Мунсу и белый кролик

      Киму не послышалось; он уже утирал горящее лицо полотенцем, когда сквозь скрежет двери, капанье крана и сквозняка, гуляющего по всему второму этажу, услышал этот голос. Брюнет, конечно же, догадывался, кому он принадлежит, поэтому поспешил обратно в свою комнату, присев за стол.       Он с той же быстротой, с которой бегал, настроил необходимую частоту, на которой был пойман сигнал, и соединил со своей рацией. Он поднес ту к губам, зажав на ней, наконец, кнопку и с возникшей улыбкой произнес слова приветствия.       — Ну привет, Мунсу. Рад тебя слышать! Я уже думал, что пошло что-то не так. Ты добрался до южного гнезда? — парень с волнением сжимал рацию, кусая свои губы пока вслушивался в шипение прибора. С того конца рации ответили.       — Да, вчера ночью я уже был в безопасности, — и следом прошептали, — ты правда волновался за меня?       Казалось, что Мунсу говорил с непривычной ему откровенностью. Он не напрягался, и голос его звучал мягко и звучно, а когда он шептал, то было ясно — он хочет, чтобы только Ким его слышал, значит ли это, что то, что он говорит, должен слышать только Тэхен.       Его этот вопрос словно обезоружил. Он знал, что ответить мужчине, поэтому сдерживая свою улыбку, вполне серьезно и неоднозначно, ответил ему после непродолжительного шипения рации.       — Я бы не хотел, чтобы с тобой что-то стряслось…       Откинувшись на стул, кролик всматривался в ночное небо за окном. Несколько выпитых стаканов дали о себе знать, и язык Кима начинал потихоньку развязываться, поэтому он продолжил говорить и рассказывать охотнику то, что его так интересовало, хотя он так и перед Хопером редко делал.       — Знаешь, у меня было время подумать насчет того, как все так удачно сложилось. Согласись, не каждый день можно обзавестись знакомством, тем более со своим каким-никаким спасителем… В наше время люди редко помогают незнакомцам. Но ты помог. Не то, чтобы это так поразило меня, но для меня так еще никто не делал… — Губы пересыхали, поэтому Тэхен отвлекался, чтобы их облизнуть и продолжал говорить. — Даже в моем лагере никто бы, наверное, не пошел на такое, хотя в данный момент меня оставили одного. Я недавно сидел в баре, так что извини, если голос немного осип. Ты кстати, как относишься к выпивке?       Было слышно, как на другом конце рации тихо хмыкнули.       — Хочешь сказать, что ты сейчас пьян? Значит я не вовремя… — Мунсу отчасти подстраивал разговор под то русло, в котором Киму приходилось говорить только откровенно, и вот опять, он задаёт вопрос, от которого тот не может отвертеться.       Тэхен спешит исправить положение, и говорит почти что сразу же, после последних прозвучавших слов с другой стороны.       — Нет, совсем нет. Я пил не так много… Пил лишь, потому что нужно было расслабиться и поддержать приятеля. — Кролик задумался на секунду, как это выглядит: он словно оправдывался перед мужчиной, что он в состоянии вести с ним беседу. Немного необычное ощущение, учитывая ситуацию. — Ах, в общем не бери в голову. Я правда, что-то волнуюсь; просто мои друзья на вылазке: глава распорядился, чтобы я отдыхал эту неделю, а я не из тех, кто любит сидеть в ожидании. Мне нужно быть в постоянной активности… — Брюнет останавливает свой прорвавшийся внезапно поток мыслей, замечая, — Ты мне так и не ответил!       Помедлив, Мунсу все-таки подал голос.       — Когда-то я был с выпивкой на ты, когда это было уместно. Но сейчас, я не вижу в ней смысла. Нужно тратить силы и рисковать жизнью, чтобы найти что-то стоящее, а я, как ты мог заметить, трачу их только на зачистку. — Снова шипение. Сигнал иногда сбивался, от чего слова получались отрывистыми и местами даже не понятными. — Тэхен, завтра начинается сезон охоты на крыс. Учитывая все то, что ты сказал, что ваш глава отсутствует, и ты не можешь усидеть на месте, я попрошу тебя не покидать лагерь. Знаю, у тебя необычайно высокая скорость для человека, и ты неуловим, но если это работает с крысами, то может не сработать с охотниками. Я, в силу своего прошлого, хорошо знаком с теми, кто выходит на эту охоту уже семь лет подряд. И если ты помнишь, то правила таковы: каждая уничтоженная крыса — это пять очков, а каждый убитый человек — это пятьдесят очков. Охотники из лагеря Арахнидов уж точно не станут охотиться только на крыс, поверь мне. — Голос его звучал беспокойно, как будто когда-то он уже пережил подобное, и сейчас хотел уберечь от ошибки Тэхена. — Обещай, что не покинешь лагерь.       