Just a prank

— Что, срочное дело? Если я не ошибаюсь, Дилюк ещё не проснулся. Джинн отрицательно покачала головой. — Это не важно, Кэйа, я пришла за тобой. — За мной? — Да. Катерина сообщила, что ты направился сюда. Ну что могло произойти, да ещё и настолько критичное? Недоумению капитана не было предела. Мало того, магистр пришла лично, так ещё и не отправила письма с информацией о предстоящем визите. В конце концов, его отпуск только что начался, неужто и пары дней протянуть без него не могут? — Так, сделай глубокий вдох и объясни в деталях, что произошло. Я уверен, вместе мы разберёмся быстро. — Лиза пропала. — В смысле «пропала»? — Ты знаешь, она всегда заходит ко мне утром. Но не сегодня. Я чувствую, что с ней что-то случилось. «Никогда такого не было и вот опять» — пронеслось в голове капитана. Джинн всегда слишком переживала за Лизу. Почему именно? Этого объяснить капитан не мог. — Но рабочий день начался не так давно, ты уверена, что она могла попасть в беду, а не просто проспать? — Иначе быть не может! Когда я решила поискать ее в библиотеке, мне сказали, что она пришла раньше обычного. Но такой «агрессивной» её никогда не видели. В попытке успокоить дрожащий голос, Джинн нервно выдыхает. Даёт себе пару секунд, дабы собраться с мыслями, чему чуткий мужчина никак не мешает. — Дежурный рыцарь заметил, — продолжает девушка. — Как она судорожно что-то искала, но буквально через несколько минут ринулась на улицу. Даже не поздоровалась в ответ с Ноэлль, пока выбегала из здания. Кэйа, это совсем на неё не похоже. «Наверняка заметила, что ей задолжали книгу и выдвинулась на разборки» — усмехнулся про себя капитан, но вслух озвучить предположение не решился. Рыцарь чувствовал, что девушка слишком сильно зависела от Лизы. Когда дело касалось её, под влиянием нахлынувшего тревожного чувства магистр напрочь теряла способность решать проблемы ордена. Даже небольшие миссии доставляли ей существенные хлопоты. Олберич пожелал, чтобы хоть раз в жизни в такие ситуации она хорошенько всё обдумала и поспешных доводов не воздвигала. Сделав глубокий вдох, и надеясь, что Джинн не заметила его колебаний, капитан вновь поднял на неё глаза. И сдался. — Хорошо, я тебя понял. Думаю, нам разумнее начать с обыска места, где её видели в последний раз. Какую-нибудь подсказку обнаружим однозначно. — Тогда нам стоит прямо сейчас поспешить в библиотеку. — Именно. Первым делом попробуем осмотреть её рабочий стол. — А что насчёт Дилюка? У тебя ещё остались дела с ним? Кэйя помедлил и прислушался, пытаясь уловить хоть какой-то посторонний звук. Ему к чему-то понадобилось срочно удостовериться в том, что все обитатели поместья крепко спят. Приняв тишину к сведению, он продолжил. — Ну, можно сказать, что всё неотложное благополучно разрешено. К счастью для рыцаря, об истинных причинах того, почему мужчина остановился на винокурне, девушка не догадывалась. Как и о том, что он желал провести отдых здесь с Дилюком. И намерение это возникло совершенно спонтанно, когда рыцарь внезапно осознал, что не хочет, чтобы из его жизни вновь бесследно исчезали. Влечение, которое Олберич теперь испытывал по отношению к хозяину винокурни возрастало, и он начал путаться в самой природе этого интереса. С тоской понял, что, если так продолжится дальше, он в прямом смысле рискует в скором времени и вовсе стать зависимым от его компании. Из раздумий его вытянул голос Джинн, продолжающий рассказывать предположения о случившемся. Одно хлеще и драматичнее другого. В итоге, она запутала его совершенно, и он не понимал, что магистр хочет чтобы он сделал. Из всего сказанного имел представление только об