Мунсу и белый кролик

      Спустя ещё пару дней, наконец, начался полноценный сезон охоты. Примерно по пять человек, жаждущих адреналина и первенства в гонке со смертью, из каждого лагеря, выдвинулись в красную зону на востоке, чтобы выяснить, кто достоин этой жизни.       Суть всей этой охоты заключалась лишь в одном — развлечься и принести пользу, вот только некоторые, а именно охотники из лагеря Арахнидов, считали, что зачистки требуют не только мутанты, но и слабые, не достойные выживания люди.       На рассвете, солнце, как огромный гонг, объявило бесшумно о том, что охота началась.       Мунсу, как один из тех, кто семь лет подряд участвовал в этой охоте, был уже на ногах, полностью вооружён и собран. Он знал, что помимо крыс, в этот осенний сезон, за ним буду охотиться и другие охотники, по некоторым причинам. Обогнув старую котельную, мужчина подобрался к своему хорошо спрятанному байку. Транспорт отлично помогал не только проходить большие расстояния, но и удирать от крыс. Побитый временем и участием в боях, железный чёрный конь заревел, и мужчина покатил вдоль разрушенных офисных зданий.       Однако, он не успел проехать и ста метров, как неподалёку раздались выстрелы и смех. Не сложно было догадаться, что тут уже рассекали Арахниды, с которыми у Мунсу были личные счёты. В другое время он бы свернул в переулок и обошёл их, но только не сейчас, не в сезон охоты.       Остановившись на перекрёстке, мужчина не слезая с байка зарядил арбалет, направляя его в сторону, появившегося на той стороне улицы, броневика. Как только колеса завернули на перекрёсток, мужчина выпустил металлическую стрелу, и та с огромной скоростью вонзилась в толстую шину на колесе, затрудняя ход машины.       — Эй, какой хрена?!       Возмущённые, коих было примерно десять человек, во главе, с до боли знакомым лицом, стали спускаться с машины, и осматривать её.       Мунсу выжидал, перезаряжая арбалет. Он был бы дураком, если бы не имел запасного оружия, поэтому в его напояснике покорно ждали своей очереди два обреза, а за пазухой и на ноге, под тканью брюк, притаились ещё два небольших пистолета. Вооружён до зубов — это про Мунсу.       Наконец, бродящие заметили его присутствие и стали кликать кого-то.       — Эй, Баксли, капитан, взгляни-ка!       И правда, один из них отозвался, именно тот, к кому был прикован взгляд охотника. Мужчина, примерно того же возраста, что и Мунсу, и даже, примерно, того же роста, с крепким телосложением, и голодным, словно у бешеного пса, взглядом, покосился в ту сторону, куда указывали его ребята.       Сомнений не осталось: глава отряда бегунов из лагеря Арахнидов — Баксли, сейчас с удивлённый видом, прожигал в своём давнем знакомом дыру взглядом.       — Вот ты и попался, Чон Мунсу!       Не теряя ни секунды, Баксли вытягивает из кобуры пистолет и стреляет прямо в Мунсу, без дрожи, на поражение. Мужчина успевает среагировать, прячась за свой байк, так что пули только звонко ударились о его бронированный корпус.       — Ну же, чего ты прячешься, Чон? Или не рад видеть старого друга? — Не многие понимали, кто был за тем байком, ведь тех, кто мог знать их историю, можно было посчитать по пальцам. — Выходи, паучок!       — Знаешь же, я давно не вхожу в вашу чёртову секту! — Громко отзывается Мунсу, и поднимается, направляя арбалет прямо в голову Баксли. А это лишь заводит бегуна, и он лишь громко хохочет на действия младшего.       — Ах-ах-ах, ребята, а вы знаете, кто тут у нас? Это же подонок Мунсу, сбежавший и предавший свой лагерь, своих друзей, свою сущность Арахнида! — Баксли не унимался, а его подопечные только сильнее возмущались, как было видно, под страхом своего командира.       — Я не предал вас, я ушёл, потому что не хотел творить то бесчинство, что ты и ваш глава устраивали.       — Да ну?! — Баксли поставил насмешливо-удивлённый взгляд на младшего, — А не ты ли сотнями косил Цикад и Люмбрицидов? А, Мунсу? И сбежал ты, как та крыса, поджав хвост, только когда твой папаша пострадал от твоих действий!       — В том не было моей вины! — У Мунсу нет сил слышать о прошлом. Его руки опускаются, вместе с оружием.       — Упс, кажется, ты ещё не прости себя. — Баксли насмешливо ухмыльнулся, — Ну что, охотник, беги, пока Арахниды дают тебе шанс, беги как звереныш, поджав хвост, а я буду преследовать тебя, до самой смерти!       