Мунсу и белый кролик

      Проводив кролика взглядом, Брэнда уселся на стул, на котором раньше сидел младший, и поворошил свои светлые волосы.       — Чуть не попался на собственном языке.       Не то чтобы они скрывались от кого то, но и выставлять на публику свои взаимоотношения не спешили, тем более, на первом месте для обоих были жители лагеря и собственные обязанности, а уже после все остальное.       — Извини, Ливета, думал ты один в кабинете.       Доктор развернулся к нему в кресле, и уже приготовился устроить хорошую взбучку их главе. Он бы мог это сделать и при Тэхене, но кролик сам пожелал уйти. Тем лучше. Грех еще на душу брать, чтобы его травмировать.       — Ты думал? Брэнда, я же уже просил тебя оставить все твои игры для дома! Ты представляешь, как уже на меня смотрят санитары, когда ты пропадаешь у меня в кабинете? Ты обо мне подумал? — по обыкновению Ливета начал нападать словами на младшего, и говорить еще быстрее, затрагивая все насущные проблемы. — А Тэхен! Ты опять его отправил черт пойми куда! Мальчик пришел весь в крови, а ведь только вчера ты мне обещал, что не будешь два дня их никуда высылать!       Намджуну конечно стыдно, несмотря на то, что он глава, и он совершает ошибки. Однако, никто не имеет права его за это отчитывать, никто кроме его любимого.       — Прости меня… — тихо говорит тот, и становится на колени прямо перед Ливетой, пока тот ещё сидит в кресле. — Знаю, я не всегда приглядываюсь к состоянию Тэхена, но поверь, на кону жизни сотни людей, и я не могу их бросить. Эта ответственность лежит только на моих плечах, и кролик это понимает! Я ему безмерно благодарен, но мы все здесь трудимся, чтобы завтра не очнуться мерзкой тварью, вроде крыс… — он кладёт голову тому на колени, громко выдыхая. — Я так устал, Джин. Устал, и мне страшно, что однажды он может не вернуться с вылазки, страшно, что однажды мне придётся пустить пулю ему в лоб, чтобы он не мутировал…       Слушая Брэнду, старший начал успокаиваться. Конечно он понимал, что и ему не легко отправлять кролика, либо кого-то ещё за ворота их лагеря, но теперь такова их жизнь. И кто знает, не будь с ними Тэхена и остальных ребят, что бы было тогда? Ливета тянет длинные пальцы ко лбу мужчины, успокаивающе гладя его по голове, перебирая пальцами светлые волосы.       — Не думай об этом, прошу. С нашим белым кроликом не должно ничего случиться, ведь на то он и белый кролик. — Наконец, Ливета тепло улыбается, приподнимая к себе лицо Намджуна, гладит ладонями ему щеки. Глава и правда, как говорил ему Тэхен, выглядел устало: глаза потускнели, а брови нахмурились. Мужчина приблизился и коснулся его лба губами, затем висков, а после щек. Делая это медленно и осторожно, он наблюдал, как на лице младшего вырисовывается улыбка, а вся хмурость пропадает. — Напомни, чтобы я сегодня сделал тебе массаж, ты слишком напряженный…       — Я бы не отказался от него прямо сейчас…       Шепчет Брэнда, прикрывая свой лисий взгляд. Именно когда Ливета взял его за скулы, руки младшего поползли под халат, задирая одежду на пояснице.       — Я хотел сказать, когда зашел, что было бы здорово не идти на ужин, а заняться более интересными вещами. Мы с тобой в последнее время так мало видимся, что я, ненароком засыпая, все представляю, что этот кошмар скоро закончится и мы сможем пожениться, видеть друг друга каждый день, не скрываться, построить дом и… — Глава не скрывал своих намерений никогда, он с самой первой их ночи говорил о том, что жизнь без Ливеты для него бессмысленная. Что он хочет быть с ним рядом, хочет создать с ним семью, — … ты бы родил мне ребенка, милого малыша, — Брэнда касается ладонью плоского живота старшего под одеждой, и тепло ему улыбается, — и он бы никогда не знал, что такое вирус и страх, голод и вечные войны. Мы бы уберегли его от этих бед навсегда…       Слушая басистый голос своего мужчины, на сердце у Ливеты становилось намного теплей. Он не раз представлял, как живет с Брэндой в большом двухэтажном доме, где-то на отшибе рядом с озером, как они вместе в обнимку сидят у камина, а рядом в небольшой качающейся люльке спит их малыш. И нет ни болезней, ни голода, ни вируса. Есть только они на целом свете, и их семья. Представляя это, на глазах Джина наворачиваются слезы уже сейчас. Они вместе должны упорно работать, что бы эта их жизнь стала непременно реальной.       — Ты у меня такой романтик… — шероховатые пальцы Намджуна стирают эти непрошенные слезы и губы приближаются к своим, уже родным, обдавая их теплом. Поцелуй примирения и их лучшего будущего выходит сладким и нежным, совсем как их чувства друг к другу. Оба таят в своих светлых чувствах из-за долгой разлуки, так что ужин и в правду можно отложить.

