Just a prank

Дилюк пропустил гостя вперёд, и, притворив за собой железную дверь, заложил её на щеколду. Сильное дуновение ветра сразу же схватилось за его волосы и растрепало их. Нотки первых приближающихся заморозков уже распознавались в воздухе, но холодно станет еще точно не сегодня. — Твоя помощь здесь действительно будет кстати, — сказал Рагнвиндр, облокотился на стену возле входа и скрестил руки. Кэйа повернулся к нему спиной и сделал два-три шага от здания, ступая очень медленно. После чего, остановился. — Здесь?.. Было бы неплохо услышать конкретику, — он непонимающе огляделся, гадая, что происходит. — Ну как же, неужели ты не видишь проблемы? Капитан вновь оглянулся через плечо влево. Но, не наткнувшись ни на что подозрительное, вернулся в прежнее положение. И как бы ни рассматривал окружающую обстановку, — непонимающий взгляд неотступно то и дело возвращался обратно к хозяину винокурни. Тот же молча продолжал смотреть на рыцаря со спокойным, безразличным выражением на лице. — Не вижу, — теперь остается лишь недоумевать. — Я был бы безгранично благодарен рыцарю Фавония за его благодетельность. Прошу, окажите мне помощь в уборке мусора. И только после сказанного, капитан перевёл взгляд вниз, себе под ноги. Чуть поодаль отметил опавшую листву, что скопилась в небольшие кучи. Таких скоплений поблизости было несколько. Запах мести Олберич ощущал также четко, как и подступающий смешок. — Дилюк, Дилюк, — утомленно выдохнул рыцарь. — Я погляжу, с каждым днём ты становишься всё мстительнее и кровожаднее. Право, я обеспокоен, — Кэйа удовлетворенно похлопал. И тут же подумал о том, что в последнее время хозяин таверны стал более открыто подшучивать над ним. В душе понадеялся, что в этот процесс всё же не слишком втянется и отпустит его старые «грешки». — Разве это месть? — Рагнвиндр усмехнулся и окинул взглядом лицо гостя, после чего посмотрел вдаль, к виноградным лозам. — Знаю, к рыцарям обращаются и с просьбами о добычи мяса. Чем же лично моё прошение тебе не угодило? «Вот же злопамятная душа» — пронеслось в голове Олберича. Но на выходку не разозлился — слишком хорошо знал Дилюка, чтобы не заметить несерьезность в интонации. Да и винить за сказанное было нельзя, он был такой, какой был и изменить его было невозможно. А что возможно — так это то, что его грубость является лишь оставшейся привычкой. Ведь ранее у Рагнвиндра было всего два варианта реагирования на рыцаря: игнорирование и ответная дерзость. А вспыльчивость его, переданная ему от отца, была наследственной чертой его предков. — Могу только подморозить, если хочешь. Бесполезно, но зато красиво. Дилюк демонстративно выдохнул. Но через секунды негромко рассмеялся. Это было настолько неожиданно, что Кэйа слегка вздрогнул. Несмотря на грубость проигранной шутки, напряжение в воздухе не витало. Капитан подавил улыбку, по достоинству оценив развитие юмора у хозяина таверны. Раньше было намного хуже. Рыцарь очевидно не жалел о том, что пришёл. — От тебя никакого толку. — И когда же настанет тот день, когда ты устанешь это повторять. Капитан небрежно подпинывал одну из скопившихся кучек листвы, игнорируя неодобрительный взгляд. — А если серьезно, — продолжил он. — почему ты позвал меня, неужели только ради издевки? Или это месть за то, что тебе пришлось тащить меня вчера? Знаешь, я не такой уж и тяжёлый… — Не месть, а импровизация. У меня действительно были дела, но я уже решил их. Ты пришёл слишком поздно. Впрочем, как обычно, — не задумываясь лишний раз, выпалил Рагнвиндр. Кэйа тут же потерял дар речи, не поверив в то, что Дилюк действительно мог выдать подобное. Но сразу же взял себя в руки и решил, что в данный момент для него вновь выгоднее принять образ беспечно весёлого человека, даже если в душе ничего схожего с приятным не испытывал. Дилюку совсем не обязательно знать о том, какие события эта ненароком брошенная фраза напомнила капитану. Поэтому, именно сейчас он, немного наклонив голову набок, ухмыляется и делает вид, словно смотрит сквозь пальцы. Тем временем, на секундное замешательство Кэйи не обратили совершенно никакого внимания. — Пардон. Сон держал меня в заложниках. Неожиданно, Дилюк нахмурился и торопливо полез в карман своего плаща, приостанавливая разговор с гостем. Мельком взглянув на выуженные карманные часы, он отстранился от стены, будто вспомнил о позабытом