Мунсу сжал зубы, слушая, как капитан Арахнидов громко насмехается над ним. Руки немеют, но продолжают так же крепко держать оружие, хоть и не наготове.       — Ты не изменился, Баксли. Прошло уже пять лет, с тех пор как я ушёл, а ты, как маленький ребёнок, продолжаешь преследовать меня, гнаться за мной, потому что всегда был позади! — Слова младшего задевают гордость капитана, и тот теряет прежний пыл и ухмылку. — Но виноват ли я в том, что был лучшим? Что глава не видел тебя за моими успехами? И что же, я ушёл, дал тебе право быть лучше, стать капитаном, занять моё место, как ты и хотел! Почему же ты продолжаешь гоняться за мной, когда получил все, чего хотел?       — Мне было нужно не твоё сострадание, Мунсу! — Кричит тот, снова направляя оружие на младшего, — Я хотел видеть, как ты проигрываешь, как ты смотришь на меня, называя капитаном, я хотел смотреть на тебя свысока, точно так же, как делал это ты!       — Разве я смотрел на тебя свысока? — Мунсу сделал шаг вперёд, выходя из-за укрытия, — Баксли, я всегда считал тебя своим другом…       — Ложь! — снова кричит тот — Ты из жалости позволил мне стать капитаном, сбежал, потому что оказался слаб! Но ты даже не представляешь, как долго глава не принимал меня на твоём месте! Гонял меня как собаку, чтобы я вернул тебя домой!       — Баксли…       — Заткнись, Мунсу! Ты чёртов предатель, и им навсегда останешься!       Старший срывает голос, и уже балансируя на грани срыва, снова стреляет, на этот раз попадая тому в плечо. Мунсу остаётся на ногах, однако, Баксли ранит ту руку, в которой он держал арбалет. Оружие падает наземь, а мужчина остаётся стоять, держась за плечо.       Он не может позволить Арахниду убить себя, поэтому, не дожидаясь нового выстрела, он снова прячется за байк, который претерпевает очередь из автомата. Надолго такой защиты не хватит, поэтому Мунсу решает бежать, но перед этим, напомнить Баксли о том, почему тот был и будет на втором месте.       Выдерживая короткую паузу, Мунсу бегает зрачками по обеим сторонам от центра, где толпились Арахниды, принимая решение действовать кардинально. Он запрыгивает на байк, и одним рывком ноги заводит его, срываясь с места, мча навстречу неминуемой смерти.       Вот только Мунсу знал, что Баксли ни за что в жизни не захочет его убить. Он лучше поймает Мунсу и будет пытать, но не позволит ему умереть так легко. Именно поэтому, младший гнал прямо в лапы Арахнидов, зная, что останется жив.       А подопечные Баксли уже начали нервничать и поднимать оружие, готовые в любой момент прикончить сумасшедшего.       — Не стрелять, ублюдки! — Кричит старший, с ужасом и интересом смотря на то, как Мунсу снова хочет втоптать его в землю.       Так по итогу и выйдет. Мужчина доезжает на большой скорости, почти до носа броневика, и в последний момент спрыгивает с него, сбивая с ног Баксли. Груда железа на огромной скорости влетает в броневик, от чего происходит самое предсказуемое — взрыв. Буквально всех, кто стоял рядом, или находился в кузове, сносит ударной волной. Большинство гибнет.       Сам же Мунсу, сбивая с ног старшего, делает ему одолжение, спасая от взрыва. Оба теперь лежат в стороне, отброшенные по земле все той же волной. Из всех, теперь могло показаться, что выжили только они двое, потому что остальные даже не подавали признаков жизни. Первый начал подниматься Мунсу. Рана плеча давала о себе знать, и с каждым движением сквозная кровоточила еще больше, отнимая силы.       — Вот ублюдок! — Хрипит Баксли, поднимаясь с земли вслед за младшим. Они с самого первого дня отличались от других своим упорным желанием жить, и если для Баксли оно было какой-то игрой, то Мунсу явно ставил его во главу угла.       — Хватит этой вражды, Баксли. Оставь меня! — Тяжело дыша, просит того охотник, не в силах бороться с тем дальше.       — Ты снова втоптал меня в грязь, Мунсу. Снова показал, где мое место! И чего ты этим добился?! Погляди вокруг! — Старший шатается, держась за ободранный бок. — Мои люди мертвы, и все из-за тебя! И ты еще говоришь о том, что не убийца? Да у тебя в крови уничтожать человеческую расу! А я всегда до тебя не дотягивал! — Баксли не унимаясь, кричит, но уже сдавшись. Он отпускает того, снова признав поражение. — Вали, чертов жнец! Ты — Арахнид, и всегда им будешь. Жестокость у тебя в крови!       