Тэхен сначала хотел съязвить, но потом подумал и промолчал. Ему не хотелось снова срываться и доказывать словами то, что он уже не раз доказывал на деле. Одно только не давало ему сорваться: Мунсу хотел взять с него обещание — значит это для него важно.       — А ты что, волнуешься за меня? — конечно же он не упустил шанса повторить вопрос, который минутой ранее задал ему Мунсу, но улыбался парень не долго. Он вздохнул уже с включённой рацией так, что мужчина мог хоть с запозданием, но услышать и это. — Я не буду тебе врать, поэтому обещать, наверное, тоже. Мне бы может и хотелось, но я подчиняюсь людям стоящим выше меня. Тем более, сейчас я в лагере, потому что на время установил безопасность… вместе с тобой.       Вдумываться в слова особо не приходилось, тем более при разговоре с охотником. Он чувствовал, что может сказать ему все, так как Мунсу все равно не лез в дела лагеря.       — Через шесть дней я с командой отправляюсь на юг. Склада больше нет, поэтому все необходимое закупим у Люмбрицидов. Так что, возможно, нам удастся встретиться… — Последнее брюнет произнес более тихо, но он был уверен, сидящий на той стороне мужчина его расслышал. Ким ухмыльнулся, представив, как ему снова попытаются заломить руки, если он возникнет слишком неожиданно рядом с нервным мужчиной. — Моя рука уже не болит. Ливета — наш местный врач, меня слегка подлатал, так что теперь я здоров, как бык. Кролика кстати не потерял? Это настоящий раритет…       Мужчина улыбнулся, это было слышно даже через рацию.       — Конечно не потерял. Я не оставлял его, даже когда снимал одежду и латал раны… — И почему-то, мужчине хотелось делиться с младшим, говорить о том, как прошли его дни, что он искал, и какие цели успел достигнуть, вот только, страх прошлого будто не пускал его в долгую беседу, сковывая разговор. — Я рад, что с твоей рукой уже все в норме. Не глупи там, чтобы снова не пораниться… — И вот вновь его необдуманная опека, попытка защиты и предостережений.       Тэхен цокнул в микрофон, придавая напыщенности виду, будто он обиделся, но после, как всегда не выдержав этой маски, улыбнулся.       — Серьезно, Мунсу! Лучше сам побереги свое здоровье. За меня не беспокойся, я и не из такой ямы выпрыгивал.       Брюнет заметно затих, после этого коснувшись другого своего накрепко перевязанного плеча и шеи. Стало как то не до смеха. Тэхен чувствовал, что Мунсу тоже хотел бы ему что то сказать, но будто не решался; Ким списал это на то, что они все еще не так близки, всего то спасали друг другу жизнь пару раз.       — Слушай, я понимаю, что ты ведешь такой образ жизни сейчас не просто так, у тебя есть свои причины на то, и я не прошу тебя о них говорить… — Тэхен все никак не мог подобрать слова, но знал, что непременно должен говорить так, чтобы им обоим стало легче, даже от молчания с друг другом. — Я знаю какого это, когда есть то, о чем не следует говорить, когда ты вынужден молчать из-за страха, — пауз становилось больше в его монологе, словно в это самое время он задумывался над тем, что ему пришлось пережить, но кролик все еще продолжал, хоть его голос становился все тускнее, — знаю, поэтому хочу, чтобы ты знал, что ты не один. Если будет нужна помощь, ты сможешь на меня положиться, даже просто поговорить. Это можно назвать началом нашей дружбы, да?       Правда в ответ была тишина, гулкая, нескончаемая. Мунсу и правда не знал, можно ли считать этого парня своим другом, ведь друзьям нужно не только помогать, но и открывать свое сердце, которое у Мунсу было заколочено тысячами досок. И он боялся, что в него снова вонзят нож, снова скажу много грязных вещей, после которых сердце вновь не выдержит. Хуже всего было то, что и сам Мунсу хотел этой дружбы, он хотел видеть Тэхена снова и снова, защищать его, наверное, потому что сам не заметил, как начал опекать парня. Тихий голос наконец отозвался.       — Да, Тэхен, думаю, это можно считать дружбой. Спасибо, что предложил… — Дружить? Или же спасибо, что не запрещаешь быть к тебе ближе? Он ещё пока сам не разобрался, однако, не стоит выкидывать тот факт, что у Мунсу уже давно не было ни друзей, ни особенно любимых. И черт теперь знает, как сложатся их отношения. — Я могу задать тебе вопрос, касаемый личных тем, раз уж мы друзья?       