одном: выдвигаться необходимо прямо сейчас. — Что же, разберёмся на месте. Не будем терять время. — Ты не собираешься попрощаться с Дилюком? Я могу и подождать. — Не хотелось бы будить его из-за такого пустяка. И я не сомневаюсь в том, что мы быстро отыщем Лизу, — помедлив и отметив про себя, что чутьё его подводило редко, рыцарь добавил. — Вернусь и объяснюсь вечером. Джинн молча смотрела на него, видно фраза звучала так себе. Она возможно ожидала что-то в духе: «зачем лишний раз разговаривать с таким занудой». Но потом решила не фокусироваться на этом. Да и мысли забиты лишь беспокойством о подруге и домыслам места не было. Только было двое решили выдвинуться в путь, как прогремевший сзади голос заставил замереть и обернуться. — Объяснишься? В чём? — казалось, Дилюк услышал лишь конец диалога. Он сделал шаг вперед, и теперь их с Кэйей разделяло расстояние вытянутой руки. Джинн перевела взгляд с капитана на внезапно появившегося приятеля. Рагнвиндр тоже проснулся рано и решил прогуляться по территории? Вероятность подобного стечения обстоятельств столь неизмеримо мала, что в нее трудно поверить. Хоть Кэйа и одного возраста с Дилюком, но отчего-то ощущал себя сейчас моложе на лет десять. В его присутствии ему сиюминутно привиделось, что он никогда не сможет угнаться за ним. Словно тот рожден с полным набором знаний о мире, хорошей интуицией и умением вовремя появляться при одном лишь упоминании своей персоны. Действительно Полуночный Герой. — Да так, не бери в голову, внезапное небольшое рабочее поручение. Не хотел тревожить тебя прощанием, — коротко объяснил рыцарь, не желая погружать Рагнвиндра в подробности появившейся проблемы. Сонное состояние с его приходом мгновенно рассеялось, уступило место взбудораженности, не весть откуда взявшейся. Кэйа ощущал на себе пристальный взгляд. И ему показалось, что сейчас Дилюк снова может подумать о нём как о лжеце, не достойном и капли доверия. Настолько непривычно стало капитану от этого взора. Но тем временем, для действующего магистра всё выглядело в корне иначе. Создавалось впечатление, что Дилюк не мог налюбоваться капитаном. Рагнвиндр же действительно не мог не смотреть на Олберича, ловя себя на мысли о том, что теперь понял причину его популярности. Солнце освещало его лицо поднятое навстречу слабому теплу. Оно могло заворожить внимание каждого: тёплым взглядом, будто избавляющим от всех бед и забот, плавным взлетом бровей и, главное, улыбкой, которая иногда словно озаряла светом и бархатной ласковостью. Но черты облика не были единственной изюминкой капитана. В Кэйе чувствовалась и магнетическая харизма, которая располагала больше, чем просто тяга к приятной внешности. Дилюк искренне удивился, что не осознавал всего этого раньше. Впервые он начал так остро реагировать на встречу с кем-то. Бросать рыцаря на миссию в его заслуженный выходной не хотелось из-за нагрянувших собственнических причин, но со словами при этом Рагнвиндр медлил, не решаясь озвучить искренние чувства. Понимал, что показывать своё неравнодушие резко однозначно не стоит. Казалось, Дилюк сразу же подметил, что со ними что-то не так, учитывая время и место встречи. Ещё раз переспросил, но на этот раз более требовательно. Джинн и Кэйа замялись и не знали, что ответить. Наверное, правду? Несмотря на то, как им обоим не хочется очередной раз втягивать хозяина таверны в дела ордена, обстоятельства были сильнее, и рассказать обо всём придется во избежание недопонимания. Роль пересказчика взял на себя рыцарь. Дилюк почесал подбородок и задумался. Кэйа хоть и ожидал, что он воспримет новость о преждевременном расставании безразлично, но, что