неотложном деле. Миновав рыцаря, впрочем, обернулся и без лишней любезности указал жестом идти с ним. — И куда ты направляешься? — спросил Кэйа и был готов поклясться, что у кого-то однозначно шило в одном месте. Просто не может постоять спокойно и никуда не торопиться. — Нужно дождаться перевозчика и подписать накладную на товар. Нет времени прохлаждаться. — Ладно, так и быть, пойду с тобой. Всё равно заняться нечем. — А что тебе ещё делать, бездельник. Главное — не болтай много и не суй нос в коробки. — Так точно, — отчеканив напыщенно серьёзным тоном, капитан показушно зашагал строевым шагом вслед. Спутники направлялись вперёд. Отойдя чуть подальше от здания, они остановились по середине дороги, что ответвлялась к центру Мондштата. Долго ждать не хотелось. Чтобы скоротать время, они вновь оживили разговор. Время ожидания груза затянулось настолько, что парни начали по очереди описывать достоинства и особенности своих мечей. Правда, чуть не поругались в порыве разгоряченной дискуссии о том, какое оружие эффективнее: двуручное или одноручное. Наконец, когда, по ощущениям Кэйи прошла уже вечность, издали показался торговец. Двое как один повернулись и устремили взор в его сторону, ожидая пока тот подойдёт ближе. Остановившись у хозяина винокурни, мужчина коротко обсудил детали оплаты. Однако, со временем произошли либо заминка, либо какое-то недопонимание. Кэйа стоял рядом и наблюдал со стороны, как носильщики неторопливо сгружают бочонки из телеги и заносят их внутрь. Затем перевозчик снова обратился к управляющему. Дилюк погрузился в рабочий диалог головой, телом и душой. И только сейчас капитан смог по достоинству оценить насколько тот был подкован в финансовых вопросах. Рыцарь тут же припомнил, как прежние товарищи Рагнвиндра поначалу завидовали его быстро прогрессирующему успеху, но потом честно признали его превосходство и стали обращаться с ним более уважительно и формально. А что касалось работников таверны, то каждый из них не спускал с мастера глаз и мечтал стать таким же блестящим предпринимателем. В то же время, восхищаясь его необычной работоспособностью и хладнокровием. Когда поставки были улажены и чужаки исчезли, Кэйа подошёл к спутнику ближе. — Признаюсь, твоя деловая манера завораживает, — рыцарю показалось, что именно таким Дилюка не наблюдал уже давно. В таверне линия его поведения значительно разнится, там хозяин заведения проявлял жёсткость исключительно по отношению к рыцарю. Но, как ни крути, работа с клиентами отличается от работы с партнёрами и сотрудниками. Под впечатлением, Кэйа словил себя на мысли о том, что было бы недурно увидеть, как ведёт себя Дилюк в романтическом плане. Неужели, тоже кардинально меняется? И если да, то какой он: уступчивый, мягкий или, быть может, строгий и ревнивый? — Льстишь. К сожалению, мне ещё предстоит договориться о поставке партии бутылок в Спрингвейл. Сегодня я совсем забыл про это. — Могу составить тебе компанию. — Не сейчас. Думаю, сможем заняться этим завтра после завтрака. А пока, предлагаю вернуться, я проголодался. Такое происходило нечасто: капитан не знал, что ответить. Но ему однозначно понравилось то, как Рагнвиндр представляет себе ближайшее будущее. И то, что в этих, пусть и маленьких планах, есть местечко для него. Осознавать необычно и одновременно захватывающе, правда происходящее ощущалось очередной сонной фантазией. Несколькими неделями ранее, Кэйа и подумать не мог, что будет снова способен испытать какого это: относительно приятельские отношения с прежде близким человеком. Ведь за последние года он почти всегда умудрялся втянуть Дилюка в неприятности. Зачастую выводил его на эмоции, даже если и в изначальном плане подобного не проскакивало. Чем вызвана эта перемена по отношению к себе, Олберич до сих пор не знал, хоть и размышлял не раз. В его представлении она была как-то связана с недавним розыгрышем. Но сейчас всё это было неважно. Единственное, что имело значение — рыцарь не намеревался более усугублять их взаимоотношения. Они шли по большой дороге, ведущей обратно к винокурне, плечо к плечу друг с другом. Двигались неспеша, умиротворенные обыденностью происходящего. Вдруг, капитан, казалось, опомнился и, помолчав, воодушевлённо заговорил. — Может после устроим охоту на кабанов, как в старые добрые? — Завтра? — Именно. Дилюк не ответил, но одобрительно кивнул.