Баксли плюет тому под ноги, и шаркая, направляется в сторону, откуда они и приехали. Как предположил Мунсу, капитан пошел к оставшимся охотникам. Ведь он прекрасно знал, что десятью людьми Баксли бы не ограничился.       Он точно также, разворачивается, и подбирая по пути арбалет, направляется на север, туда где располагались лагеря, где было меньше крыс, где таилось еще одно его гнездо.       На второй день сезона охоты, глава Цикад, Хопер и Юн вернулись в лагерь, с новостями о предстоящем временном перемирии с Арахнидами.       Договорившись встретиться через час в штабе, каждый отправился к себе, отдохнуть и прейти в себя. Брэнда как раз решил навестить Ливету, и сообщить, что с ним все в порядке, не ожидая, что и у старшего есть для него новости.       Войдя в комнату, где они обычно спали и проводили время наедине, мужчина застал собирающегося в госпиталь Ливету, вот только тот был не как обычно — собран и готов, он скорее был в растерянности, чем и вызвал у Брэнды вопросы.       — Дорогой, я дома!       Старший повернулся на его голос, и распахнув с улыбкой глаза, поприветствовал того.       — Что-то произошло? Ты не такой собранный, как обычно.       Ливета, действительно, весь день сегодня был в растерянных чувствах, это хорошо можно было заметить по его лицу: брови были приподняты, а глаза словно искали предмет или вещь, чтобы за нее зацепиться и, наконец, нашли.       — Намджун! — мигом бросив свое занятие, Ким нырнул в распахнутые руки к любимому, который, наконец-то, был дома. Теплые родные объятия немного успокоили мужчину, что сегодня был словно на иголках, — Как я рад, что ты вернулся… — отстранившись, Ливета нервно и взволнованно взглянул в его глаза, не зная как начать. — Милый, ты же знаешь, как я пекусь о нашем здоровье? С этими участившимися вылазками, я забывал проверяться. Дорогой, ты не представляешь… — отойдя к столу, Ливета берет оттуда свернутый конверт и после вручает его осторожно мужчине, когда у самого на глаза набегают слезы.       Брэнда, хоть и ничего не смыслил в врачебных записках, почему-то предчувствовал, что с его Ливетой что-то не так.       — Что это? — Взяв листок, он осторожно развернул его, и уткнулся взглядом в ленту из снимков УЗИ. — Это… — Старший ничего не понял, и начал крутить фотографии, рассматривая белые пятнышки на черном фоне. — У тебя, Ливета, у тебя что, рак? — Глаза младшего, без доли понимания, смотрели то на ленту, то на мужчину, даже не различная УЗИ брюшной полости от снимков рентгена.       Наконец Ливета сменил единственный раз эмоцию на своем лице за весь день; и то она была сердитой. Джин хмурит брови отбирая из рук Брэнды снимки.       — Думай о чем говоришь, дурак! — посмотрев на снимки, мужчина заметно успокоился и даже улыбнулся. Он развернул их к Брэнде, указывая рукой на изображение маленького живого комочка, а после положил эту руку к себе на живот, — Я беремен, Намджун… У нас будет малыш…       Брэнда либо оглох, либо впал в ступор на несколько секунд, все ещё не понимая, что произошло. Однако, когда его слуха касаются заветные слова «у нас будет малыш», мир словно переворачивается с ног на голову, а вместе с ним и счастливый папаша.       — Правда? Ты беремен? Мы станем родителями? — Всё ещё не веря своему счастью, Брэнда теперь кладёт и вторую руку, на пока что плоский живот любимого, и пытается понять, то ли он до безумия счастлив, то ли просто не может поверить. — Боже, Ливета, ты осчастливишь меня! — И вот он, наконец, подхватывает того на руки, кружит, и смеётся, искренне и чисто, по-настоящему не веря своему счастью. После он опускает старшего на пол, боясь закружить, и целует его щеки, губы и руки, понимая, что теперь, он самый счастливый на свете. — Расскажу всему лагерю — не поверят! Я стану папой!       Джин все-таки не смог сдержать слез радости; теперь он улыбался, пока по его щекам текли слезы, но это его не волновало. Теперь его волнение было только за малыша и его отца, который несказанно был рад случившемуся, а так как Ливета был в положении, эти чувства усилились в сотни и тысячи раз.       — Дорогой, я так счастлив! Нам срочно нужно будет освободить комнату наверху под детскую, хотя нет… Сначала малыш будет жить с нами, — Ливета опять стал бежать вперед паровоза, и уже мысленно представлял, как качает и кормит своего ангелочка на руках, — Боже… мы же так об этом мечтали!       