my shape shifter

Неужели Бейкон-Хиллс проклят? Донован Донати — ученик старшей школы Бейкон-Хиллс, сбежал из-под стражи (прим. стр 15). «Побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи, совершенный лицом, отбывающим наказанием или находящимся в предварительном заключении, — наказывается принудительными работами на срок до четырёх лет либо лишением свободы на тот же срок.» — цитирует агент ФБР Маккол. Три дня назад захваченный по подозрению во взломе и проникновении в чужие дома, стал заключённым Шерифа Бейкон-Хиллс. Но эта не единственная причина — большинство помощников Шерифа подтверждают, что он в открытую угрожал Шерифу Стилински. «Главная статья в Уголовном кодексе, которая регулирует ситуации с угрозами — ст. 119 "Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровья". Согласно второму пункту, если угрозы основываются на политической, идеологической, расовой, национальной и религиозной ненависти или вражды — наказание ужесточается: принудительные работы — до 5 лет; — лишение свободы до 5 лет» — Думаю, что Доновану обязательно следует оказать психологическую помощь, — говорит один из помощников Шерифа Стилистки — Джордан Пэрриш, — После того, конечно, как его поймают. Я думаю, что дело дойдёт до властей. Одна из помощниц Шерифа, мисс Ромеро даже цитирует его слова: «Я убью тебя, Стилински!» Многие подтверждают теорию, что это из-за не сдачи теста на полицейского — мальчик хотел стать как свой отец (прим. стр 15). Сейчас Донован Дотти на свободе. Как известно, видеорегистратор в автомобиле, который ехал за спецтранспортом, где находился заключённый, зафиксировал бегство арестанта во время перевозки его в другое отделение. На месте нашла мертвого адвоката Франклина Томсона, водителя, и сопровождающих (подробнее о их смерти прим. Стр 17) Просим остерегаться подозрительней личностей, внешне похожих на Донована Донати. Полиция вводит комендантский час — не впервые, кстати, в Бейкон-Хиллс. Детям и подросткам до 21 года запрещается пребывание на улице или в общественных местах в закреплённый законом промежуток времени. Угроза ли Донован Дотти? Или он обиженный ребёнок, переживающий подростковые гормоны? Не определившись, как на это реагировать, я уткнулась в свою кружку с кофе. Рука у меня дёрнулась, вчерашняя газета слетела на пол. Чуть согреваю пальцы об оловянную кружку с кофе. Посматриваю на время. Четыре утра, а меня разбудил кошмар. Замечательно! Мне снились волки, дядя Александр и тёмные закоулки лабиринта. Волк бежал с другими волками; перелетал через ограждения и впивался зубами в ещё не остывшую на снегу плоть домашней скотины. С содроганием убираю кружку. За окном был дождь, ветер набирал силу, уже начинали смеркаться молнии в сопровождении грозовой музыки. В последнее время чувствую себя особенно одиноко, непривычно. Может, обратиться к психологу? — Кому они нужны? Можно зайти в Фейсбук и написать о своей проблеме. Любому человеку — каждому собеседнику. Нервно листаю ленту новостей: скучные посты, которые почему-то в моих рекомендациях. Я вдыхаю — мне хочется просто отдохнуть. Пару минут я бессмысленно пялюсь в экран телефона. Может стоит завтра взять книги из библиотеки? Древние легенды почитать, жуткие истории про ведьм? А то, мне ведь моих кошмаров недостаточно. Но заняться чем-то нужно. Как говорил Шарль Луи де Монтескьё? Любить чтение — это обменивать часы скуки, неизбежные в жизни, на часы большого наслаждения. Да, чтение — это отличная идея. Я остаюсь сидеть на кухне до утра; дождь продолжал яростно стучать в окна и небо остановилось таким же темным и угрюмым. Не самый удачный день, точнее его начало. Класс был шумным: первые парты взорвались аплодисментами, предсказуемыми аплодисментами. Учительница биологии смотрела на нас неотрывно и как-то необычно поводила