Из монстра в человека, из человека в монстра

В заброшенной избе условия не были шикарными, но все же для того, чтобы переждать дождливую холодную ночь, в самый раз. Древесные стены почернели, крыша прохудилась и во многих местах лил дождь. Некогда белоснежная печь потрескалась и грустно клонилась вбок, но в ней получилось развести огонь, хоть часть дыма и не уходила в дымоход. Вокруг были пустота и какое-то уныние, только сломанные скамьи да пустая колыбельная, в которой покрывало заменял пышный ярко-зеленый мох. Когда-то тут было тепло, в колыбели уютно и мирно спал младенец, на скамьях сидел отец и что-то мастерил, в печи мать готовила еду, но теперь здесь были только монстры и бесы. Звенимир после случившегося с русалкой чувствовал себя немного потерянным, но знал, что впереди как его, так и Рогэта вместе с всевозможными ужасными спутниками его ждет очень много интересных… или ужасных событий? Хотя, одно другое не исключает. Он думал о том, можно ли считать русалку монстром. Конечно, она заманивала людей в болота, в окрестностях обосновался тлен и упадок, но лучше ли ее старик? Из-за него все это научилось, он убил собственного брата, из-за зависти, он знал или, по крайней мере, догадывался, почему появилась нечистая и что ей нужно, поэтому носил амулет, защищавший от наваждений, хотя мог пожертвовать собой и спасти десятки, а может сотни людей от бед, но не перестал бояться и даже сейчас на старости лет, когда ему осталось недолго страшиться ее. Что он вообще знает о смерти, чтобы так бояться ее! Подобные мысли занимали голову Звенимира весь вечер. Уже к этому времени его одолевали противоречивые чувства. Рогэт спокойно сидел на половицах с закрытыми глазами, можно было подумать, что он дремлет, но его уши дергались на любой шорох. Только бесы играли в какую-то странную игру, где проигравшему доставались увесистые подзатыльники. Утреннее пробуждение далось немного тяжело для чернокнижника, но все же он заставил себя встать и выйти из избы. Снаружи было прохладно, утренняя роса покрывало все вокруг и, поблескивая в первых утренних лучах, придавала всему вокруг сказочный вид. Легкие мурашки пробежались по его телу, впереди он видел только болото, где вчера была убита русалка, а за ним уже можно было разглядеть высокие деревья. Он невольно задался вопросом: а легко ли через них пройти? Долго томить себя в ожидании ответа он не стал. — Встаем все, — он возвращается в избу и строго смотрит на своих новоиспеченных слуг. Если Рогэту не составило особого труда открыть глаза и встать с черных, скрипучих половых досок, усеянных сырой соломой, то бесы решили отдаться лени и продолжали лежать дальше. Рогэту было непонятно их поведение, а вот Звенимир не хотел, чтобы бесы распустились, если раз дать поблажку, то они будут наглеть все больше и больше. — Вставайте, черти, — он хмыкнул и посмотрел на Рогэта, кивком головы будто что-то ему говоря. Тот понял его без слов: он взял бесов под шкирки, вышел наружу и грубо выкинул их на рыхлую влажную землю, да так, что последние проделали борозды в почве и набрали полные рты земли. Ворча проклятиями и недовольством обращения, бесы были готовы отправляться в путь. Сразу раздались болезненные стоны, перемешанные с «зачем ты нас разбудил, ублюдок, мы обратно в ад тебя пошлем», и судя по всему, Звенимир испытывал от этого зрелища удовольствия больше, чем сам Рогэт. Тем не менее, через некоторое время они выдвинулись в путь. Прохождение через болото не вызвало особенно сильных проблем, после смерти русалки магические силы покинули это места и не было больше густого тумана, снова было слышно обитателей болот, и казалось, будто проявилось больше чистой воды. Казалось, что огда-нибудь болота исчезнут и здесь возродится край чистых родников, ручьёв и прудов, какими он раньше был знаменит. Звенимир спокойно шли с верным трехметровым монстром, лишь бесы, захваставшись своей ловкостью и проворством, запутались в собственных ногах и начали тонуть. — Помогите! Спасите! — застонали в унисон, когда их засосала