: - Ну, не без этого, конечно. Сантименты сантиментами, а меряться известно чем мы никогда и не прекращали с восемьдесят пятого. Как в любом мужском кругу. Думаешь, Алик, Теря, Артур, Маврик - они рассуждают как-то иначе? С одной стороны, тебя не отпускает сцена, с другой - вроде как есть ещё что сказать и сыграть, а с третьей - конечно же, мы пытаемся друг друга обогнать в гонке "Последняя легенда русского металла". Валерий встал и помахал руками, разминаясь, прошелся взад-вперед перед скамейкой. - Ты тоже однажды начнешь соревноваться с Эпидемией, своей бывшей группой, в принципе со всем твоим поколением в этой музыке. И, скорее всего, ты уже неосознанно делаешь это. - Продолжил он. - И с вами. - Честно добавил Миша. - И со мной. - Согласился Валерий. - Как бы ты не отторгал попытки сделать нас похожими, ты же всё равно пытаешься обставить меня, хотя вслух говоришь всякую чушь о том, что тебе никогда меня не превзойти. Миша после этих слов задумался, пытаясь разобраться во всём буйном цветении ощущений и желаний, которое собралось в нём. Пока получалось плохо: с одной стороны все эти откровения последнего часа, которые озвучил кто-то другой и впервые произнес вслух он сам, были и так на периферии сознания известны ему. С другой стороны, высказанное, а не спрятанное глубоко внутри, это частично удивляло, а частично даже пугало. - И какое вы предлагаете решение? - Спросил Миша, когда Кипелов, закончив бродить, отнял у него чашку и сходил налил ещё чаю им обоим. - Я тебе не предлагаю никаких решений, Миш. - Засмеялся Валерий. - Как минимум потому, что, так или иначе, любые мои советы будут немедленно считаны, как мои, теми, кто будет смотреть на твою реализацию этих советов. И начнется очередная волна паники о том, как коварный Валерка пытается разложить Арию изнутри дистанционно, а мужикам уже вредно так волноваться. - Тогда что же мне делать? - Недоуменно поинтересовался Миша, отпивая чаю. - А это ты сам должен решить. Единственная помощь, которую я могу тебе дать - возможность выговориться и озвучить мысли, которые ты не мог озвучить раньше, что-то рассказать, что-то объяснить. Но принимать решения за тебя или диктовать тебе, как себя вести - не от этого ли ты пытаешься избавиться? - Кипелов умолк и тоже начал пить чай. - Да, всё так и есть. - Обреченно согласился Миша. - Изменение ситуации в группе не наступит в принципе, если я продолжу кивать и соглашаться с любыми предложениями. - Задай себе ещё один вопрос, ради чего ты вообще в Арии? - Кипелов, замешкавшись сначала, взял ещё одну сигарету и выжидательно посмотрел на Мишу. - А это очень простой вопрос, - улыбнулся Миша. - Я всегда этого хотел. Петь хотел. Быть частью Арии хотел. И невероятное везение, которое произошло со мной - это чудо. Я не хочу это потерять. - А я тебе тогда открою удивительную тайну: если Ария выбрала тебя, значит, тебе там самое место. - Сообщил Валерий, как что-то само собой разумеющееся, прикуривая. - А... А Артур? - Задал Житняков давно мучивший его вопрос. - Артура Ария тоже выбрала, но он оказался заменим. - Честно говоря, я думаю, что Арчи они выбирали в панике после моего ухода, и больше на то смотрели, чтобы это был свой человек, а не на то, чтобы он идеально подходил в плане вокала. Они же даже строй понизили ради него. Да! - Поднял в сдающемся жесте Кипелов ладони. - Да, я согласен, что то мое решение было резким, необдуманным и повлекло за собой слишком много проблем для всех. На то были причины, но всё можно было решить. Но через двадцать лет уже поздновато сдавать назад. - И вы считаете, что я - выбор уже не панический? - Заинтересованно уточнил Миша. - Да, я так и считаю. У меня на это есть свои основания. - Подтвердил Кипелов. Миша снова задумался. С одной стороны, его обожаемый кумир только что убедил его в том, что сам Миша стоит гораздо больше, чем предполагал, но с другой стороны, некая внутренняя нерешительность не давала ему поверить в это полностью. - Значит, вы считаете, я должен настаивать на своём, делиться своим мнением, когда считаю нужным, и ничего я от этого не потеряю? - Медленно произнес он через несколько минут. - Да, всё так. - Кивнул Кипелов. - Я как-то слабо себе представляю, как Виталя с Володей ломают об тебя аппарат, услышав от тебя слово поперек. - Ну, не до такой степени... - Но и выгонять тебя из группы, потому что ты сказал, что думаешь - тоже никто не будет. В конце концов, говоря о полетах на тросах - ты думаешь, что кто-то другой сможет это делать? - Ну... - Замялся Миша. - Я вот не смог бы. Я бы вообще не полез туда. - Признался вдруг Кипелов. - Страшно. Миша сначала удивился и хотел поспорить, но потом осознал, что не знает ни одного музыканта в бывшем СССР, который соглашался на что-то подобное, да и на Западе таких артистов можно было пересчитать по пальцам. Это осознание вдруг породило в нем непривычное чувство восхищения собой - Житняков был не был склонен к самолюбованию, но, по трезвому размышлению, счел себя в случае со сценической акробатикой, вполне достойным уважения. Кипелов, казалось, понимал, о чем размышляет молодой вокалист, и как-то криво усмехался, глядя на Житнякова. - Миш, я боялся и не хотел петь Антихриста, даже твердо стоя на сцене, и то постоянно что-то случалось. А ты не боишься делать это под потолоком огромных залов, и тебе за это ничего ни разу не было. - Дополнил он свои сентенции вскоре. - И давай уточним ещё раз, если тебя это так ужасно мучает: ты, конечно же, не я. Как и я - не ты. В сорок лет пытаться быть кем-то - это совершенно нелепо, и не даст тебе ничего, кроме разочарования и рефлексии. - Твердо закончил Кипелов. Михаил почувствовал себя странно и вместе с тем непривычно легко. Перспектива впервые за многие недели начала рисоваться перед ним самая радужная и позитивная, и, не склонный в принципе к тяжелым настроениям, Житняков легко расставался со своими черными мыслями и мрачными флешбеками. Кипелов спокойно допил чай, явно наслаждаясь летней ночью, и сидел, размышляя уже о чем-то своём. Миша, расслабившись, закинул руку на спинку скамейки, и тоже пил чай мелкими глотками. - Ну что, пойдем спать, может быть? Диван тебя устроит? - Предложил Кипелов через некоторое время, вставая и вопросительно глядя на Мишу. - Если хочешь ещё посидеть - сиди, я тебе просто заранее покажу, где будешь спать. Миша легко согласился, потому что уже порядком устал от этого дня и от всех психологических рассуждений, которыми он последние пару часов обменивался со своим арийским предшественником. Уже засыпая, с удовольствием растянувшись на удобном диване, на стыке сна и яви он вдруг понял, что Прист много раз пытался вызвать его на подобные разговоры, но Миша каждый раз либо лавировал, либо откровенно не понимал, чего от него хотят. С этим осознанием Житняков провалился в сон.