головой. На её столе лежала стопка аккуратно переписанных и проверенных тетрадей. — Химера – очень интересная тема для проекта. Находчиво, — миссис Фитч посмотрела в журнал, делая пометки карандашом. Сувенирная кукла, стоящая на поверхности стола, напоминала гейшу, — Мне нравится ваш проект. Облегченно вздыхаю. Ей понравилось, следовательно, хорошая оценка получена. Тео стоит рядом со мной, поворачиваясь к нему лицом, я вижу только его подбородок — не замечала раньше высоту в росте. — Думаешь, она поставила нам хорошие отметки? — спрашивает одноклассник. По довольной физиономии Тео было видно, что он тоже в этом уверен, а спрашивает просто так — из вежливости. Он, как и я, выглядел удовлетворённым и сытым. Когда мы садимся за свою парту, двухместную, миссис Фитч приподнимает из-за стола, — Проект Тео и Лел натолкнул меня на следующую тему — Генетическая химера. Продолжаю радоваться, улыбаясь уголками губ. Признаюсь честно, я сомневалась на счёт проекта — зря! — Может учебник по биологии будем носить поочерёдно? — предлагает Теодор, наблюдая как я вытаскиваю его из рюкзака, — Меньше таскать. С грохотом кидаю его на парту. — Можно, — киваю головой. По-моему, звучит отлично! Само собой в школе есть объемные шкафчики, которые и предназначены, чтобы мы меньше носили, только проблема — так или иначе я таскаю всегда одинаково. Шкафчик не очень-то помогает. На уроке я не узнаю ничего нового — благодаря проекту, конечно. Когда учительница рассказывает рекомендации поступления в колледж, я слушала в пол уха, а информацию мой мозг видимо вообще принимать отказывался! Я тоскливо бродила взглядом по кабинету. М-да, позор! Листая учебник биологии, я старалась сосредоточиться хотя бы на другой теме, но мысли, роившиеся в голосе, мешали. Я медленно перевела взгляд на Тео, принявшись внимательно рассматривать его. Он был небрит, трехдневная щетина придавала дополнительный шарм. Интересно, она такая же колючая на ощупь, как на вид? У него правильное, красивое лицо с волевыми губами — он правда красив. Жаль, что кажется фальшивым. Он поднимает на меня взгляд, прищурив холодные зеленые глаза, напоминающие мне кошачьи изумрудные. Тео вопросительно приподнимает бровь. — Что? Смутившись, перевожу взгляд на доску, — Ничего. — Можешь продолжать любоваться мною, — самодовольно улыбается Рейкен, чуть задрав нос, — Я не возражаю. Вот наглец! Нервно закрываю учебник, хлопнув ладонью по странице. — Я не любуюсь, я наблюдаю, — громко фыркаю и, даже не обращаю внимание на то, что некоторые поворачиваются в нашу сторону. Парень и девушка, сидящие перед нами, переглядываются между собой. — Я знаю, что я красив, — он понизил голос почти до шепота, — Можешь не отрицать. Я неоднозначно хмыкаю, затем многозначительно поднимаю указательный палец вверх, — Посмотри наверх. Видишь? Он заинтересованно перевёл взор на потолок. Стараюсь не засмеяться. — Вижу что? Поднимаю голову к потолку вместе с ним. — Где-то там в небесах твоя самооценка. Аплодирую себе, когда Рейкен устало закатывает глаза, принимая проигрыш в словарном бою. — Расскажи о себе, — просит Тео и довольно требовательно — мне приходится аж фыркнуть от возмущения. — Нет, — я ставлю локти на деревянную парту, и с удовольствием опираюсь на руку. — Да, — краем глаза смотрю, как он повторяет за мной. Его тон мне кажется угрожающим, сухим. Раздражительно поджимаю губы. Когда трезвонит звонок, чувствую облегчение. Я складываю учебник и тетради в рюкзак, игнорируя Теодора, который язвит. Решаюсь спросить про единственное, что меня волнует — библиотеку. — Где тут библиотека? — кончиками пальцев сжимаю лямки портфеля. — Я тебе покажу, но ты расскажешь о себе, — ставит ультиматум одноклассник и, одарив оценивающим взглядом, улыбается. — Ладно, — с трудом соглашаюсь я, — Пошли. Тео обходит