И снова он ныряет в руки к мужчине, нежно целуя его в губы. Так, стоя в объятьях друг друга, оба, кажется, забыли про все на свете: существовали только они втроем: Намджун, Джин и их маленький, еще не родившийся, но такой желанный малыш. Ливета пригрелся на груди у Брэнды, слушая его учащенное сердцебиение; ему совсем не хотелось его отпускать.       — Как все прошло с другим лагерем? Ты же больше не уйдешь никуда? Даже так, я тебя не отпущу… у тебя теперь есть дела поважнее…       — Через час мы все собираемся в штабе, чтобы обсудить это, и предстоящую вылазку Тэхена. Там я и сообщу о том, что скоро ты подаришь мне малыша. Пускай парни тоже знают. А после, мы устроим праздник в лагере, хочу чтобы все знали, что скоро у их главы появится малыш! — Брэнда ещё раз крепко обнимает старшего, поглаживая его по волосам, — Спасибо тебе, дорогой. Ты не представляешь, насколько счастливым меня сделал…       Ливета тихо смеется, постукивая пальцами по его груди.       — Ну вообще-то, ты тоже к этому приложил не малые усилия… Теперь меня замучает токсикоз, и я буду требовать много еды! — Заглядывая в глаза своего возлюбленного, Ливета мог поклясться, что видел, как они сияют, — Но мы со всем справимся и подарим нашему малышу лучший мир…       Спустя час, все тем же составом, все собрались в главном кабинете штаба, у круглого стола с картами, чтобы обсудить вопросы лагеря.       Брэнда окинул всех присутствующих строгим, но по-доброму, взглядом, и убедившись, что все готовы приступить, начал.       — Итак, итоги таковы, что мне, Юну и Хоперу, удалось на время сезона охоты договориться о перемирии с Арахнидами. Однако, они дали нам понять, что ищут бегуна, подорвавшего оружие и склад. И если они смогут выйти на твой след, Тэхен, то нам придётся не сладко.       Мужчина выдержал паузу, а после, обращая внимание на Юна, продолжил.       — Юн, помнишь же, что то оружие, которое привёз Тэхен в вылазки, было все пронумеровано.       Парень кивнул.       — Хорошо, тогда объясни кролику и Хоперу, к каким выводам ты пришёл.       — Начну с того, что оружейный склад, который мы обчищали, принадлежал Федерации по Хранению Особого Оружия. Не просто так ведь в третьем отсеке было оружие против крыс. На досуге, я пораскинул мозгами, и пришёл к мысли о том, что если база была под контролем федерации, и хранила подобное оружие, значит и те пушки, что мы стащили могут быть не просто винтовками. — Смерив всех взглядом, Юн достал из кармана бумажку, с коротким набором букв — rat0801, и положил ее в центр стола. — Несмотря на то, что я ошибся, и винтовки оказались самыми обычными, при их осмотре я заметил вот эту надпись, на каждом из них — рат ноль восемь ноль один. Сообщив об этом на следующий день Брэнде, мы с ним решили подумать, чтобы это могло значить.       Хопер внимательно слушал, и чем больше он слышал, тем меньше понимал. Цифры, буквы и на оружии? Ну а вдруг это просто регистрационный номер?       — На что это похоже? Это какая-то дата? Может начало вируса?       — Нет, Хопер, все куда сложнее. Вирус начал бушевать ранней весной, а если судить по цифрам на оружии, то это должен был быть январь. С другой стороны, глупо делать пометы с датой какого-то события на оружии. Обычно, его помечают кодовым названием или регистрационный номером. Я склонен считать, что это первое, ведь более шестидесяти винтовок помечены этим кодом. Такой ошибки быть не может.       Юн отошёл к окну. Его мысли никак не путались, он скорее просто не хотел принимать факт того, что это могло быть на самом деле.       — И что в итоге означает этот код? И зачем федерации бить его на каждом оружии на своём складе? — поинтересовался Хопер.       — Знаки на винтовках, это ничто иное, как заговор против человечества. Если перевести первые три буквы с английского, то это будет означать «крыса», ведь так мы называем этих тварей, но никто не знает, откуда пошло это название. Последующие цифры могли бы значить все что угодно, однако разгадка лежала на самой поверхности. — Мужчина смотрит на кролика, который внимательно его слушает, и буквально пожирая его своим взглядом, произносит, — Первые две цифры, это ничто иное, как количество живущих на планете людей, на момент начала вирусной атаки. А вторые две цифры, это значение, к которому стремились заговорщики. Оставить один миллион, золотой миллион на планете, уничтожив остальных естественным путем отбора жизни и смерти. Сильный выживет, а слабый — станет супом из потрохов.