Лето кровавых слёз

      «Очередной семейный ужин, очередная пытка, члены этой семьи собираются вечером за столом не для того, чтобы поесть, а за тем, чтобы посмотреть – не подохли ли остальные.       Атмосфера как всегда напряжённая, скорее всего, Стефан будет жаловаться на кризис и просить помощи у брата, отчим, как всегда, отчитает его, но всё равно даст денег. А причина, по которой один из самых несгибаемых бизнесменов Франции Гастон Ферре осознанно отдаёт свои деньги вруну, пьянице, игроку и просто неудачнику, в сентиментальности, которая ему по натуре не присуща. Мать на смертном одре приказала заботиться о болезненном младшем брате, которому на тот момент было два года, и видимо её слова, в отличии от слов остального мира, имели на него влияние. Рядом с неудачником, Стефаном Ферре, который управляет спортивными клубами Ферре Групп, сидит его третья или четвёртая по счёту жена.       Матильда, чьей девичьей фамилии я не запомнил (уж больно часто жёны моего дяди сменяются), красивая, я бы даже сказал кукольная, но не как милая кукла, а, скорее, как взрослая. Короче, секс игрушка: большая грудь, натянутая кожа, не то, чтобы это выглядит уродливо, но натуральной её не назвать.       Понятное дело, вышла она за него только из-за денег, а он на ней женился из-за её тела. Все его жены, кроме первой, были такими; с Амбер они расстались, когда мне исполнилось двадцать один. По-моему, она была единственной во всей семье, кто его любил, да и была единственным нормальным человеком в этой семье. Уверен, этот идиот тоже её любил, но его скудный мозг поздно это осознал.       Напротив этой парочки сидят средний брат Сириль и его «правильная» жена, они всегда ведут себя «правильно», всегда поддерживают все решения Гастона: одним словом, умные, не то, что Стефан. Эта парочка снобов самая опасная из сидящих здесь. Они руководят сетью магазинов спортивной одежды, Ферре Групп. У них есть двое сыновей, Франк и Феликс, им по семнадцать лет, они учатся в частной школе для богатых детей, родители которых не хотят воспитывать их, поэтому отсылают в это здание в лесу и забирают два раза в год. Совсем забыл о дочери Стефана и Амбер, Флор, ей сейчас должно быть лет пятнадцать, повезло ей расти вне этой семьи. Хоть её родители согласились на совместную опеку, но Стефан, по-моему, об этом забыл.       Дальше, Гвенивер, их сестра, она всего на пару лет младше Гастона. Она как всегда сидит с лицом старой злобной экономки из фильмов про викторианскую Англию. И причёска у неё соответствует образу, но правда драгоценности и брендовые вещи не вписываются. Рядом с ней сидит её бедный муж - Николя Филличе.       Как-то я слышал разговор экономок, после очередных воплей моей тётки они говорили, что она вышла замуж по беременности, точнее, специально забеременела и женила его на себе. Я не удивлюсь, если это так и есть, не думаю, что такой спокойный человек мог в неё влюбиться. Рядом с ним сидела их дочь Жюли, точная копия своей матери, что внешне, что характером, а вот её близнец, Жюль, похож на отца. Но в отличии от своего отца ему удалось вырваться из лап Гвенивер; он уже пятый год как путешествовал, приезжал раз в год на рождество. Гастон дал им управление над большим гостиничным курортом. Но этого ей недостаточно, она пытается всунуть свою дочь в руководство винной отрасли, и с той же целью хочет вернуть своего сына.       Дальше сидел сын Гастона от первого брака и, по совместительству, мой старший брат, Франц: злобный, ревнивый, завистливый собственник, который не упускает возможности напомнить мне, что я не Ферре и не имею права владеть чем-либо в этой семье. Он как пёс исполнитель, пытающийся угодить отцу, хотя, если посмотреть, то я такой же. Мы соревнуемся во всём, начиная с выбора выгодной партии и заканчивая работой.       Три года назад мы оба были директорами на винодельне: он занимался производством, а я сбытом.       