парту, закинув портфель себе на спину. Подмечаю, что сегодня на нём всего лишь хлопчатая футболка, обтягивающая его грудь и плечи. Не хочется идти с ним и рассказывать о себе — но уже поздно решать, не так ли? В библиотеке было душно, читатели вставали, входили, выходили, шуршали страницами, шептались, из коридора доносились голоса. Окна библиотеки были завешены тяжёлыми шторами, а внутри она была освещена ярко, как танцевальный павильон. Библиотека была аккуратной, хорошо организованной и оснащённой компьютерами и книгами. — Что хочешь почитать? — Тео шёл спереди меня, а я медленно шествовала за ним, вдруг заразившись энтузиазмом, предвкушая и в самом деле нации необычную, по-настоящему интересную книгу. — Не решила. Я осмотрелась. Казалось, что стеллажи с книгами были бесконечными и тянулись вдоль высоченных стен до самого потолка. Книги разделены по секциям — здоровье, психология, биология, детские книги и школьная литература. На соседнем стеллаже старых изданий, толстые переплеты блестят золотым тиснением. Неторопливо двигаюсь к стеллажам, которые сверху подписаны как древние мифы и легенды. Глаза натыкаются на самую верхнюю полку — томы энциклопедий аккуратно стоят. Пробегаюсь по названиям. Тео стоит сзади, и я почти уверена, он тоже рассматривает их. Ведьмин котёл: ремесло, знания и магия ритуальных сосудов. Мы окунёмся в историю ведьминого котла и связанную с ним мифологию.... Позволяю себе выдавить улыбку. Ну, колдовать я не умею, она мне не пригодится. Мифология. Бессмертные истории о богах. Я подняла голову повыше и пробежала пальцами по корешкам книг, наслаждаясь ощущением шершавости потрёпанных филиалов. Омерзительное искусство. Юмор и хоррор живописи. Богини: тайны женской божественности. Скандинавские мифы для детей. Три кольца эльфов. М-да. Неряшливо вытаскиваю одну затрёпанную книгу, спрятанную за другими. Мифологический бестиарий. Иллюстрированная энциклопедия фантастических существ, составленная по древним легендам, мифам и сказаниям. Предлагаемая энциклопедия продолжает традицию издания «физиологов» и средневековых бестиариев. Здесь представлены не реальные животные, а персонажи мифов, легенд, древних религий и преданий: зооморфные гиганты, метаморфозные существа, химеры (составные существа), оборотни; антропозооморфные божества и духи, а также парадоксоморфные. Интересно, какой мечтатель писал об этом? Странно, но когда читатель берет книгу, он похож на путешественника, который готов исследовать новый маршрут, получить впечатления. Открываю попавшуюся страницу. Канима — вид оборотня. Изначально канима была существом, появление которого объяснялось мутацией гена оборотня. Существо, представляющее комбинацию скользкой кожи и одного хвоста, смотрела с картинки прямо на меня. Нервно скольжу глазами по тексту. Чувствую, как Тео подбирается ближе; моя спина соприкасается с его тёплой, мускулистой грудью. Он выглядывает из-за моего плеча. — Канима? Я закрываю книгу, подхватывая её под подмышку. За ней мне попалась ещё одна, и ещё. Книга оборотней. Исследования психофизиологической природы оборотничества на основе фольклора. Кельтская мифология. Энциклопедия. Единороги. Магический мир. Средневековый бестиарий охотников. Я беру все книги сразу, сгребая их себе в руки. — Не знал, что ты интересуешься фантастикой, — голос Теодора звучит удивленно. Мое молчание его озадачило, но всего на мгновение; он собирается мне помочь, хочет взять несколько книг, но я лишь отмахиваюсь от него, следуя в сторону компьютера. Он следует за мной. — Ты обещала рассказать о себе, — напоминает Рейкен уже около стойки. Рассматриваю как напрягаются мускулы его предплечий, когда он рассматривает обложки книг. — Я не знаю, что рассказать. Спрашивай. И пока я заполняю карточку и номера книг на электронных бланках, Тео присаживается на ближайший стул, откинувшись на спинку. Стул покачивается, неприятно скрипит школьный пол. — Ты интересуешься легендами? Звучит, кстати, оскорбительно. Думает ли он, что я фанатик сверхъестественного? Или историк, влюблённый в мифы Древней Греции? — Это всё, что тебя интересует?