***

Приглашение Рагнвиндра поужинать вместе более не заставало рыцаря врасплох. Он уже начал привыкать к тому, что их отношения меняются и был готов адаптироваться к новой причудливой атмосфере. Зайдя в дом через главный вход, Дилюк проводил Кэйю в столовую. Тот сразу же взглянул на обеденный стол, освещенный пламенем свечей, и поднял бровь. Несмотря на то, что он должен был быть накрыт на двух персон, пара блюд выглядели слишком увесисто. Капитан понятия не имел, каковы были основные ингредиенты этой еды. Никогда раньше не видел, чтобы в Мондштате подавали подобное. Обычно, такого рода «застолья» в жизни трудоголика рыцаря случались только по большим праздникам. Но почему-то он готов поклясться, что и Дилюк не был капризен в вопросе еды. Поэтому, изобилие пищи сейчас выглядело слегка подозрительным. — Мы что-то празднуем? — С чего ты это решил? Ответа не последовало. Но, когда горничная занесла ещё одно блюдо, Кэйя не удержался от комплимента. — Выглядит просто превосходно, — рыцарь улыбнулся девушке, что уже намеревалась покинуть комнату. — Что это? — Жареная грудка цыпленка, — объявила она с такой гордостью, будто готовила сама и повар вовсе к тому не причастен. — И картофель с луком, запечённый в вине и овощном бульоне. Всё по пожеланиям мастера Дилюка. — Шутите? — только услышав про вино, Кэйа воскликнул и тут же вскинул глаза на хозяина винокурни. Тот же отвел взгляд и выдохнул, явно недовольный тем, что его так глупо раскрыли. Но откуда он мог предвидеть, что гость настолько внезапно заговорит с горничной? Что же, выкручиваться смысла и, главное, желания не было. И Дилюк понадеялся в душе, что рыцарь забудет о том, кому старались всем этим ужином угодить. Кэйа хмыкнул, но лишних вопросов не задал. И только сейчас почувствовал, как сильно проголодался. Он попробовал всего понемногу, поскольку наедаться до отвалу не желал, да и порции были слишком большие. Во время трапезы, он немного переживал, стараясь не попасть впросак, пользуясь многочисленными столовыми приборами, ведь обращаться с ними давно отвык. Постепенно атмосфера за столом становилась всё более непринужденной. И настало время откровений. Капитан заметно повеселел и, выпив бокал вина, признался, что охотно бы отказался от своей работы и с удовольствием отстроил собственную винокурню. — Неужели ты думаешь, что не спился бы? С твоей-то прогрессирующей любовью к спиртному. Кэйа искренне рассмеялся. — Обещаю умерить свой пыл, — решительно заверил, но тут же наткнулся на взгляд, полный скептицизма, и добавил. — Слово рыцаря Фавония! — Уж лучше бы не договаривал. Мужчины ещё долго разговаривали за столом. Обсудили многое: предстоящую охоту на кабанов, проблемы в местном бизнесе, орден, растущее количество похитителей сокровищ и даже злополучных пьяниц у таверны. Разве что женщин и Архонта не затронули. И у снующих мимо горничных создалось впечатление, что двое рьяно пытались компенсировать дефицит своего общения в прошлом. Казалось, постоянные шутки и издёвки действительно выматывали. Что же, слухов в доме теперь однозначно хватит на месяца. После того, как ужин был окончен, а темы вечера исчерпаны, за окном порядком стемнело. Тогда, по указанию мастера, одна из горничных предложила провести Кэйю в его временные покои. Рыцарь же согласился без промедления, воспринимая предложение Дилюка остаться на ночь как должное.

***

Утренний туман таял под напором солнца. Капитан встал по привычке рано, когда все ещё спали, но чувствовал себя при этом достаточно бодрым и выспавшимся. Потянувшись, он впервые задумался о том, что отпуск — это полезно. И впредь периодически необходимо отгуливать. Этой ночью он спал как убитый. Возможно от того, что комната, в которую его расположили, всецело принадлежала ему раньше. Сейчас же в ней никто не жил, несмотря на соблюдавшиеся чистоту и порядок. Кэйя предположил, что причиной может быть слишком негативный для Дилюка отпечаток, что лежал здесь на всём. Ведь именно тут состоялся их роковой разговор «по душам», который в корне изменил последующие взаимоотношения. Рыцарь часто задумывался о том, насколько могло сказаться его столь внезапное признание и последующий отъезд. Да, воспоминаний было действительно много. Но откровение и ссора — лишь крупица негатива, если принимать во внимание те греющие моменты, что двое разделяли здесь. И всё же, Кэйю поразило то, что в комнате всё сохранилось точно таким же, как тогда, когда он отсюда вышел в последний раз. Мысленно задал себе вопрос: и что отсюда следует? Но с ответом при этом не торопился. Поначалу, это обескуражило, но согревало после. Всё же, вернуться в свою старую комнату снова — как встретиться с забытым другом. Эмоции переполняли, но он мастерски справлялся с ними. Кэйа собрался с мыслями, неторопливо подошёл к одному из окон и выглянул наружу. Отметив благосклонность погоды, решил прогуляться и подышать свежим воздухом, чтобы скоротать время до пробуждения Дилюка. Покинув комнату, капитан чуть было не заблудился в здании. Благо, спустя недолгое время, всё же успешно освоился и нашёл выход. Рыцарь был настолько погружен в свои мысли, что совсем не смотрел по сторонам, и в главных воротах винокурни наткнулся с кем-то, кто намеревался войти внутрь. Он отпрянул, извиняясь. И лишь когда человек что-то сказал ему в ответ, по голосу понял, с кем только что столкнулся. — Магистр? — произнес он удивленно. — Что ты здесь делаешь? Олберич всегда высоко ценил Джинн. В его узком, замкнутом кругу тех, кто был ему дорог, она была чуть ли не первым и самым главным лицом. Каждый раз внимательная, чуткая, действующий магистр была источником стремлений и благородства. Никогда не показывала страх и в любой ситуации держалась стойко. Поэтому, только взглянув на её обеспокоенное лицо, капитан в одночасье встревожился сам.