Just a prank

Всё, что капитан так страстно желает сейчас — оказаться как можно дальше отсюда. Лишь бы ничего от Дилюка не слышать, особенно касается это оправданий и извинений. Он хочет оставить себе то ощущение нереальности, что преобладало несколько минут назад. Но, к сожалению, желания с действительностью зачастую не совпадают. Времени на переживания не остаётся, и у рыцаря возникает необходимость срочно проанализировать ситуацию вокруг. «Всё в порядке. Так, соберись. Для начала нужно просто сменить обстановку», — успокаивает себя капитан, при этом старательно отводит взгляд, не встречаясь с Дилюком глазами. Эта мысль позволила встряхнуться и прийти в себя. Рагнвиндр же наоборот, будто разом опьянев, не отрывает жадного взгляда от губ спутника и от этого у Кэйи складывается ощущение, что ещё немного и между ними произойдет то, чего больше никогда не должно быть. — Насколько я понимаю, винокурня недалеко? — Да. А что? — ошарашенный внезапным вопросом, непонимающе интересуется Дилюк, а рыцарь уже готов от неловкости провалиться сквозь землю. — Мне бы… сменить одежду, — выдавливает из себя Кэйа и ловит себя на мысли, что впервые не может придумать как разрядить обстановку чувством юмора. Вещи его все ещё частично оставались мокрыми и вызывали ощутимый дискомфорт. Только осознав насколько близко друг к другу они все ещё находятся, оба спутника в момент отстраняются. — Тогда нам стоит поспешить. Не волнуйся, как придём, я одолжу тебе свою. Домой они шли в нерушимом молчании и ни разу не остановились. Кэйа был благодарен судьбе за то, что удалось избежать неловких разговоров, хоть и понимал, что теперь уклониться от объяснений точно не удастся. Поднявшись наверх в свою временную обитель, Кэйа неспешно снял с себя рубашку. Аккуратная стопка одежды, принесенной горничными, располагалась на кровати рядом с приготовленной для мокрых вещей корзинкой. Переодевшись, капитан рухнул на кровать и закрыл глаза. Широкая бежевая рубаха, коричневый пояс и свободные пурпурно-чёрные штаны — рыцарь чувствовал себя в этой одежде гораздо легче, чем в той, в которой вышел из дома. Как ни странно, но именно сейчас, в чужих вещах, ему было очень уютно, и именно это ощущение отразилось нагрянувшим на лице смущением. — Ну ты представляешь, теперь они и одежду делят! Глядишь и трусы будут одинаковые носить! От внезапного шума за стеной Кэйа моментально взбодрился и, не теряясь, бесшумно приблизился к двери. Напряг слух, приникнул к проёму. «А вот это уже интересно», — сплетни всегда возбуждали его любопытство. — Тшш! Потише, ещё услышат… Они и правда настолько близки? — Конечно. Бедная Хилли, так влюблена в господина, а на глазах происходит такое… — Заткнись! Не влюблена я! Тем более по мистеру явно видно, что он женщинами не интересуется. Вы вообще видели его пальто? Традиционные мужчины в таком не ходят. А перчатки, заказанные у лучшей швеи Инадзумы? Кэйа закрыл рот рукой, всеми силами пытаясь не засмеяться. — А мне мастер и таким нравится! Голоса, как и шаги, затихли. Но, спустя короткое время, послышались снова. Кэйа пришёл к выводу, что сейчас генеральная уборка поместья и именно поэтому горничные так шумно передвигаются по помещению. — А вы слышали, как гость назвал нашего господина Полуночным героем? Думаете это правда? Рыцарь приложил ухо к двери, стараясь подслушать как можно внимательнее. Он понимал, что собеседники о чем-то спорят, но слова до него не долетали. Однако, вскоре девушки вновь оказались близко и речь послышалась ясной для понимания. — Я уже ни в чем не уверенна. Но знаю одно. — Ну же, поделись с нами! Только ты всегда в курсе актуальных новостей! — Не знаю, стоит ли мне рассказывать подобное. — Расскажи, расскажи! Мы очень просим! — Только это секрет, даже не думайте проговориться. Говорят, что этот «герой», надевает маску и свой «наряд» совсем не из-за героических побуждений. — Что ты имеешь в виду? — Он извращенец и творит всякие непотребства по ночам! — Да ты что. — Ох, Архонты милостивые… — Ну подумайте, рубит он слаймов с хиличурлами, и что с того? Каждый рыцарь Фавония может это, а зачем наряжаться то так помпезно? Да даже если и спасает он город от напастей… Казалось бы, зачем тогда скрывать свою личность? Горничная замолкла, будто собираясь с силами огласить мысль чрезвычайно важную и весьма интересную для подслушивающего. — Боится, что поймают на месте преступления, узнают и осудят. Помните Донну? Недавно откровенничала, что Полуночный герой практически каждую ночь захаживает к ней. Выходит, правду сказала? — Монстры — лишь прикрытие его грязных помыслов, что он тайком осуществляет пока рыцари не патрулируют город! Девушки разом ахнули, будто