— выдавливаю ехидный смешок в ответ. Надеюсь, что моя улыбка не похожа на оскал. — Не особо, но в последнее время да, заинтересовало. — Что ты любишь ещё делать? Начинает улыбаться, расправив плечи. Не замечала, что у Тео не просто зеленые глаза — при другом освещении они кажутся голубыми, яркими пронзительными голубыми. Я отворачиваюсь обратно к компьютеру. — Сидеть дома и принимать заявки в друзьях, ну знаешь, всяких Теодоров Рейкеных, — легко и уверенно стучу по клавишам всеми пальцами и не смотрю на клавиатуру. — Я тебе писал несколько сообщений. Ты так и не ответила. — Не захожу в мессенджер, — жму плечами. И довольно предсказуемая причина: мне никто не пишет. Он молчит. Молчит, пока у него не созревает другой вопрос, — Ты с родителями живёшь? — С дядей. Не очень хотелось бы сейчас говорить об этом, а тем более с ним — лишь бы увести разговор, крутится в мыслях. — А родители? — Они погибли, — делаю акцент на слове, давая понять, что это не лучшая тема. А для кого смерть родителей хорошая тема? Тео понимает это по моему тону, переводит тему. — Что ты любишь читать? Ну кроме фантастики, — слышу ехидство в его тоне, напоминающее мне, что Тео — ужасный собеседник. — Во-первых, это не фантастика, ну немного, а во-вторых мне нравятся детективы. Люблю разгадывать загадки. Заполучив карточку библиотеки, начинаю складывать книги в рюкзак. Из небольшого принтера вылетает лист с номерами. Вижу, как одноклассник поднимается со стула, скрип был отвратительный. — Хочу ещё посидеть тут, сделать домашнюю работу. Составишь компанию? Может, если я составлю ему компанию, то он отвяжется? Но была и другая причина остаться с Теодором Рейкеным— я не хотела домой. Дома одиноко и пусто, никого. Гнетущая тишина, сопровождаемая страхом. Реакция нашего организма, к слову, на постоянное чувство страха имеет возможность стать хроническим заболеванием и нервным перенапряжением — само собой наводит ужас. Разочарованно вздыхаю.Я готова остаться с человеком, который меня доводит до раздражения — лишь бы не вернуться домой. Так устроена ирония? Выдавливаю милое подобие улыбки, когда мы садимся за стол. Час проходит в глубоком молчании, где тиканье часов казалось оглушительным. Иногда тишина нарушалась шуршанием страниц, постукиваниями ногтям по столу и разумеется, шумными вздохами. Мельком посмотрела на Тео; он сидел, раздвинув колени, отставив локоть, прямой и неприступный. Он переворачивает страницу учебника, уголки его губ дёрнулись вверх, изображая блаженную улыбку идиота. Задерживаю взгляд, размышляя о чём-то своём — и в неподобающие момент мы сталкиваемся взглядами. Красноречиво косится на меня, неохотно откладывает книгу и продолжает следить за мной. Стоит ли у него просить, чтобы он рассказал о себе? Вряд ли, конечно, мне будет интересно. Недоверчиво сощуриваю глаза. Но нас отвлёк шум, послышавшийся в коридоре. От созерцания Тео пришлось отвлечься — я непонимающе посмотрела на время, показывающее пять часов вечера. Непременно, что значило это одно: мы засиделись. Странно, не помню момента, когда библиотека опустела; казалось, что в помещении потемнело, а мрачные эпизоды из сна, воскрешали в памяти каждую деталь. Холодный поток воздуха ворвался в приоткрытое окно, заставляя листы книги переворачиваться. Мы тревожно переглядываемся, и вместе настораживаемся. Раздался скрип и шорох, затем гулкие далекие удары, словно кто-то бежал по лестнице вниз, перепрыгивая сразу через пять-шесть ступенек. Пропуск посетителя негромко пискнул — кто-то зашёл в библиотеку. Торопливо шагает к противоположной стороне помещения. Оказывается, я ещё и капитан очевидность — фыркаю под нос. Внимательно начинаю следить за тем, как Тео чуть склоняет голову. Его плотно поджатые губы мне ни о чем не говорили. Впрочем, как и сам. Указательный палец прижат к его губам, кивком указывает на деревянную дверь, оставленную приоткрытой. Медленно вышагиваю вдоль ряда стеллажей, иногда опираясь на стенки от головокружения. Одноклассник идёт следом — мы так и не начинаем разговор. Страх начинает пробираться, и так глубоко и далеко, под самую кожу, что не оставалось никаких мыслей. Следующее, что я слышу — дерзкий, громкий возглас, нарушивший тишину библиотеки. Пустующей библиотеки. — Ты обронил телефон, Стайлз. Это Малия, — шаги раздаются глушим эхом. Сердце колотилось в груди, — Ты в курсе, что твой отец посадил своего напарника — моего отца, в инвалидное кресло. Твой отец трусливая сучка! Диалоги обрываются, но я одно я знаю точно — мой одноклассник Стайлз, чей отец шериф и главный преступник — Донован, прямо сейчас тут. Мне казалось, что как бы жадно я не втягивала в себя кислород, его все равно будет недостаточно. Грудь мне сдавила невидимая рука. Раз — с оглушительным грохотом опрокидывается стол. Два — звук разбитого стекла подтверждает мои опасения. Едва держась на трясущихся ногах, шагнула к Тео, ухватив его за рукав, чтобы развернуть. Вжимаюсь в его грудь. Лицо превращалось в пылающую печь. Три — издали донёсся звериный рёв. В его голосе слышится первобытная мощь и свирепость. Скрежет металла режет слух. Я застываю. — Беги! — Рейкен толкает меня к выходу. Изо всех сил стараюсь не упасть — колени подгибались. Отчаянно пытаюсь передвигать ногами, то и дело врезаюсь в острые углы шкафчиков. Это похоже на кошмар — когда кто-то гонится за тобой, а ты еле переставляешь ноги и мышцы, Они настолько ослабли, что чем быстрее пытаться бежать, тем сложнее двигаться. Чувствую, что из каждый поры сочится пот. В ноги словно вонзались иглы и булавки. Ещё немного и я упаду в обморок. Всепоглощающее чувство вины вызывает неверие и неестественность всему происходящему. Волнение накрывало с головой. Я же бросила Тео — плевать на Стайлза — мне нужно спасти Тео! А если он убьет их? Убьёт их всех? На крыльце школы всё чаще и чаще спотыкаюсь, рыская из стороны в сторону. Свет фонарей светил, тёмный переулок был одинок — все машины и владельцы уехали. Судорожно открываю рот. Постепенно приходит осознание, что жар означает переизбыток крови в голове, а не её недостаток. Упираюсь ладонью в штукатурку, принадлежащую зданию школы. Осторожно опираюсь на неё — шею словно сдавливает галстук, незримый галстук.Голова нереально кружится. Отдышаться и вернуться — отличный план! Волоча ноги по пыли, я медленно иду в направлении библиотеки. Нельзя блин упускать время! Игнорирую стрельнувшую боль в ногах — нужно спасти Тео! Он, разумеется, полный придурок и самодовольная сволочь, — но оставлять его одного, проявив трусость, казалось предательством. Возможно, у меня появился «синдром белого рыцаря» — неудержимое желание спасать окружающих. Вопрос один, и пожалуй, единственный: как от него избавиться? Разве собственная жизнь не должна быть ценнее? Облокачиваюсь на шкафчик. Горло пересохло настолько, что каждый вздох обдирал изнутри, как наждак. Слышу, как доносится шум драки, что-то твёрдое с металлическим лязгом грохнулось на пол; внезапно лёгкий топот шагов, поднимающихся к двери. Я невольно вздрагиваю, когда тёмная тень быстро, как испуганная птица, скользнула вдоль коридора. Мне стало страшно остаться здесь, в темноте этого коридора. Чувствую, как мужская рука обхватывает сзади, приподнимая. — Я же сказал бежать, — угрожающе шипит Тео — на удивление даже царапин нет на лице, а сам выглядит