трясина. Один от другого ничем не отличались: они беспомощно тянули руки к небу и пытались безуспешно выплыть. — Мы тонем! Рогэт без лишних слов вытащил их из грязи, но все с таким же равнодушным лицом выкинул их за пределы болота прямиком к деревьям уже на другой стороне своеобразного берега. Издалека стали слышны уже знакомые недовольные стоны, но никто из тех, кто шел с ними, не показал какого-либо сожаления к ним. — Сами виноваты, не заслуживают эти нечистые сострадания, — подметил Звенимир. «Оставь их без присмотра, они тут же начнут убивать, крушить и творить прочие подлости и пакости», – думал про себя их хозяин. Маленький мальчик совершенно не боится бесов и Рогэта, это поражает – он подсказывает им дорогу в город – дает с собой потрепанную карту и говорит, что она досталась ему от покойного отца, которого он никогда не видел – возможно на этой карте есть какие-то немного потертые крестики, которые обозначают что-то по типу сокровища – встречаем стражников возле ворот уже Новгорода, которые не впускают их в город Лесные заросли не внушают особого страха, зеленый цвет кругом успокаивает и не вызывает никаких ощущений нахождения в опасности. Этот лес за болотом разительно отличался от приводящего, не ощущалась постоянная слежка за тобой, не мерещились силуэты между деревьев, не слышались чуждые звуки из лесной чащи, скорее всего, у этого леса не было хозяина — Лешего. Видимо, поэтому тут и водилась всякая колдовская живность. Все же Звенимир внимательно оглядывается и бросает взгляд на Рогэта, которому он в этот раз поручил переносить с собой все дневники и секретные записи по черной магии. Монотонная дорога по лесной тропе продолжалась несколько дней, лишь неугомонная пара босяков скрашивала дорогу своими спорами и драками из-за всякой мелочи. Но вот Рогэт замер и внимательно прислушался. — Что ты услышал? — спросил встревоженный Звен. — Голоса недобрые, звуки драки я слышу. Бесы, прекратившие спорить, прислушались, и на их мордах появились зловещие улыбки: они явно хотели принять участие в том, что дальше по дороге происходило. Пройдя еще немного, Звенимир уже сам услышал шум, похожий на мучительные крики человека. Звенимир мимолетно посмотрел на Рогэта, и тот сразу выбежал вперед, чтобы в случае чего защитить хозяина. — Кто бы это мог быть? — задумался чернокнижник и украдкой взял из рук монстра свои записи. — Местные разбойники? В подобном месте вряд ли бы жили магические твари. — Если это люди, то я с ними запросто справлюсь. Вы знаете это, Звенимир, — Рогэт покосился на бесов, которые неожиданно затихли, ожидая команды нападать. — К тому же, я не один. Они сделали еще несколько шагов вперед и увидели испуганного маленького мальчика, который выбежал навстречу им из кустов. Ему на вид было лет восемь или десять, сам он одет в простую, но хорошо складную одежду. Белокурые волосы были в ветках и листве, лицо все в грязи, а большие голубые глаза выглядели заплаканными. Когда он увидел Звенимира с его компанией, тут же оцепенел и замер на месте. Следом за мальчиком из кустов показался мужик в простых рваных одеждах и с небольшим топориком. Он намеревался уже схватить малого, но, заметив жадных гостей, с криками «Бесы нечистые!» скрылся снова за кустами. Путники не стали медлить и кинулись за ним. Преодолев заросли, они оказались на небольшой поляне. На открытой площадке, окруженной лесной стеной, разворачивалась картина небольшого побоища. Несколько перевернутых телег, разбросанные книги, немного вдали стояли лошади из обоза. Свитки и просто чистая бумага раскиданы, и тут и там лежат тела. Похоже, это купцы с немногочисленной охраной. Нападающие мужики в рубахах с дубинами и топорами, увешанные с головы до ног деревянными крестами, жадно делили добро мертвых купцов. Только три конных воина в полном снаряжении и тоже увешанные крестами, правда, уже железными, наблюдали за склоками мужиков, тихо о чем-то говоря. Заметив одного из своих, в панике бегущим и незваных гостей сразу же прекратили разговор. — Все-таки удалось