Во главе стола сидит Гастон, мультимиллионер, гений бизнеса, получив от отца винодельню, он расширил её и создал Ферре Групп, в который входят гостиницы, магазины, фитнес-залы, галереи, и благотворительные организации, одной из которых и занимается моя мать, сидящая рядом с ним.       Она не такая как они, но за годы жизни рядом с этой семьей поняла, что, либо ты живёшь по их правилам, либо тебя съедят. Второго мужа она искала больше по финансовому критерию, но думаю, они друг друга любят.       И последний это я, Леон Миллер, думаю, если бы я родился в этой семье, моё имя начиналось бы на «Ф», но мне повезло или нет. Мне уже двадцать семь, но иногда на меня находят подростковые чувства и мысли, я думаю: «если бы я родился в этой семье, моей матери было бы легче, я бы имел одинаковые права с Францем? Интересно, он бы тогда соперничал со мной так серьёзно, ненавидел бы меня так же сильно?» Даже и не знаю, суть у него такая или это только из-за того, что я чужак? Хотя вся эта семья такая, включая меня. Да я практически такой же, как и они. Соперничество, прибыль, желание получить признание Гастона как отца и выдающегося бизнесмена. После смерти отца пять лет назад, единственная связь вне этой семьи была разорвана.       Три года назад меня отправили открывать филиал в США, выглядит, как ссылка ненужного сына, но на самом деле это испытание, зная отца, это точно оно, и Франц это знает. Мой «брат» ждёт, пока я оступлюсь, они все этого ждут. Сегодня я его опережаю, и если этот психованный садист-извращенец ничего не сделает и Франц ничего не узнает, касательно дела о девушке в парке, о Блэке и о том, что я ищу Кейт, то ничто не сможет мне помешать получить место председателя Ферре Групп. Пока я справляюсь хорошо, даже отлично. И по случаю трёхлетия филиала вся семья приехала в Нью-Йорк на неделю. За мной всегда и так их шпионы следят, но это ничто, по сравнению с личным присутствием семи гиен. А отец, нет, Гастон, он ставит меня выше других, благодаря моим способностям, верности и честности; он знает, что я выскажу своё мнение по любому вопросу, даже если оно не сходится с его, он знает, что может мне доверять и что я решу любую проблему. Но, как только случится что-то непоправимое, он меня тут же выбросит, без шанса на возврат, в отличии от своих кровных родственников, которых раз за разом он прощает; они теряют его доверие, но остаются в семье и в бизнесе, а мне такой роскоши не предоставлено.       Я боюсь, боюсь этого неадекватного полицейского, он похож на помешанного маньяка, я устал объяснять, что не виновен в смерти его родителей, но он отказывается слушать. Как зацикленный, не хочет подумать о существовании другой версии событий. И детектив ничего не может найти, я знаю, что он один из лучших в своем деле, но в последнее время начинаю сомневаться в этом. Может его подкупили? Я уже перебираю все варианты.       Поиск Кейт, расследование смерти родителей Блэка и девушка в парке, ни по одному из этих дел нет ничего нового.       За эту неделю я точно сойду с ума, смогу ли я продержаться? Я не могу споткнуться, я поднимусь так высоко, как только возможно, эта компания должна быть моей. Лейтенант Аарон Блэк, прошу, оставь меня в покое хотя бы на эту неделю. Кто бы знал, как я его ненавижу, думаю, я мог бы его даже убить. Он мучает мой разум, мучает мое тело. Когда думаю, о его прикосновениях, по телу проходит дрожь, ненавижу его.»       – Леон, Леон, сынок.       – А? – Леон поднял свой застывший взгляд с тарелки полной еды.       – Что-то случилось? Ты уже двадцать минут так молча сидишь и смотришь на тарелку.       – А? Нет, всё нормально, – Миллер посмотрел на мать, потом на отчима.       – Какие-то проблемы на работе? – улыбаясь, спросил Франц.       – Да какие могут быть проблемы у любимчика твоего отца, – процедила Гвенивер.       – Прекратите, – сказал Гастон командным голосом, и все сразу замолчали. Затем он посмотрел на Леона, ожидая ответа.       – Все в порядке, думал о завтрашнем мероприятии, после ужина поеду, проверю всё ещё раз.       