Ким даже слегка удивился. Ему было интересно, что такого хочет про него узнать мужчина, ведь вроде бы ему определенно нечего скрывать.       — Личное? Ну… конечно. Что ты хотел бы узнать?       Мужчина помедлил, однако, собравшись с мыслями, спросил.       — Среди тех, кто ушёл из лагеря, есть ли тот, кто тебе дорог? Не как друг, Тэхен, а может, как любимый?       Пришлось даже задуматься. Было понятно, что вопрос относился к категории особо личное, но когда ты живешь в лагере, тут все со временем становится публичным. Их отношения с Юном? Тэхен вспомнил их последнее подобие разговора, и безнадежно усмехнулся, ему было не в тягость об этом рассказывать Мунсу.       — Скажу так, есть человек, который мне остался ближе чем друг, но стал дальше в нашей связи, чем многие. Я не выкинул его из своей жизни, не имею такой привычки, ведь мы все равно плыли бы с ним в одной лодке, — Тэхен словно изливал душу; его взгляд помутнел, а сам он словно растворился в воспоминаниях, — это сложно. Мы больше не вместе, но из-за того, что работаем оба на благо лагеря — контактируем, как и раньше. Это может выглядеть странно со стороны тех, кто знал о нас, но никто не хотел понять. В частности наверно меня, ведь я разорвал нашу связь.       Брюнет мог облегченно выдохнуть. В первый раз он заговорил о подобном, и наверное, наконец понял, как хорошо действуют эти разговоры.       — Когда мы прощались, ты говорил, что у меня наверное есть человек, ради которого я это все делаю. Но нет. Глупо бы было так рисковать ради одного человека. Моим долгом было защитить всех…       Мунсу вслушивался в каждое слово, пытаясь понять, от чего его сердце сейчас так встревожилось, а после того, как Тэхен развеял его сомнения, успокоилось.       — Значит, долг перед лагерем ты поставил превыше ваших чувств? Или была другая причина все прекратить?       — Причин было уйма. Я просто не вынес этого, вот и все…       Ким посмотрел на кровать, представил, как бы на ней сейчас лежал старший, сонно и укоризненно смотря на него, но ничего более. Юнги не из тех, кто борется; он любит получать свое.       — Мы оба были холодны до всего, удивительно, что продержались целых три года. Наверное, все просто в какой-то момент переросло в обыденность, и чувства, в конце концов, иссякли…       Устав сидеть в одном положении, Ким плюхнулся на кровать, и прождал несколько секунд, но мужчина так ничего ему и не ответил, тогда он продолжил сам.       — Должен сказать, ты первый человек, которому я это рассказываю. У меня есть друг, он, конечно, все и так знает, но так об этом, мы с ним не говорили. Это какая-то магия раций или просто я так соскучился по разговорам по телефону?       — Или же ты просто много выпил… — Шутливо предположил старший, тихо посмеявшись. Он никак не хотел обидеть Тэхена, однако, полученную информацию теперь хотел переварить. — Как я понял, этот человек — парень. Тебе не нравятся девушки?       — Нравятся… Ну то есть да, но… Черт! — Подобной неловкости он не испытывал. Ким замялся, но так как он был не из любителей тянуть резину, выпалил, — Говоря о каких-то серьезных отношениях — то нет! Если я захочу семью, то точно ничего путного не выйдет. Так что, наверное, все-таки нет, — все же кролик успокоил свои нервы и теперь решил, что настала его очередь задавать вопросы. — Ну, а ты? Кого предпочитает охотник, а? Ахах… думал когда-нибудь завести семью?       Мунсу снова улыбнулся, так чтобы Тэхен это услышал.       — Я? У меня есть семья — мой отец. А супругой и детьми я ещё не обзавёлся, всегда как-то было не до этого. Да и сам понимаешь, вирус как никак, какие уж тут дети.       Мужчина говорит это в полу шутку, однако, сам у себя на уме думает, как бы не сказать чего лишнего, чтобы Ким не подумал, что тот совсем затворник.       — До того, как вирус попал в нашу страну, я, на самом деле, встречался с девушкой. И все шло к тому, что мы должны были пожениться. Но судьба решила иначе… — Мунсу помедлил, как бы вспоминая, — Вирус забрал её в первый год, как все это началось. Она была в аэропорту, когда из другой страны прилетел самолёт, полный зараженными людьми, и уже через несколько часов после его прибытия, по новостям сообщили о первом нападении крыс в нашей стране. Она была в числе первых заражённых, и была расстреляна по прибытию спецназа.       