этому маленькому поганцу вызвать бесов на защиту! Но с нами бог! Он защитит и спасет наши души! Не бойтесь их, добрая сила на нашей стороне! Убейте бесюков! – крикнул, по всей видимости, лидер в посеребрённом шлеме и в железной личине. — Как вы все здесь оказались? — спросил у Звенимира, видимо, один из главных пятерых разбойников. По поведению они были похожи на каких-нибудь грабителей, а вот одеяния говорили совсем о другом: порванные портки, неаккуратно надетые рубашки, испачканные повязки на голове, покрытые пылью лица и горящая жестокость во взгляде. Рогэт на секунду отвлекся от происходящего и кое-что понял. В голову снова пришли воспоминания, о которых нужно будет подумать на привале. — Как думаете, это ваше дело? — Звенимир делает шаг вперед и встает наравне с Рогэтом, показав, что он их не боится. — Только вот я не вразумлю никак, а над ребенком вы почему издеваетесь? Толпа кинулась на Звенимира с его подручными. Не успев Звен и полуслова сказать, как один из бесов сразу же кинул в толпу огненный шар, который попал в одного. Несчастного в то же мгновение обуял огонь. Крики страдания и боли дополнили остальной шум и гам. Рогэт понесся вперед, как разорённый бык, и врезался в центр толпы, отчего грабители разлетелись в разные стороны. Одному не посчастливилось попасть по лапам четырехрукого монстра. В это же время другой бес прыгнул на одного из поваленных и стал разрывать ему лицо своими небольшими, но бритвенно-острыми когтями. Крики страдания и боли дополнили остальной шум и гам. От такого неожиданного боя Звенимир опешил. Нет, конечно же, он понимал, что договориться с людьми вряд ли получится, но чтобы они сразу кинулись в бой без сомнения?! Это было неожиданно. Пока Звенимир пребывал в шоки от такого ярого натиска, конные воины пошли в атаку и стали разгоняться. Наконечники копий рассекали влажный лесной воздух. Один насадил бесов, который закончил рвать лицо мужика. Копье проткнуло его левое плечо, отчего бес взвыл нечеловеческим голосом и обессилено осел на землю. Дальше воин на полном скаку понесся к следующему бесу, но тот успел увернуться. Пока всадник по дуге разворачивался, другой решил взять на таран Рогэта, который, отняв оружие, всеми руками бил людей, окруживших его. Те отвечали ему взаимными ударами, но их хаотичные неумелые движения, оставляли только мелкие насечки на его костяном доспехе, В последний момент Рогэт смог заметить несущегося на него всадника, поэтому монстр молниеносным движением развернулся. Копье свистнуло совсем близко от головы Рогэта в тот момент, когда он подхватил коня с всадником и перекинул через себя. Конь заржал, но тут же замолк, когда упал на землю с омерзительным звуком ломающихся костей. В остекленевших глазах жеребца отражался Звенимир, который уворачивался от ударов мечом того тертого всадника. Сражаться с конным воином, будучи пешим, непросто, и Звенимир понимал, что долго уклоняться от выпадов не сможет. Бежать от него тоже бесполезно. И вот удар, парирование, ответный удар в щит. Звенимир оказался открыт для удара. Воин уже занес меч, но тут в него прилетает огненный шар, сбивая напрочь с коня. Звенимир оглянулся: это был бес. Пока чернокнижника спасал бес, из-под туши лошади выбирается воин. Как раз вовремя, потому что Рогэт подпрыгивает и вонзает пару топоров в то место, где только что был воин. Рогэт хотел было другой парой рук добить серебряноголового, но ему пришлось зашиться от очередных выпадов изрядно поредевшей толпы. Встав на ноги, воин в посеребрённом шлеме идет в атаку и мгновенно отражает щитом один выпад Рогэта, парирует мечом другой и на удивление плавным изгибом торса уклоняется от третьего. Он уже заносит меч для удара в шею, где нет костяной брони, но в мгновение до своего решающего удара по серебряному шлему прилетает удар огромной лапой, отчего лопаются ремешки и шлем срывается. Сам воин теряет равновесие и падает, следом лапа Рогэта расплющивает его голову в кровавый фарш. Увидев настолько жуткую картину, оставшаяся толпа разбегается, кто с криком, кто