***

      К вечеру Тэхен был полностью готов. Он сменил свою одежду, а ту что испачкал в вылазке отправил вместе с милой девочкой в их прачечную. В душе он пробыл достаточно времени, потому как тонул в собственных мыслях. Он все никак не мог выкинуть из головы того незнакомца. Его тревожил вопрос: зачем тому, кто отрекся от лагерной жизни, спасать такого как он? Тратить пули, силы и время на того, кого в итоге больше никогда не увидишь. Парень думал об этом в душе и уже вечером перед выходом, но ответа так и не находил. Он рассматривал тот пистолет, перед тем как выйти из дома, пару раз даже его разбирал и собирал обратно, как пазл, но не было ничего, чтобы могло его приблизить к правде о его владельце.       В дверь резко постучали. Тэхен спрятал пистолет в ящике на кухне и подошел к двери чтобы открыть ее. Во всем его доме был выключен свет, только фонари с улицы освещали кухонный стол, за которым он до недавних пор сидел, пока за ним не пришли.       — Тэхен! Все уже практически собрались, ждем вас!       — Да, я уже выхожу.       Дом брюнет не запирал, так что последовал за мальчишкой к месту ужина сразу же. Уже на пути туда он услышал заливистый голос Хопера, музыку и много голосов, поющих песни. Все расположились возле большого костра: кто-то танцевал под музыку, кто-то сидел в компании и громко смеялся или же мирно беседовал, кто то играл, ну а кто-то миловался. Жизнь в такие моменты лилась ото всюду, словно устраивая праздник в честь победы над всеми невзгодами. Тэхен нашел Хопера рядом с костром. Было заметно, что тот уже немного выпил, так как его язык развязался еще больше, и он буквально становился главой кучки, такой же подвыпившей молодежи.       — Хопер, ты хотя бы следишь за тем, сколько выпил? — произнес шутливо Ким за его спиной. Он прекрасно знал, каким парень становился тактильным когда напивался, поэтому немного за него беспокоился.       Слегка румяный от тёплого вина Хопер, широко улыбаясь, приветствовал своего друга крепкими объятиями, от чего вся собравшаяся молодёжь улюлюкала, а те кто постарше просто миловалась.       Все сидели где хотели: на бочках, на грузовиках, на тюках с сеном или даже просто на земле. Но главное, вокруг большого костра, над которым кипела похлебка.       — Вижу, тебе уже лучше. Не расстраивайся, Чен был бойцом, и умер не зря, поэтому, за вечную память наших бегунов, Чена и Митски! — Хопер поднял кружку, и остальные с радостью его поддержали, осушая ёмкость до дна. — Пойдём-ка, присядем что-ли… — И он повёл его к единственной низкой скамье, стоявшей чуть поодаль от костра. — Ну что, будем искать сегодня для тебя жертву на ночь, м? Расслабишься, займешься сексом, сбросишь груз ответственности… — рассуждал тот, подливая себе и кролику в чарки вина.       Тэхен ухмыляясь, напустил челку на глаза. Теперь он узнавал этого светского мальчика, знающего толк в развлечениях.       — Мне кажется, ты готов пустить ко мне в постель кого угодно, лишь бы я не подпускал к себе Юна. — Залпом выпивая вместе с парнем из чарок вино, Тэхен зарывается в его волосы носом, а после громко смеется. Он всегда так любил издеваться над Хопером; тот сразу покрывался мурашками и краснел, боясь что Тэхен это всерьёз. — Ах, Чимин… не знал бы я тебя, думал бы — какой невинный парень. Разве ты уже не узнал, кому я нравлюсь? Ты наверняка там уже список составил и подробную характеристику в придачу.       После второй чарки вина рассудок уже немного пошатнулся, и Ким стал ощущать играющую музыку на фоне четче, а смех и наливной голос своего друга еще громче.       — Конечно я все разузнал, ещё до нашего отъезда я слышал разговорчики о тебе среди новобранцев. — Хопер заискивающе дёргает бровями, как бы намекая другу на то, что парень то не промах далеко. — Посмотри вон туда, в толпу… — Хопер указывает взглядом на скучковавшихся новобранцев, которые громко хохотали, — видишь того высокого блондина с шикарным телом? Это Вон, беженец из лагеря-союзника. Он с Цикадами уже два года, и очень жаждет попасть в твой отряд бегунов…       Последние слова Хопер почти прошептал, так как заметил, что Вон смотрит в их сторону.       