Стефан уже хотел сказать что-то, но увидев, как старший брат, смотря на Леона, одобрительно кивнул, слова застряли в горле.       Ужин прошёл так, как и думал Леон: младший дядя плакался и просил помочь, тётя причитала, что только их семье никто не помогает. Расхваливала свою дочь, пытаясь пристроить её в винодельню, чтобы составить конкуренцию Леону и Францу. Сириль и Эвен сидели с выражением лиц наивных ангелов, не имевших притязаний ни на что, а в глазах читалось совсем другое.       К счастью Леона, ужин продлился недолго. Всё закончилось раньше, чем их способность терпеть друг друга. ***       С самого утра Леон готовился к мероприятию по случаю трёхлетия филиала. Его секретарша Николь всюду следовала за ним и всячески помогала, она была умна и талантлива; в противном случае, Леон не взял бы её на работу. Она всегда его прикрывала, даже без приказа и согласования, особенно в последнее время; с ним что-то творилось, и она сразу это заметила: тревожность, стресс, синяки на руках и шее, иногда по утрам он стал опаздывать, особенно по понедельникам. Но Николь никогда не спрашивала, и не акцентировала на этом внимание: этим она и была ценна.       – Николь, давай всё ещё раз проверим.       – Да. В 15:00 прибудут ваши родственники. Мы с вами покажем им хранилище. В 15:40 начнется совещание, акционеры будут ждать в вашем кабинете. В 16:20 приедут представители «Stella di Modena», я и заместитель Тома проведём им экскурсию, пометка, не позволить им встретиться с Ферре. В 17:00 начало банкета в актовом зале, готовность: стулья и столы расставлены, карточки с именами так же на местах, приборы расставлены, декор установлен, ледяная скульптура в морозильной камере: будет установлена за 20 минут до начала. Весь персонал на месте, ингредиент для блюд проверены, количество и качество соответствует требованиям. На столах будут стоять по бутылке: «larmes roses», «éclat blanc» и «le murmure de Vénus», и по сто бутылок в запасе. Сцена готова, техника проверена. Лимитированные вина для аукциона готовы, ведущий-аукционист приедет к 16:00, как и музыканты. Все гости без исключения подтвердили присутствие. Журналисты тоже будут вовремя. Договоры готовы, они на вашем столе, на непредвиденный случай есть ещё две копии. Программа мероприятия: в 17:00 начало, в 17:10 ведущий говорит, потом приглашает вас, ваша речь длится не более пятнадцати минут. Затем вы приглашаете господина Ферре. В 17:40 начинается благотворительный аукцион, в 18:30 представляете делегацию из «Stella di Modena», подписываете договор. В 19:00 вы закрываете основную часть и выходят музыканты.       – Отлично, думаю, всё должно пройти гладко. Помнишь, что надо делать, если Стефан и Матильда решат попробовать все вина?       – В случае их неадекватного поведения незаметно увести в комнату на втором этаже и запереть с ящиком вина, – ответила Николь.       – Молодец. ***       Всё шло чётко по плану: Леон показал Ферре хранилище с винами, схему работы, затем началось совещание, на котором он рассказал семье и акционерам о прибыли, клиентах и планах на будущий год; всё это время он иногда незаметно посматривал на Гастона: ему нужно было подтверждение своего успеха, хотя, он и так знал, что в его трёхлетней работе в США нет ни одного изъяна. Он был уверен в себе.       Мероприятие началось в пять, ведущий представил Аарона, он поднялся на сцену и рассказал об открытии филиала три года назад, о всех достижениях и ближайших планах. Потом пригласил на сцену Гастона, тот произнес вдохновляющую речь, но как всегда с минимальным спектром эмоций. Тесты. Затем начался аукцион; в нём учувствовало всего десять лотов. Все вина Ферре были, начиная с 1910 года и заканчивая 2000 годом.       Первые шесть лотов ушли быстро - это были самые молодые вина из представленных.       – Следующий лот - красное сухое вино, урожай 1970 года «dormir dans les montagnes». Начальная цена две тысячи долларов, – аукционист внимательно смотрел на зал, табличку поднял мужчина за четвертым столиком. – Месье за четвёртым столиком - две, мадам за седьмым - две сто, месье за четвёртым - две двести, месье за девятым - две триста, мадам за седьмым - две четыреста, – эти трое желающих увезти с собой это вино не хотели уступать друг другу, так что подняли на него непонятный спрос и подняли цену до четырех тысяч; в итоге количество желающих резко подскочило до дести человек.       Отвлеченный до этого момента разговорами с гостями Леон, обратил внимание на ажиотаж вокруг бутылки вина. Ещё через минуту схваток табличками мужчина, сидевший за девятым столиком вместо того, чтобы поднять табличку, встал и сказал: «десять тысяч долларов». Несколько секунд тишины прервал молоток аукциониста: – Десять тысяч - раз, десять тысяч - два, десять тысяч - три. Продано месье за девятым столиком.       В зале не осталось ни одного человека, кто бы не обернулся посмотреть на мужчину за девятым столиком, включая Леона. Он замер, сердце начало бешено колотиться, он чувствовал, как поступает холодный пот.       – Леон, Леон, да что с тобой? Ты меня слышишь?       – А, да, что такое?       – Я тебя уже раз десять позвала, – недовольно сказала Гвенивер.       – Простите, я отвлёкся.       – Ты его знаешь?       – А? нет. Наверное, чей-то плюс один.       – Надо бы узнать, красивый мужчина и похоже, что не бедный, – хоть Леону сейчас было не до неё, но в голове автоматически проскользнула мысль: «Старуха, всё так же отчаянно пытается найти своей чопорной Жюли хорошую партию».       А тем временем аукцион продолжался и уже подходил к концу, Николь подошла к Леону и сказала, что скоро надо будет представить делегацию из «Stella di Modena».       – Директор, принесу договор из вашего кабинета.       – Нет, я сам.       – Но вы должны представить гостей.       – Поговори с ведущим, после аукциона пусть продлит перерыв на двадцать мнут.       – Хорошо. Но, директор, с вами всё хорошо?       – Да, а что? – Леон начал думать, что все внутренние переживания и стресс отразились на его лице.       – Нет, ничего, просто зачем вам идти за договором самому и переносить время?       – Всё нормально. На это есть причина.       Леон спокойно вышел из зала, по пути здороваясь и улыбаясь всем, и дошёл до двери своего кабинета. Быстро вошёл в кабинет, шатаясь, дошёл до своего стола и сел в кресло.       «Как это получилось? Нет, нет». Леон был занят мыслями и не заметил, как Аарон вошёл в кабинет, и стоял в его центре, рассматривая интерьер с бокалом красного вина.       – Как ты здесь оказался?       – А ты не ждал меня? Плюс - я один. Я тут подумал, мы ведь так близки, а я не знаком с твоими родственниками, надо подойти познакомиться, а то как-то не красиво получается.       – Нет. Ты не приблизишься к ним. Убирайся отсюда, я позову охрану и тебя выведут.       – Ой, как страшно. Ты уверен, что сделаешь это? – с издевкой спросил Аарон. У Леона начали трястись руки; он знал, что не сделает этого, не сможет. Аарон подошёл к столу, обошёл его и встал напротив сидящего в кресле Леона. «Тупик, я в тупике. Это мой конец, это конец всего, чего я добился, годы работы без сна и отдыха; зачем я шёл на все эти жертвы, на эти унижения, теперь я даже мужчиной считать себя не могу, моё тело - игрушка для другого мужчины. Моя гордость растоптана, и что, это конец? Это его месть, раздавить меня прилюдно? Семья, гости, журналисты. Уверен, вся семья будет счастлива, Франц будет смеяться, мои тётя и дяди с их жёнами, все растерзают меня. Вижу разочарованные глаза моей матери и презрение во взгляде Гастона».       – Ты что, в ступор впал?       – Чего ты хочешь? – его голос был тише обычного.       – Сейчас? Тебя.       – Сейчас? Здесь? – Леон вскочил с кресла.       – Да, а где ещё? У тебя тут кровать припрятана?       – Ты больной? Через два помещения отсюда сидит двести гостей и журналистов. Через двадцать минут начало подписания договора, – голос Леона начал срываться на крик.       – Ммм…       – Давай после, – Леона пугало молчание Аарона, он надеялся его уговорить. – После банкета поедем ко мне. «Боже, как же я отчаялся, каким же отвратительным слизняком я стал, предлагаю этому чертовому ублюдку, изнасиловать меня позже. Предлагаю?       Нет, скорее прошу, умоляю его, трахнуть меня после банкета у меня дома».       – Либо ты снимешь штаны сам, либо это сделаю я, но гарантировать сохранность твоего итальянского костюма не могу, – Аарон говорил как обычно, слегка улыбаясь. Леон уже давно уяснил, чтобы понять насколько всё плохо, надо смотреть в глаза. И после одного взгляда он понял, что всё будет так, как он сказал.       Аарон, не дожидаясь ответа, грубо поцеловал Леона; сегодня он не сопротивлялся, хоть сейчас его гордость достигла дна, но позволить себе опозориться перед семьей и гостями он не мог. Репутация - это всё, что у него осталось; ради неё он отдал свою душу и тело этому дьяволу.       Аарон толкнул его, а тот упал на письменный стол, их губы разделились; он притянул Леона к себе, прислонился к уху и прошептал:       – Расстегни пуговицы, – Леон почувствовал его обжигающее дыхание на своей коже и запах алкоголя. Стараниями Аарона галстук Леона полетел на пол. Пока директор дрожащими от страха и возбуждения руками расстегивал пуговицы на рубашке, полицейский продолжал целовать его. «Это моё состояние, я даже объяснить не могу, почему я так возбуждён, по телу бегут мурашки, в животе всё сжалось, я чувствую, как ткань трётся о соски, это больно и приятно одновременно, между ног как будто сотня муравьёв кусает».       Когда с пуговицами было покончено, губы Аарона скользнули ниже, целуя и кусая ключицы и грудь, остановившись на торчащих сосках, сначала он их нежно облизывал, потом с силой кусал. Его руки блуждали по телу Леона, гладя и сминая его. Не в состоянии на какие-либо действия, Леон сидя на столе опираясь о него руками, выгнулся на встречу страстным поцелуям Аарона, с каждым новым прикосновением его стоны становились всё громче.       В какой-то момент Аарон понял, что с трудом может пошевелить бедрами; Леон так сильно сжимал их между ног, что между ними не оставалось и миллиметра расстояния. Аарон первый раз видел его в таком состоянии всего лишь от нескольких поцелуев. «В глазах читается, что он мечтает о том, чтобы я его жёстко выебал. Да, такая реакция, это точно не бокал вина, похоже его возбуждает тот факт, что его поймают. Любит людные места? Кто бы мог подумать, а с виду такой высокоморальный человек. Одно дело, когда я довожу его тело до такого состояния, и совсем другое, когда его собственные желания опережают меня. Это весело».       Аарон резко остановился, хотя и с большим трудом; он тоже был возбуждён, и в отличии от Леона, который выпил всего один бокал, Аарон выпил уже бутылку. Когда Аарон разжал его ноги, и направился к двери, у Леона было такое выражение лица, какое Аарон не смог описать словами; он так хотел вернуться и «съесть» его, но он же не в любовь играет, а в месть, напомнил себе об этом Аарон и вышел из кабинета. Возбуждённый и растерянный Леон упал на стол, задев рукой бокал вина, который Аарон принёс с собой; красное вино растеклось по столу, но в ту минуту Леону было всё равно.       Зазвонил телефон. Леон повернул голову и посмотрел на разрывающийся от звонка аппарат; теперь не только его волосы были в вине, но и щека.       Сладковатый запах алкоголя ударил в голову. Он потянулся к телефону и принял вызов.       – Да.       – Мистер Миллер, где вы? Прошло уже больше двадцати минут, тут конечно всё нормально, но многие спрашивают о вас.       – Мне нужна запасная одежда и… – Леон вспомнил, что договор лежал там, где он сейчас лежит, – …и копия договора.       – А, да, в вашем шкафу у ванной комнаты три свежих костюма с рубашками, одна копия договора в вашем столе, другая - в сейфе за картиной.       Директор, вам нужна моя помощь? Ваш голос звучит не очень хорошо.       – Нет, оставайся на месте. Выиграй ещё пятнадцать минут.       – Поняла, не волнуйтесь.       