крича проклятия, а кто шепча про себя молитвы. Воин, что делал круг, вновь разогнавшись, вонзает копье в бок Рогэта с такой силой, что копь ломается, но откалывает небольшой кусочек костяного панциря. В ответ Рогэт хотел было схватить его, но не успел: воин уже скакал в сторону леса, похоже он понял, что шанса у него победить нет и решил отступить. Хотелось бы сказать, что снова настала тишина, но по поляне раздались стоны нескольких раненых. Выживший бес подбежал к одному и изрубил окровавленное тело топором. — Не трогайте раненых, — строго приказал Звенимир. Бес на это недовольно заворчал. Другой же так и лежал без движения. Подойдя к нему, Звенимир понял, что он умер. Всё-таки почти оторванная рука способна убить и беса. Чернокнижник обошел раненых, но все еще живых врагов, все, за исключением одного, получили такие травмы, что в лучшем случае протянут ночь, которая уже надвигалась. Только один счастливчик отделался переломом руки: он лежал без сознания. Его связали по рукам и ногам, что дальше делать с ним, Звенимир и не знал. Рогэт, смотря на улюлюкающих бесов, которые в безумном танце носились вокруг трупов и раскидывали землю вокруг них, думал, что если бы не приказ хозяина. они бы разорвали бездыханные тела на части и вытворяли с ними самые низменные деяния, которые только мог придумать человек… или бес. Видя все это, Рогэт думал: неужели он такой же? Неужто он способен только убивать и ломать? Ему это, конечно, нравилось, когда одним движением можно сломать чью-то шею и услышать хруст позвонков. В такие моменты его наполняло чувство силы и превосходства. Но может ли он делать что-то другое? Хозяин за то короткое время, которое они были знакомы, тоже убивал и разрушал, но при этом помогал, утешал и спасал, люди были ему благодарны и не боялись его. Сможет ли Рогэт делать то же самое? Вот такие тяжелые мысли терзали Рогэта, и он решил: когда хозяин не будет занят, он спросит его об этом. Звен решил даровать раненым последнюю милость и быстрыми четкими ударами добивал их. Когда же остался последний плюгавый с мерзкими маленькими глазками и жиденькими волосиками, мужичок, который сквозь боль молил о пощаде, чернокнижник решил призвать очередную душу наподобие Рогэту. Снова голоса, снова лица, шум, который разрывает изнутри, но на этот раз все получилось быстрее и легче. Однако в то же время Звенимир почувствовал, будто его на малюсенькую крупинку стало меньше. Это было странно, раньше он этого не замечал. Новый монстр не выглядел настолько высоким, каким был Рогэт. Это не отменяло того, что почти бездыханное тело резко вытянулось, как в струнку, и стало внушать хоть какой-то страх. Одежда разорвалась окончательно, капли крови на теле никуда не исчезли, лишь начали «украшать» образ нового слуги. Острые черты лица, длинные руки с режущими, как ножи, когтями, и мускулистые ноги. Звенимир подумал о том, что новенький мог бы тоже очень быстро бежать. Светлые русые волосы немного увеличились в длине и достигли подбородка, глаза остались такими же маленькими, как щелки, а длинный язык прошелся по грязным кровавым губам. Вот перед ним стоял новый преданный слуга. Отойдя от нового воскрешенного, Звенисмир заметил мальчика, обнимающего труп купца. На щеках жертвы слезы перемешались с грязью, руки тряслись, а тело будто бы было неспособно двигаться как раз из-за этих издевок. — Надо будет дать им волю чуть позже. Отшельники замечают чье-то приближение и сильно удивляются, как только видят незнакомцев. Те сразу поняли, что новоприбывшие настроены против них и, отпустив мальчика, подходят к ним. — Он у нас все пожитки украл! Легким движением руки забрал у него мешок со всеми вещами и хотел убежать, — один из виноватых указал рукой на главного, — и вы еще нас хотите обвинить в чем-то? — Поднимать руку на дитя нельзя, — чернокнижник еще больше нахмурился. — Только ваш лидер может спокойно мне в глаза посмотреть, а остальные? Вы чего робеете? Хотите так наказания избежать? Заметив, как четверо из пятерых понемногу отступают, Звенимир