Лето кровавых слёз

      Всё время, пока длилось заседание, Леон молча сидел, не поднимая головы; хоть он и говорил самому себе, что на воле ему больше нет места, но когда судья удовлетворил прошение о выпуске под залог, в глубине души он обрадовался.       После завершения слушания и затянувшегося процесса оплаты залога, Аманда предложила Леону его подвезти до дома, он отказался из вежливости, но она была настойчива, и Леон сдался.       - Мистер Миллер, я не хотела говорить этого до слушания, чтобы не расстраивать вас, но таунхаус, принадлежавший компании в котором вы жили…       - Я знаю, иначе и быть не могло, - горько усмехнулся Леон.       - Но не всё так плохо, у вас же есть ещё и дом, туда я вас и отвезу.       - Я бы не хотел… - Леон сказал это тихо, но Аманда смогла услышать.       - К сожалению, времени не было, и я указала адрес единственной недвижимости, записанной на ваше имя. По решению суда вы должны находиться в радиусе 2 километров от дома, пока не завершится судебный процесс. Если хотите, я могу направить прошение о смене адреса нахождения, но вы должны… - Леон не дал Аманде договорить.       - Нет, всё нормально, вы сделали для меня уже слишком много, да и мне больше некуда идти.       - Это моя работа. Мы приехали. Если у вас возникнут вопросы, не стесняйтесь, звоните мне.       - У меня только один вопрос, залог в двести пятьдесят тысяч…       - К сожалению, человек, заплативший его, пожелал остаться анонимным.       - Я так и знал. Всё равно, спасибо, - Леон вышел из машины и направился к двери дома. Он достал из кармана связку ключей, вставил нужный ключ в замок и повернул его, осталось только опустить ручку и слегка толкнуть дверь, но он не смог заставить себя это сделать. Он подошёл к скамейке на крыльце рядом с входной дверью и присел. Воспоминания о счастливом детстве, затем развод родителей, редкие, но глубокие запои отца, потом переезд - это всё он уже давно пережил. Но то, о чём он недавно узнал об отце, Леон не хотел об этом думать, но как это возможно, находясь в доме, в котором каждая вещь напоминала о нём. Леон просидел так всю ночь; уже светало, на улице не было ни души. Вдруг он услышал звук приближающейся машины, повернув голову, он увидел знакомый додж, выруливающий из-за угла. Леон резко встал и быстро проскользнул в дом. Захлопнув дверь, он облокотился о неё, но быстро сполз вниз. Сейчас Аарон был тем, кого он не хотел видеть больше всего. Ненависть и злоба за разрушенную жизнь смешивались с чувством вины за смерть его родителей, и с непонятным ему стремлением оказаться в его объятьях.       «Почему я прячусь? Ведь это ты был не прав, это ты разрушил мою жизнь, ты превратил её в ад, именно ты лишил меня достоинства, я ненавижу тебя всем сердцем, Аарон Блэк, слышишь, ненавижу.       Но ты оказался не так уж и не прав, не сын, так отец, вот это злая шутка. Кажется, я всё равно оказался тебе должен, как и долги после смерти члена семьи, вина тоже переходит по наследству.       Если бы этого всего не случилось, если бы твои родители тогда не погибли, может ты остался бы таким же, каким был в старших классах: весёлым и улыбающимся, душой компании, заводилой, ты бы продолжил играть в баскетбол, тебя бы точно взяли в «Нью-Йорк Никс». А я, я бы остался с отцом, поступил в калифорнийский на режиссёра или фотографа, я тогда ещё не решил, а потом меня просто лишили такой возможности.       Может быть, мы столкнулись бы где-нибудь в школе, точно, мы ходили вместе на литературу и биологию, может, мы смогли бы подружиться, хотя не думаю. Я был тем ещё засранцем, который считал спортсменов идиотами и халявщиками, а ты не взлюбил бы меня за высокомерие и хамство.       Мы просто встретились бы где-нибудь, скажем, на встрече выпускников, может, пообщались бы, хотя, если бы ты стал игроком Никс, тебя бы облепили со всех сторон, а меня бы это бесило. Кажется, даже просто друзьями мы не могли бы стать ни в какой из параллельных вселенных».       Эти размышления немного расслабили Леона и вызвали у него неконтролируемый смех. Он долго смеялся, потом затих на несколько секунд и слёзы начали катиться по щекам, Леон с силой прикусил губу, чтобы утихомирить гнетущую боль в сердце, но, похоже, этого было недостаточно: рот просто наполнился привкусом металла.       