он бодрым. — Я и побежала, — немного заикаясь от чувств, говорю я, — Что произошло? Не отвечает на вопрос — просто старается отделаться. — Что произошло? — требовательно настаиваю его; Тео обещает рассказать всё в машине, торопливо подгоняя меня. Хочу возмутиться, что не сяду к нему и уж тем более не поеду с ним, но решаю промолчать — я же не самоубийца. Его синий, четырёхдверный пикап стоит напротив здания. В машине пахнет приятно. Им. Весь салон кожаный, чёрный. Чисто из любопытства: во сколько ему обошлась эта тачка? Послушно сажусь в переднее сидение и аккуратно натягиваю кофту до колен. Рейкен садится за руль, но двигатель не заводит. — Нужно вызвать полицию, — предложила я, хотя, боюсь, идея будет провальной. Я чувствую, что бледнею. — Нельзя, — быстро оборачивается ко мне, — Нельзя вызывать полицию. — Тогда скажи, что случилось! — я знаю, что достаточно сильно повысила голос, но не жалею, — Или я сама вызову полицию! Шериф явно будет удивлён, услышав твои инициалы. Он вздыхает — делает настолько мучительным тоном, что закатываю глаза. Рассматривая его внешний вид, замечаю как сильно он нахмурился, — Там был Донован — преступник... — Который сбежал и скорее всего убил своего адвоката. Да-да, я не пещерный человек, — Нервно откидываюсь на спинку кресла, — Стайлз в порядке? — Да. Послушай, нельзя ничего говорить полиции, Донован мертв, а мы будем одними из подозреваемых. — Мертв? Стайлз убил его? — я ощутила прилив нарастающей паники, прикрываю ладонью рот, — Нам тем более нужно вызвать полицию! Сейчас там лежит труп, а последние кто были в библиотеке это мы! Стайлз убил его! Нас обвинят! Ерзаю на месте. Господи, Стайлз — сосед по парте, который казался безобидным параноиком, убил человека! Чувствую, как голосовые связки начинают болеть. — Это была самооборона, да? Он ведь не намеренно убил его? — Нет. — Нам нужно срочно вызвать полицию! — Нет! Послушай, Стайлз вызывал её, я слышал, — он хватает резко меня за плечи, — Просто сидим здесь. Нас там не было, поняла? Я даже не замечаю, что начинаю громко всхлипывать. — Д-да. Глаза наполнились слезами готовыми вот-вот пролиться. Неестественно выпрямившись, сильно сжимаю кулаки, костяшки белеют. Вскоре подъезжает полицейская машина, но сидящий в ней офицеры не спешили выходить. Подавив страх, я повторяю за Тео — съезжаю с сидения, чтобы нас не было заметно. Нужно сохранять спокойствие и только спокойствие! Именно спокойствие — величайшее проявление силы. И спокойствие сильнее эмоций. В животе неприятно скручивается — от пережитых обстоятельств хочется очистить желудок. Да, блевануть в дорогой машине. Пристально наблюдаем за тем, как офицер возвращается к машине и, включив двигатель, уезжает. Очертания машины терялись в мутной мгле. — Почему он не зашёл в здание? Что происходит? Я размахиваю руками, мои широко раскрытые, полные глаза ужаса смотрели куда-то в темноту. — Я не знаю, — Тео говорит негромко, но отчётливо. Его голос, в отличии от моего, не дрожит от испуга, — Нужно уезжать. — Что будет с телом? А что, если полиция узнает, что мы там были? Что... делать? Понимаю, что взять себя в руки нелегко и то, как показывают это в кино — забавно. Не все так просто, да? — Послушай, они ничего не узнают, — шатен перехватывает мои ладони своими — они кажутся очень холодными, — Мы никому ничего не скажем и никто ничего не узнает. Внимательно смотрю в его лицо, словно пытаясь что-то прочитать в нем. Я смотрела в его глаза — зелено-голубые, оливкового цвета, и чувствовала, что голова плывет, а я впадаю в какое-то странное бредово-восторженное состояние. Его полные уверенности слова успокоили — сердце перестало биться так, словно выпрыгнет из грудной клетки. Облегчение? Когда Тео наклоняется — вряд ли он осознавал что делает — и жадно впивается в мои губы, я