перед ними открылась истина, настолько точная в своей правоте, что сомнений не предполагает. — И правда! Никому же не поверят, если заявить, что «герой» способен на подобное. Скажут, что клевета и вздор. — Какой кошмар! Больше никогда одна ночью по Мондштату ходить не буду. «Вот же глупые сплетницы, неужели тут совсем скучно работать» Сдерживать смех стало слишком проблематично. Не выдерживая, Кэйа согнулся у двери, обеими руками закрывая рот, старался не издавать громких звуков. Валяясь на полу, он пытался изо всех сил позабыть то, что услышал, но абсурдные высказывания девушек засели прочно. Из глаз потекли слезы смеха, как только он представил Дилюка в образе «Полуночного извращенца, что втихую от ордена промышляет свои непотребства». Внезапно дверь в комнату распахнулась без стука. Испугавшись от столь резкого звука, Кэйа окинул появившегося на пороге владельца винокурни цепким, изучающим взглядом. Дилюк остановился, вопрошающе уставившись на рыдающего и валяющегося на полу рыцаря. Капитан тут же рассмеялся во весь голос, даже не пытаясь воздержаться от нахлынувших эмоций. — Что с тобой на этот раз? Настолько не понравилась одежда? — Шутку одну вспомнил, не обращай на меня внимания. Моё чувство юмора, знаешь ли, немного специфично. — Ничего необычного. Я уже привык, — Дилюк выдохнул и прошёл к кровати, сел и серьёзно задумался. И только сейчас Кэйа отметил несвойственный Рагнвиндру вид: излюбленный наряд казался измятым и немного запыленным, а алые волосы — слегка растрепанными. Пусть это мелочи, что приметить можно лишь внимательным взором, но неизменно аккуратный мужчина никогда ранее не позволял себе выглядеть так «неряшливо». Рыцарь понял, что дело пахнет горелым. Поднявшись с пола и отряхнувшись, он присел рядом. — Ты ведь знаешь, нам нужно поговорить. Давно надо было. — Черт. Ты уверен, что стоит? Может забудем? Я сделаю вид, будто ничего не было, да и тебе вовсе не нужно объясняться, — Кэйа всё ещё был не готов столкнуться с Дилюком лицом к лицу. И почему он так быстро вернулся? — И зачем только ты поцеловал меня тогда? — капитан взъерошил волосы, синие пряди в беспорядке падали ему на лоб. Губы заныли, отзываясь на мимолетные мысли, а щеки окрасил легкий румянец. Хозяин винокурни лишь пожал плечами. — А зачем ты ответил на поцелуй? Теперь плечами пожал Кэйа. Хоть рыцарь и казался спокойным, но настороженность скрыть не мог. В его взгляде вместо привычной насмешки Рагнвиндр разглядел незнакомое загадочное выражение. Момент доверия и откровений, что месяц назад был им совершенно не свойственен, настал и неловкость окутала их, словно туман на Цуруми. Впервые за долгое время Дилюк занервничал. — Я должен признаться, — прошептал Рагнвиндр. — Нет, мне надо с тобой объясниться. Впервые за все это время я действительно готов говорить. — Слушай, разве мы не попали под влияние момента? Или, быть может, все это было лишь твоей разыгравшейся шуткой? Своеобразной местью? — рыцарь судорожно перебирал причины, надеясь, что хоть одна найдёт отклик, и то, что он так боится узнать в итоге произнесено не будет. Ответа долго не следовало, и капитан поднял на собеседника голову, его тело напряглось вновь, попав в плен воспоминаний. — Это была не шутка… И я испытываю к тебе что-то, чему сам не могу подобрать название. Обрушившуюся тишину нарушала лишь муха, что неприятно жужжа, пролетала под потолком, бросаясь из одного угла в другой. Однако, и она вскоре умолкла, угодив в паутину. Обоим было некомфортно и каждый ощущал взаимность этого неприятного чувства. Взгляд Кэйи намертво приклеился к полу. По коже словно мороз прошелся, и он невольно скрестил руки. — Я понимаю, я чувствую то же самое. Но не хочу, чтобы ты думал, будто перешел все границы. Я тоже хотел прикоснуться к тебе и много думал об этом в последнее время. Дилюк резко выдохнул, окинув рыцаря взглядом, наполненным подозрительностью, — такую откровенность от неизменно ироничного и, серьёзного лишь по исключительным случаям человека, он не ждал. И только было Рагнвиндр открыл рот и хотел что-то добавить, как в комнату ворвалась горничная, известив о том, что обед готов и остывает. — Раз ключевой момент мы обсудили, об остальном предлагаю договорить после еды. Как говорится: «хороших людей худыми не назовут», — энергично, словно никаких резких признаний только что не прозвучало, заявляет капитан, бесстыже пользуясь возможностью сбавить напряжение и перевести дыхание. «И кто вообще так говорит?» — думает про себя Дилюк, закатывая глаза. Встав с кровати, Кэйа шагает к двери, и, придерживая её, демонстративно кланяется, приглашая собеседника рукой на выход. Ход срабатывает и оба спускаются вниз, к столовой.