Леон, опираясь руками о стол, медленно сел; огромное красное мокрое пятно разошлось по рубашке, капли вина падали на его пальцы. Он встал и направился в ванную, встал напротив зеркала и несколько минут разглядывал своё отражение опустошёнными глазами. «Это я? Неужели, это я? Тот человек, который несколько минут назад стонал от удовольствия, который мысленно молил, чтобы его телом завладел тот психопат? Я? Разве это я? Тот, кто сгорал от страсти, и тот, кто так опустошён и несчастен, после того как его оставили. Леон Миллер, ты отвратителен!»       – Ты отвратителен, слышишь?! – глаза Леона наполнились холодным презрением. Затем он снова впал в транс, его взгляд застыл на тонкой струйке красной жидкости, стекавшей с его лица по шее и груди, мимо алых пятен.       Леон заставил себя выйти из этого состояния, взял себя в руки, быстро принял душ, переоделся. Взяв договор, он направился в банкетный зал.       Смотря, как Николь была счастлива его появлением, стало понятно, что она разыграла уже все карты. Пройдя от входа до первого столика, за которым сидела семья Ферре, он старался не зацепить взглядом Аарона.       – Директор, переговоры прошли успешно?       – Да, всё отлично.       – Вы готовы?       – Да. Простите, что так долго отсутствовал, – улыбаясь, сказал Леон семье.       – Не красиво, когда хозяин банкета отсутствует так долго, – процедила Гвенивер.       – Ещё раз простите, важные международные переговоры, – это был не совсем обман, он и правда ведёт переговоры с Китаем почти весь день, но по электронной почте.       – А теперь, хозяин вечера - Генеральный директор Леон Миллер, - скажет несколько слов о перспективах на будущее компании и не просто расскажет, а продемонстрирует прямо сейчас.       – Спасибо. Дамы и господа, акционеры и партнёры, сотрудники и гости «melodie de la lune», я сегодня уже говорил вам о планах по расширению компании и говорил, что мы не будем продавать свои вина в дешёвых сетевых магазинах: это вино премиум класса и оно достойно большего, а именно подаваться в самых лучших ресторанах в мире, одним из которых является «Stella di Modena», лучший ресторан Италии, а теперь и Нью-Йорка. Позвольте пригласить на эту сцену заместителя генерального директора «Stella di Modena» - Матео Ди Маджио. Пока Ди Маджио представлялся и рассказывал о своим ресторане, Леон посмотрел на первый столик, эти лица, это бесценно: недовольство, зависть. Франц уже и эмоций контролировать не мог, обычно строил из себя аристократа, а тут такую рожу скривил; это порадовало Леона настолько, что он даже забыл о недавнем происшествии. И вот она, новая проблема, Стефан и Матильда пошли в разнос, никто их не останавливал, когда они заглатывали одну бутылку вина за другой, а зачем?! На то и было рассчитано, если Леон не испортит всё сам, это точно сделают они. Он подал сигнал Николь.       – Месье и Мадам Ферре, директор сказал, что вы останетесь здесь на ночь и велел приготовить для вас номер люкс с бассейном и эксклюзивными винами, прошу прощения, что раньше не сообщила вам, но не могли бы вы пройти со мной и проверить всё ли вас устраивает?       – Ох, этот засранец, смотри, выслуживается передо мной, конечно, я ведь не последний человек в семье. Ну что же, пошли проверим! Детка, идём!       – Как можно было купиться на такую тупость, правильно говорят: «пьяный глупее ребенка», – с презрением сказала Гвенивер.       – На сегодня уже достаточно твоих острот, не отводя взгляда от сцены, сказал Гастон сестре.       После подписания договора о сотрудничестве между «melodie de la lune» и «Stella di Modena», вечер медленно начал двигаться к завершению. Леон проводил семью и всех гостей, он не хотел ехать домой из-за предстающего визита того человека. Вероятно, он уже там, ждал его в гостиной.       Свет в окнах не горел; он открыл входную дверь, зашёл в дом, бросил ключи в вазу на столике в коридоре и прошёл в гостиную: там было тихо, ни одного звука. Он включил свет и пошёл в комнату, дом был пуст: он не приходил.