Будучи на суде и пока ехал домой, он долго думал о том, что может пережить и оставить в прошлом всё это. Это будет не просто, то были ужасные воспоминания, но это всего лишь несколько месяцев против двадцати семи лет его жизни. Потеря нелюбимой работы, разрушенные ожидания его матери, которая за счёт него пыталась поднять свой статус в семье. Потеря компании, которая всё равно в итоге ему бы не принадлежала. И даже то, что сделал его отец. Кем бы он ни был, он всё ещё оставался отцом Леона - трус, пьяница, но Леон помнил его и другим - любящим и добрым человеком. Он оказался слабаком, который просто испугался и убежал, и продолжал бегать от проблем всю свою жизнь. Все эти воспоминания не исчезнут, но со временем поблекнут в его памяти. Он убедил себя в том, что сможет контролировать свой разум, совсем скоро сможет двигаться дальше. Но, прячась от знакомого автомобиля, понял, что не подумал о своём сердце, которое так предательски ныло, и теле, что он не смог контролировать.       Леон, как бы уговаривая своё сердце, напоминал ему о тех унижениях и страданиях, что ему пришлось пережить в руках Аарона Блэка, но в голове мелькали совсем другие воспоминания. Когда бы он ни просыпался, его голова лежала на груди или плече Аарона, а его руки обнимали Леона. Даже зная, что этот человек недавно мучил его, всё равно в его объятьях чувствовал себя спокойно, как будто своим телом Аарон закрывал его от всех проблем. Аарон никогда не мог сразу проснуться, будучи рядом с Леоном. Когда он в полусне слегка приоткрывал глаза, издавал какие-то хриплые звуки и прижимал Леона к себе ещё сильнее, а потом снова закрывал их, Леон первое время начинал брыкаться и орать, думая, что он притворяется, чтобы позлить его, но со временем понял, что он и правда ещё не проснулся и делает это на автомате, поэтому больше не сопротивлялся и просто наслаждался спокойствием. Временами, когда Аарон забывал, что его цель состоит в том, чтобы мучить Леона, он был нежен, улыбался и целовал его, каждое его «так хорошо» отдавались сотней фейерверков в сердце Леона. Каждый раз, когда Аарон целовал его пальцы, покрывал сотнями поцелуев всё его тело, Леон тоже забывался; его руки гладили рельефное тело Аарона и обнимали его.       Леона пугало осознание того, что это и есть «величайшая любовь в его жизни», чувства, которые он испытывал к Кейт, та нежность и забота к ней, те ночи, что они провели вместе. Он не хотел признаваться в этом, но теперь, когда у него есть с чем сравнить, он понял, что то была другая любовь. Удобная любовь к милой девушке, которая была скорее лучшим другом, любовь, в которой было всегда всё ровно и светло. После её исчезновения он искал её, волновался о ней, скучал по ней, но его сердце не терзалось, как сейчас, его тело не изнывало от отсутствия её прикосновений, сердце не сжималось так сильно.       Сердце Леона пыталось дать шанс этим отношениям.       - Это просто плохое начало, если забыть об этих унижениях… и однополые отношения. Не могу назвать Боску хорошим человеком, но Томми стал мне другом, настоящим другом, которому от меня ничего не было нужно. Он хороший парень и ему нравятся мужчины, и это нормально. Я всегда считал себя человеком широких взглядов, но на деле оказалось, что был полон предрассудков. Ну вот, всё отсеяли, остался лишь тот факт, что он ненавидит меня и всё это время делал со мной все эти вещи, потому что хотел причинить мне как можно больше боли, унизить так сильно, как только может. И это не мои догадки, это то, что он мне говорил изо дня в день. Кажется, я окончательно сошёл с ума, он достиг своей цели, ха-ха-ха.       Леон поднялся на ноги и направился к лестнице, ведущей в его комнату на втором этаже. Он не был в этом доме уже два года. В последний раз он заходил сюда посмотреть, как сработала клининговая фирма. Всё было отлично, чисто, у его отца было мало вещей, он также, как и Леон, предпочитал минимализм. Но он отчётливо помнил, что всё было накрыто белой тканью, а теперь её не было. Он подошёл к дивану и журнальному столику, посмотрел на пол: не было ни пылинки, это значит, что память его не подвела, и всё было накрыто ею, но кто-то недавно её убрал и вытер пыль, да и воздух в доме был свежий. Но ключ есть только у него, он в единственном экземпляре. Но тут он вспомнил, что Аарон сделал дубликаты всех ключей из связки; там был и от офиса, и от таунхауса, и от этого дома. Но зачем? Поступок Аарона заставил его мучиться от догадок. Леон был слишком уставшим и решил, что со всем разберётся, когда выспится, будучи в таком состоянии, ему в голову приходили разные странные мысли, что запутывало его ещё больше. В комнате у него тоже всё было убрано; он открыл шкаф в надежде найти одну из своих старых футболок. От удивления он на мгновение застыл, вся его одежда из таунхауса висела в шкафу именно так, как Аарон развешивал свою - по цветам.