впадет в ступор, не предполагал. — Понял. Тогда я присоединяюсь к вам, — Рагнвиндр сказал, как отрезал, и в голосе его не слышалось ни ноты сомнения. Мысли обгоняли одна другую. Что означает это «я с вами»? Так, разве у него не запланирована важная поставка на сегодня? Выходит, не такие уж у него и занятые рабочие будни. А капитан то решил, что если Дилюк что-то запланировал, то планы эти не терпят отлагательств. А тут, выходит, за компанию готов пойти куда угодно. Да и к работе ордена раньше интерес, кроме как для насмешек, не проявлял. Что изменилось? Кэйа принял поражение: больше он не знал, что можно ожидать от хозяина винокурни, предполагать ход мыслей стало невозможно. А ведь раньше, Рагнвиндр казался ему открытой книгой. Внимая своим мыслям, рыцарь потерянно улыбнулся, похлопал его по плечу и одобрительно кивнул Джинн. Как всегда в такие моменты время растянулось. И, несмотря на то, что добраться до Мондштата заняло всего ничего, всем спутникам показалось, что шли они бесконечно долго. Наконец, когда компаньоны зашли в здание библиотеки, втроём беспричинно ощутили, как напряжение постепенно начало сходить на нет.

На месте.

Кэйа рванул на себя дверь, надеясь как можно быстрее разобраться с очевидной для него ситуацией… Что искать в библиотеке — не понятно, но какая-то улика о «пропаже» девушки здесь вероятно могла быть. Ведь именно тут её видели в последний раз. Но зрелище, что предстало перед Олберичем, мгновенно успокоило всех компаньонов. Дилюк и Кэйа, видимо, были на одной волне, судя по одновременно брошенной фразе: «Наконец-то». Лиза сидела за столом, как ни в чём не бывало и пила чай из китайского сервиза. Услышав внезапный звук, она молча повернулась в сторону двери и вопросительно взглянула на незваных гостей. Джинн остановилась у дверного проёма и ненадолго замерла: почувствовала, что попала в неловкое положение. Как только троица всё же переступила порог библиотеки, Дилюк плотно закрыл за приятелями дверь. Вряд ли кто-то позволит себе подслушивать личные беседы, да ещё и в такую рань, но рисковать не стоило. Лиза выдохнула и неспешно поднялась с кресла. Капитан улыбнулся с облегчением, обернулся и посмотрел на Дилюка. Довольный своей правотой и тем, что всё обошлось сравнительно легко, без лишних затрат по времени, он осмотрел помещение, не зная, куда теперь деваться. В какую сторону рыцарь не поворачивал голову, взгляд то и дело натыкался на бесконечные лабиринты книжных шкафов, устремлённых к самому потолку и заполненных, кажется, миллионом книг. Не сговариваясь, мужчины решили оставить девушек наедине и не подходить ближе. Прошли чуть дальше. В библиотеке было слишком пусто, так что со столом проблем не возникло, потому парни присели за ближайший. Кэйа задумчиво теребил края раскрытой книги, думая о том, что Дилюк, стало быть, скоро наведёт на него порчу за то, что капитан бесстыже таскает его повсюду. Благо, сейчас розыгрыш вышел, скорее, со стороны магистра. Тем временем, Джинн не стала ничего говорить, и, ощутив желаемое облегчение, поспешила подойти ближе к подруге. Лиза поняла всё без объяснений, сообразительности ей всегда было не занимать. Девушку, за проявленное беспокойство не осуждала — в голосе лишь понимание. Обычно такая безрассудная забота сердила библиотекаря, и она начинала упорно ей противиться, но сейчас просто хотела, чтобы всё устаканилось. — Наверное, жалеешь, что повелся на эту авантюру? — Почему ты так решил? У меня нет сожалений. В этот момент Лиза открыла форточку и Дилюк сразу же почувствовал легкое движение воздуха, а рыцарь обратил внимание на то, что на его плечо упал луч света. Но опомнившись и