Даже глаза Тэхена, которые он намеренно закрыл, вслушиваясь в рассказ старшего, широко открылись. Мунсу говорил об этом более менее легко, но Ким слышал, что и это ему стоит больших усилий. Не с каждым таким поделишься.       — Извини… Я не знал, но представляю, что ты пережил. Тот год унес больше всего жизней… И из моей семьи тоже. — Ощущая груз прошлого, брюнет просто уже накрыл лицо рукой. Оно давило и напоминало о себе, как старая гноящаяся рана, которую поленились обработать; но такую дыру ничем уж точно не зашьешь, оставалось только смириться. — Я только собирался поступать в университет; мои родители были фермерами, и я там жил. До нас известие о вирусе тогда еще не дошло. Помню, как бежал с почты домой; хотел обрадовать родных что поступил, но не успел…       Ким, как наяву, помнил еще человеческие, но бессознательные лица мамы и папы, которые больше не признавали своего родного сына, а только свои новые потребности. Он поморгал, отгоняя ужасы прошлого, пытаясь вернуться к их диалогу.       — Так твой отец, получается, жив? Ты не говоришь о нем в прошедшем времени…       — Он жив, правда, очень болен. — Мужчина тяжело вздохнул, понимая, что раз уж начался вечер откровений, то деваться некуда. — Я много чего ещё успею тебе рассказать, и многое обо мне ты можешь узнать случайно. И это многое не всегда может быть чем-то положительным. Я наделал много ошибок, Тэхен, за что до сих пор расплачиваюсь. И болезнь моего отца, отчасти моя вина. Когда придёт время, я расскажу тебе, что произошло. Просто сейчас, тебе нужно лишь знать, что его болезнь сложна, она поражает его органы, как бомба замедленного действия, и каждый день есть риск того, что он не откроет глаза…       Тэхен понимает, что Мунсу не хочет сейчас говорить об этом, но Ким поэтому и сказал еще вначале — он его принуждать не собирается, тем более, кажется, за сегодня он услышал достаточно компрометирующих фактов. Оба в какой-то момент замолчали, и это был шанс для Кима подойти к балкону. Холодный воздух проник под его рубашку и придал его мыслям свежести. Он вгляделся в огни поселения, а после поднял взгляд к небу. Только звезды за эти семь лет неизменно горели так, как когда-то давно.       — Я сейчас смотрю на звезды, и думаю, будь все это сном, он бы был кошмаром или больше, все-таки, мечтой? Как думаешь, мы вернем ту жизнь назад?       — Нет, не уверен, что мы в силах. Как минимум, потому что нет антидота против вируса. С каждым днем мы все ближе к тому, что планету накроет неминуемая гибель, — мужчина грустно выдыхает, — и знаешь, я хотел бы дать кому-нибудь обещание, пережить с ним апокалипсис, кому-то, кто по-детски верит, что все наладится. Ради кого бы я мог бороться.       Тэхен улыбается, замечая падающую звезду. Он зажмуривается и скрещивает на обеих руках пальцы, загадывая желание, а после вещает об этом в рацию.       — Твое желание было услышано… Упала звезда, а это хороший знак, ну а пока-а-а, — Ким растянул последнее слово, так как непроизвольно зевнул, — пока постарайся выжить… Дай мне обещание. Я все же верю, что когда-нибудь мы сможем возродить былую жизнь.       Сердце пропустило удар, да с такой силой, что Мунсу явно почувствовал. Он сидел за столом, возле радио приёмника, и хотя тело находилось тут, разум давно улетучился.       — Обещаю, мы ещё не раз увидимся.       Новые помехи дали о себе знать, и уже тогда старший сам решил, что на сегодня откровений достаточно.       — Желаю тебе доброй ночи, ведь она поистине прекрасна. — Говоря чуть ниже, чем обычно, Мунсу мог иметь ввиду все что угодно, и под ночью, и под тем, что она прекрасна.       Кролик это расслышал, хоть был и сонный, и его янтарные глаза устремили свой взгляд к востоку, прямо туда, где находился город. Где-то там, совсем так же сидел и смотрел на ночное небо Мунсу, в тишине, и один. Киму казалось все это плохой историей, и он надеялся, что со временем мужчина поменяет свое мнение. Интересно, а это можно считать за волнение?       — Доброй ночи, Мунсу. Надеюсь, скоро встретимся! — Попрощавшись, брюнет отключает рацию, выдыхает, и от чего-то начинает улыбаться. Его преследовало странное чувство, и оно не было плохим, но было таким неуловимым, что Тэхен списал все на не выветрившийся алкоголь. Постояв на воздухе еще немного, Ким в последний раз посмотрел на звездное небо. Ночь сегодня действительно, по-особенному прекрасна. С подобными мыслями Тэхен и отправился спать, и в этот раз сны были одними из приятных.