прерывисто выдыхаю. Мягкие тёплые губы скользнули по моим, размыкая, от скользящего прикосновения языка по телу проходит дрожь. Я ощущала ту самую волну адреналина, от его переизбытка мышцы мелко дрожали, непроизвольно сокращаясь. Тео ладонями проводит по моим пламенеющим щекам. Чувствую слабый прикус мяты — как же сладко. Горячий язык Теодора касается моего неба. Я чувствую каждое каждое движение его языка. Язык так отчаянно сплетается с моим, ласкает его. Наслаждается. Гормоны бушуют; желание внутри меня, словно лесной пожар, пожирающий сухие ветви деревьев. Никто не говорил, что будет так приятно и мокро. Умопомрачительно вкусные губы, дразнящий язык во рту — поцелуй выходит неловким. Он обдал жаром. Тео открывается от рта, но прежде чем я хочу что-то сказать, начинает опускаться к шее. Чувствую его дыхание. Он аккуратно придерживает мою голову, пока целует шею. Его зубы касаются моей ключицы, я не сдерживаю стона, когда он покрывает ласковыми поцелуями кожу. Это ненормально. Нормально — это целовать своего парня; первый поцелуй будет дотошно романтичен и сентиментален, он будет невинным, как солнца луч. Ненормально же — отвечать на поцелуй Тео Рейкена — одноклассника, к которому я даже не питаю тёплых чувств. Ненормально — это лишаться самоконтроля, цепляясь за его волосы. Ненормально — это извиваться, пылая но страсти и подростковых гормонов. Ненормально, в общем, дарить свой первый поцелуй Тео Рейкену. Он останавливается, отрываясь от меня. Я перестаю дышать и только смотрю на его губы, порозовевшие и припухшие от поцелуев. Кончиками пальцев проводит по губам, к щеке. Невольно вздрагиваю, не ожидая этого. Блуждает по моему лицу рассеянным взглядом. — Я подвезу тебя, — хрипло произносит он. Стараюсь дышать свободнее, но до сих пор чувствую сладкий привкус на своих губах. У него потемневшие от страсти глаза, как и мои — но всё заканчивается, как и начинается. — Зачем ты это сделал? — беспокойно ерзаю на месте и, застегнув ремень безопасности, смотрю в его сторону. — Тебе не понравилось? — Понравилось, — недовольно говорю я, не показываю вида, что я немного задета. — Рад это слышать, — кивнул он с усмешкой, и на красивом лице появилось самодовольное выражение. Которое непременно хотелось стереть. Машина останавливается дорожке, ведущей к особняку. Свет на кухне полыхал ярко-жёлтым цветом. Александр, похоже, уже вернулся домой и, что скорее всего, готовит ужин. Лихорадочно щёлкаю пальцами. Всю дорогу до дома я позволила себе поразмышлять над произошедшим: кое-что не давало мне покоя. — Ты слышал рычание? — резко выпаливаю я, прежде чем подумать. «Сначала действуй, потом думай» — да, хорошая тактика. Сделать вид, что ничего не было? Прищуриваюсь, смотря на дорогу через лобовое стекло; свет фонарей падает на него, чередующийся то жёлтым, то синим. — Я неуверен, — неясно бормочешь шатен и, чуть откидывается на сидение, — А что? К чему это ты? Вздыхаю тоскливо. — Мне кажется, что я вижу галлюцинации, — прикусить бы язык, но нет, я не умею, — Помнишь день, когда я сказала, что меня укусил пёс? Ну... — мнусь, но внезапная решительность и смелость придаёт сил, — Мне показалось, что я видела чёрного волка, а ещё животное на двух ногах и у него были желтые глаза... похожие на человеческие... И, неважно. Вспыльчиво ударяю по бардачку. Тео переваривает информацию молча, но едва я тянусь, чтобы открыть дверь и выйти на улице, говорит, — Я тоже кое-что видел. Стараюсь не выглядеть заинтересованной, но придвигаюсь ближе. Бедра соприкасаются. Он облизывает губы, нервно барабанит по рулю ладонью, — Позавчера я видел девушку с хвостом... Бред, правда? И в общем-то, я даже неуверен, что это был не сон — только где-то в глубине души я не верю в это. Домой иду на трясущихся ногах, мечтательно думая о горячем душе.