В силу того, что парень немного был пьян или же из-за чего то еще, Тэхен посмотрел в сторону этого Вона. Тот новобранец действительно был хорош; Тэхен оценил его форму, но не более. Он почему-то был уверен, что хоть Вон и выглядел так хорошо, говорить ему с Тэхеном будет не о чем. Ким отвел от него свой пронзающий взгляд, оставляя парня без шансов, и повернулся к Хоперу.       — Если хочет в мой отряд, пусть поищет другой путь как попасть туда. Ты же знаешь, я ни за что не допущу между мной и кем-то из команды такой связи. — Как бы ставя точку на этих словах, Тэхен доказал младшему, что отряд и уважение к нему у Кима стоит на почетном первом месте. — Честно… после этой вылазки, мне вообще думать о чем-то таком не хочется. На моих плечах висела ответственность за всех, но я не справился. Чена вообще застрелили при мне… — брюнет осекся. Иногда плохо так напиваться. Язык развязывается и ты уже готов рассказать все, что скребется у тебя на душе острыми когтями.       Хоперу не послышалось. Кролик проговорился о чём-то, что не сказал ему раньше.       — Застрелили? О чём это ты? Я думал на него напали крысы. — Младший ждёт ответа, уверяя свой разум в том, что Тэхен найдёт объяснение.       Ким успокоил себя тем, что это его друг и он то точно никому, в случае чего, трепаться не станет. Тем более вылить душу давно уже ему хотелось.       — Так и было… сначала, — завороженно смотря в струящиеся и шипящие языки пламени, Тэхен воссоздал у себя в подсознании последние события и попутно начал излагать их Паку, — пока я бегал от крыс, Чена утащила одна. Мне пришлось пойти на крайние меры и взорвать баллон. Было темно, поэтому я подумал, что он просто без сознания, наверно я не хотел предполагать, что с ним могло случиться самое ужасное.       Тэхен отпил ещё. Вспоминать минувшее без алкоголя точно не представлялось возможным.       — Мне пришлось бежать с ним на спине прочь с этого склада, но крыс было слишком много. Я не знаю, что тогда нашло на меня, но я не соображал, как раньше. Наверное, думал о том, как спасти этого парня.       Кострище стало еще ярче, и Ким представил как на него, как и в тот момент, посыпались крысы из всех щелей.       — И тут появился он. Из ниоткуда! Я даже не видел его лица, он был в какой-то маске. Он положил всех, Хопер, понимаешь? — теперь Тэхен смотрел на затихшего парня, слушающего его рассказ, — За спиной у него торчал арбалет, так что это была его стрела, которую ты нашёл тогда. Он выстрелил в Чена, увидев укус. Я ничего не мог сделать…       Притихнув на скамье, Хопер не понимал, как такое могло произойти? Выходит, кровь на плаще кролика была и не его, а Чена, по всей видимости.       — Если Чена укусила крыса, то тот парень, хоть и жестоко, но правильно поступил. Он позволил умереть Чену с достоинством, и не превратиться в одну из этих тварей…       Весьма печальные доводы, однако, они разумнее некуда.       — Говоришь, у него был арбалет? Неужели, он один из Арахнидов? Просто не верится, что они добрались туда раньше!       — Нет. Он не относил себя ни к какой из фракций. — И снова в голове у Тэхена прозвучал этот щекочущий вопрос, но его другу он не озвучил. — Арахниды любят приходить на все готовенькое. Уверен, если нам когда-нибудь удастся осесть в той местности, они мигом прибегут, и попытаются муху посадить в свой кокон.       Ким даже сжал стакан от злости. Думать еще о них сейчас совсем не хотелось. Будет время — они вспомнят про них сами.       Тэхен перестает залипать на огонь, когда видит, как многие присоединились к пьяному хороводу возле костра. Такие моменты заставляли его улыбаться, ведь именно тогда он понимал, что все что он делает для лагеря — делает не зря.       — Смотри, даже Рон танцует! Обычно же, разбирает оружие с Юнги, а сюда все же забрел… — ещё отшучиваясь с Паком, Тэхен замечает чужой взгляд на себе напротив.       Это был Юнги. Он сидел на противоположной стороне за пожарищем костра, из-за чего казалось, что языки пламени пляшут прямо на нем. Парень так же смотрел на него, не серьёзно, но твердо; не играя, а просто изучая.       Хопер проследил, куда падает взгляд старшего, и надул губы, щелкая у того прямо перед лицом.       — Эй, я тут вообще-то! Может хватит на его пялиться, раздражает! — не то чтобы он был против, вот только, что было в прошлом, там и должно оставаться. — Лучше расскажи про этого парня, что уложил крыс! Какой он был, взрослый? Высокий, красивый? А может у него шрам на лице, вот он и носит маску. Хотя, скорее всего, это защитная маска была… Ну, не суть! — Пак вцепился тому в руку, выше локтя и слегка потряс. — Ну же, мне же интересно!       Тэхен, усмехаясь, разорвал нить взглядов, связывающую его и Юнги, смотря на то как краснеют щеки парня, спрашивая про того, кого он вообще не видел.       — Вот же любопытный… — Сделав тоже подобие обиженного лица, Тэхен попытался отвернуться, но Хопер вцепился в его руку и смотрел на него такими по щенячьи преданными глазами, что парень долго не выдержал и начал говорить, снова вспоминая иждивенца.       — Он высокий. Выше меня на голову. У него правильная осанка и широкие плечи, волосы тёмные, стриженные на затылке, как у тебя, по-видимому чтобы не мешали, и шрам на левом глазу. — Тэхен вспоминал его взгляд и его отточенные движения, так что крики и музыку совсем не слышал. — Сами глаза темные, но смотреть в них было не страшно. Он не ужасал своим видом, но заставлял нервничать. Очень сильный — нес на себе много оружия, и когда он говорил, хоть и мало — мне все было понятно… Лица я его не видел, но не думаю, что он уродлив. — Ким понял, что пока говорил, снова представил его, из-за чего быстро потряс головой, с серьезностью посмотрев на Хопера. — Ты на что это меня подписал? Да, я запомнил его, но не думаю, что мы с ним ещё встретимся. Намджун же сказал, того оружия, что мы доставили ещё надолго хватит…       — Оружия то хватит, а вот ты его слишком уж хорошо запомнил, для человека, которого надеешься больше никогда не увидеть. — Хопер знал, что задел того своей колючей фразой, однако, это было по-дружески, совсем так, как они привыкли. — Значит, — делает вывод тот, поднимаясь со скамьи, и после, вставая на неё в полный рост, — тебе он понравился?!       Нарочно громко говорит тот, привлекая к себе лишнее внимание, а после смеётся, заметив, как навострил уши Юнги. Хопер не унялся, пока кролик, под прицелами взглядов не стянул друга со скамьи, со словами «Чего выдрался, дурак!»       Юн, конечно, изредка поглядывал в сторону веселящегося бывшего и его друга, но только чтобы убедиться, что тот на него тоже смотрит.       Отчасти, Юнги до сих пор не признал, что они расстались, потому что кроме статуса бывшего, в его отношении к Тэхену ничего не изменилось. И может быть, если бы не вирус, и не замкнутость их места проживания, Юнги уже давно бы забылся с каким-нибудь парнем.       Веселье подходило к концу, и все потихоньку стали расходиться. И когда уже потушили костёр, Мин заметил, что и Тэхен, попрощавшись с Хопером, направился домой. Не медля, он кинул своим парням что то вроде «идите без меня», и осторожно последовал за кроликом, стараясь не привлечь его внимание. Когда тот уже дошёл до переулка, соединяющего главную улицу с дорогой к его дому, Юн наконец поравнялся с ним, чем конечно слегка напугал.       — Идёшь домой? Я думал, ты подойдёшь ко мне на ужине, но видимо Хопер совсем тебя ко мне не подпускает, ревнует.       Тэхен старался не показывать, но парень своим внезапным появлением его действительно напугал, что Ким даже слегка прижался к стене. Он был не против того, чтобы общаться с Юнги, но когда он снова упомянул о Хопере, и что его вообще кто-то заставляет что то делать — сделался серьёзным. Еще одной манипуляции он не вытерпит.       — С чего ты взял? Он конечно беспокоится обо мне, но я всегда сам решаю, что мне делать! — Тэхен сделал еще пару шагов, но чувствуя, как за ним идут след в след, вновь остановился, и развернулся, гневно уставившись на нарушителя своего спокойствия. Обычно, им не приходилось с Юнги вздорить. Оба были еще теми стратегами, что на поле боя, что в разговоре, но сейчас брюнет действительно не понимал, чем он так ему обязан, между ними же давно уже все решено. — Если ты хочешь переночевать у меня снова, то оставь это. Я думаю, нам правда пора отвыкать друг от друга. Спокойной ночи, Юнги…       — Эй, погоди, кролик. Не спеши, — спокойно просит тот, и тормозит Тэхена за руку, стараясь не хватать сильно, — Отвыкать от друг друга? Но зачем? Мы все равно продолжим видеться в лагере или в штабе, будем постоянно пересекаться, и ты хочешь чувствовать неловкость или что ещё хуже, неприязнь? Не думаю, что это в твоём стиле.       Мин обходит того, и становится спереди, теперь держа ладонь того в своей руке.       — Мы же уже четыре года вместе, хотя и расстались год назад. Зачем что-то менять? В лагере все равно не найдётся достойного компаньона для тебя, а одиночество совсем тебе не к лицу, — Юн по доброму улыбается и гладит того по румяной от выпивки щеке, — Но сейчас у тебя есть я, верно?       Хопер бы точно его прибил, если бы увидел то, как сейчас Тэхен даёт манипулировать собой, давить на те точки, о которых даже думать больно. Юнги настоящий манипулятор, брюнет это знает, и каждый раз, как наивный мальчик, ведется. Нет, конечно их отношения нельзя было назвать плохими, но они давно изжили себя, оставались только привычки. Ведь зачем быть одиноким, когда рядом есть тот человек, который тебя как облупленного знает, которому даже не нужно ничего говорить — он и так все поймет. Ким знал, что Юнги хитер. Так нежно улыбается ему, и прикасается, так трепетно говорит о нем и ластится. Но он знает его другую сторону, эту темную сторону луны. Она то каждый раз его то притягивала, то отталкивала. А сейчас был как раз прилив. Он делает еще несколько попыток уйти, противится, но в конечном счете сдается, и посылает все и вся к черту.       — Чтоб тебя, Юн! — Ким с разворота впечатывается в чужие губы с горьким поцелуем. Тэхен, в очередной раз отвечая на все рваные и грубые ласки, что не шли в счет с теми воздушными речами, что говорил ему Мин, убеждает себя, что это, мать его, последний раз, затаскиваясь с парнем вместе в дом. Он не будет сожалеть о случившемся, ведь каждый получит по праву то что хочет, забывшись вновь.       Сталкиваясь спинами с кирпичный стенами, оба кажется даже не замечали, как теряют с каждым шагом по лестнице свою одежду.       Юн прекрасно знал, и поэтому руководствовался своим путеводителем по интимным местам Тэхена. То и дело, подсаживая его на свои бедра, потираясь о его пах своим, целуя в шею, и так умело обжигая горячим языком все самые укромные места на его теле.       Вот они уже на кровати, и старший наощупь располагает кролика под собой, раздвигая тому ноги. Все, что так любит Тэхен, это то, как Мин умело лижет его сзади, смачивая каждый сантиметр, чтобы после легче войти в узкую кроличью норку.       И так до самого раннего утра, пока суставы не заноют, а тела обоих не покроются потом засосами и другими причудливыми вещами.       Хорошо, что Ким выпил, ведь прошедшее будет напоминать сон — всего лишь как совершенную ошибку, но с напоминаниями утром. Может все дело и впрямь было в алкоголе, но тело парня прямо горело под руками Юнги и его толчками. Их тела переплетались в бешенном танце, совсем как те языки пламени в костре, а Тэхен как сумасшедший прыгал через этот огонь снова и снова, ночь на пролет, не замечая, что сгорает заживо. Их страсть была бешенной и необузданной. Они оба, как изголодавшиеся псы кидались друг на друга, то ли пытаясь сожрать, то ли доставить друг другу удовольствие.