вернув взгляд обратно на собеседника, капитан тяжело выдохнул и продолжил. — Признаю, мне стоило предупредить тебя, что подобное уже происходило, — внезапно раскаялся капитан и нервы его тотчас напряглись. — Джинн слишком печётся о Лизе, если та внезапно исчезает с поля зрения, начинается паника. Я даже думаю, что они… Ладно, забудь. — Я пошёл не из-за беспокойства о Джинн. С твоим самочувствием в последнее время, мне не хотелось отпускать в дорогу именно тебя. Мало ли ты бы выпросил отменить свой первый отпуск, я хотел лично проконтролировать, что подобное с магистром ты не станешь обсуждать. — Дилюк, я даже не знаю, что сказать. Кэйа сидел, приоткрыв рот и во все глаза глядел на Рагнвиндра. Впервые в жизни он видел его таким растерянным и уязвимым, впервые в жизни Дилюк не старался казаться бесчувственным бревном. Между ними повисла неловкость, разбавляемая лишь весёлыми голосами девушек. Хоть Дилюк обычно не числился болтливым собеседником, терпеть молчание от него капитан сейчас был не намерен и заговорил первым. — Я рад, что ты тоже можешь переживать за меня. Несколько недель назад я считал, что наше общение утрачено и назад пути нет. Но теперь я… Искренне надеюсь на то, что ты сможешь доверять мне чуть больше. Кэйа сразу же пожалел о своих словах, но сердце его подсказывало, что если он не будет честным сейчас, всё может вернуться в прошлое русло. — Чтож, если ты готов отказаться от некоторых своих слишком диких авантюр, то думаю, наше общение не такое уж и безнадежное. Кэйа не выдержал и громко рассмеялся. И в полной тишине смех этот прогремел настолько неожиданно, что даже магистр и библиотекарь ненадолго отвлеклись от своего бурного обсуждения. Осознав, насколько шумным оказался неконтролируемый порыв, рыцарь резко прикрыл свой рот ладонью. — Признаться, — почесав затылок, начал капитан. — выходит, я просто ошибся с подходом к тебе. Рагнвиндр усмехнулся, не придавая лишнее внимание услышанному, будто поведение рыцаря в одночасье стало настолько очевидным, что он научился читать между строк. В Олбериче же до сих пор теплилась надежда, что Дилюк — не исключение. И, что никто никогда не проберется сквозь броню его иронии, ведь сам он так долго не позволял этого. Возможно, он бы и сейчас не стал откровенничать, но Рагнвиндр решил дать их взаимоотношениям долгожданный шанс, и оставить это без внимания — нельзя. — Клянусь, — Дилюк страдальчески провел рукой по векам, затем, по-видимому, вспомнил о чем-то приятном, слабо улыбнулся. — Только ты мог назвать постоянные попытки играть на нервах «подходом». Поддавшись внезапному импульсу, Кэйя придвинулся ближе к нему, и положил голову на его плечо. Дилюк повернул к нему свое лицо, приподнимая брови в молчаливом вопросе, ответ на который так и не прозвучал. Рагнвиндр не был уверен в том, что это означало: капитан не выспался и засыпает, или же действие можно расценивать как желание побыть ближе. Кэйа неосознанно скользнул взглядом по воротнику его рубашки, застёгнутой на все пуговицы до последней. И на ум навеялись ощущения нескольких развратных снов, что он безрезультатно пытался выбросить из своей головы, но пытался безуспешно. Воспоминания, видящиеся сейчас совершенно иначе, смущают Кэйю, одаривая румянцем и заставляют прикрыть глаза. Однако, несмотря на неловкость, произошедшее в сновидениях сейчас же ощущается зыбко и абсолютно правильно. Они сидели, склонившись друг к другу, словно им это свойственно. И в этой свободе Дилюк и Кэйа едва замечают взгляды, устремленные на них. Лиза и Джинн перешептываются, подмечая, что, возможно, стали свидетелем того, что другие видят редко или же не увидят вовсе.