низким голосом произнес: — Разнесите их в щепки. Бесы, услышав приказ, с режущим уши криком набросились на весь отряд и завалили людей на землю. Они их и кусали, и били по лицу, оставляя синяки на всем теле. Тот самый мешок с «пожитками» лежал на земле рядом с мальчиком, который увидел разворачивающееся перед глазами действие и присмотрелся внимательнее. Рогэт не сразу опомнился, но смог оторвать взгляд от кого-то очень сильно напоминающего ему ребенка и кинулся на их предводителя, что единственный из всех пятерых держался достойно. Звенимир сначала спокойно понаблюдал за тем, что творят его подчиненные и, когда он окончательно убедился в том, что трое уже бездыханно лежат на земле, то подошел к сидящему на земле мальчику и встал напротив него, бросая на него заинтересованный взгляд. — Ты не боишься нас? — Вы сейчас уничтожаете моих главных врагов, как я могу вас бояться? — он приподнял брови так, будто ничего особенного не происходит. Рогэт вцепился когтями в шею безымянного лидера, из-за чего он наконец смог вызвать его крики. Только приносит ли это такое же наслаждение так, как раньше? Все пятеро мертво лежат на земле, а мальчик этого даже не пугается: он стеклянными глазами смотрит на Звенимира. (дальше планирую описывать привал и воспоминания Рогэта насчет его детей и сеьми в целом) маленький мальчик совершенно не боится бесов и Рогэта, это поражает – он подсказывает им дорогу в город – дает с собой потрепанную карту и говорит, что она досталась ему от покойного отца, которого он никогда не видел – возможно на этой карте есть какие-то немного потертые крестики, которые обозначают что-то по типу сокровища – встречаем стражников возле ворот уже Новгорода, которые не впускают их в город *** О чем же думал глава всей нежити? Тем временем немного северо-восточнее Новгорода в городе Н появились новые кровожадные хозяева. Старые либо пошли на корм, либо заняли чуть менее важное положение. В тереме воеводы обживался новый хозяин. Конечно, для него эти чертоги были бедны и грязны после величественных донжонов Бургунди, да и места тут были глухие и дикие, но это к лучшему. На родине стало все меняться, раньше церковь была не едина, каждый епископ мнил себя главой всей конфессии, но теперь Ватикан объединил их всех и провозгласил поход против вампиров и прочей нежити. Конечно, даже самый слабый из нас стоит сотни лучших воинов, но когда против тебя ополчается каждый человек. жить становится трудно, а главное, еще и намного опаснее. Тогда и было принято решение найти новый дом. Не все согласились с этим, многие остались у себя, но жить и скрываться — это ниже нашего достоинства. Некоторые хотели уйти на север в земли норманнов. Да, там католическая инквизиция их бы не достала, но как эти смельчаки хотели там жить? Земли скудны, местные сильны и непокорны. Другие глупцы двинулись на юг в земли этих ужасных сарацинов, чтоб им головы отрубили. Самые благоразумные прислушались к главному и отправились на восток. «Вот теперь у нас есть свои земли, — подумал мужчина, — пусть в Новгороде так не думают, но местные графы слишком жадные и глубоко погрязли в своих распрях, чтобы это понять» Он был уверен в своих действиях. «Сейчас они, наверное, режут друг другу глотки из-за золота и прочих подарков, которые получили от нас, а сладкие, как мёд, обещания Стефании пока удерживают их от глупых попыток напасть на нас, — усмехнулся он про себя. — Местная церковь твердо держится только в крупных городах, в деревнях верят в древние силы, что нам на руку, многих можно запугать, а некоторые думают, что мы воплощения богов». — Но расслабляться пока рано, мы пока не закрепились здесь, — почему-то произнес он вслух и начал ходить по комнате, рассуждая. — Некоторые думают, что скот надо запугать, тогда он не поднимет головы, только они забывают, что загнанная в угол скотина может сильно укусить. Тут нужен более тонкий подход… обещать сотням силы и могущества и даровать его единицам, чтобы сотни жаждали того же самого и, как овцы, бежали к хозяину на убой.