Союзники

— Нин, где Маринка? Дубровская ответила с опозданием — перебирала лекарства в аптечке, чтобы убрать просроченные: — На операции. — До сих пор? — Олег неуловимо напрягся. — Да нет, — регистратор пожала плечами — Она ту закончила и Шейнману пошла ассистировать, — сообщила, не подозревая, что только что вырыла подруге яму. У Брагина вытянулось лицо. — Чего? Она обалдела? Пятый час на ногах без передышки. Дубровская хмыкнула: — Освободится — спросишь. — А ты куда смотрела? — неожиданно наехал на нее Олег и, не дав ответить, развернулся в сторону операционных. — Нет, ну нормально? — возмутилась ему вслед Нина и раздраженно отбросила очередную упаковку. — Я крайняя.

***

Нарочинская, не оборачиваясь, почувствовала на себе взгляд Брагина. Стены операционной были прозрачными и это, в текущем моменте, не сулило Марине ничего хорошего. Как минимум потому, что Олег будет ее отчитывать за небрежное отношение к собственному здоровью. Тот факт, что он постоянно делает точно так же, мужчина в расчет не брал. Ну, хоть в операционную не зашел, на том спасибо.

***

Как только он увидел Нарочинскую в приемном, вся злость испарилась, будто ее и не было. Марина выглядела уставшей, но довольной. Так было всегда, когда получалась сложная операция. Да Брагин и сам был таким же, что уж тут лукавить. Олег в два шага оказался рядом и, оттащив женщину в сторону, прижал к себе, игнорируя попытки вырваться. — Что ты, — Марина уперлась руками ему в грудь. Но у мужчины был план, отступать от которого он не собирался. Его руки скользнули на напряженную поясницу и начали ее массировать. Нарочинская прикрыла глаза и сквозь зубы протянула: — Брагиин. — Молчи, пока я тебя в угол не поставил. Она распахнула глаза: — За что это? — от массажа становилось легче, поэтому сильно возмущаться не хотелось. — За подвиги на профессиональном поприще, — пробурчал Олег. — Сколько ты уже на ногах? Марина посмотрела в сторону: — Часов восемь. Брагин надавил ей на мышцы чуть сильнее: — Я тебя скоро контролировать начну с секундомером и приковывать наручниками к кровати в ординаторской, чтобы отдыхала нормально, — пригрозил он. Нарочинская вздрогнула, и Олег, верно это интерпретировав, ослабил «хватку». — Павлова нас уволит обоих, если ты так сделаешь, — парировала Марина и, будучи не в силах наблюдать за беспокойством на лице Брагина, добавила. — Случай очень интересный был, редкий. Я не смогла отказаться, — извиняющимся тоном продолжила она. Олег оставил в покое ее поясницу и перешел на плечи: — Не смогла она, — проворчал он. — Ты спасешь всех, а кто спасет тебя? — Кто бы говорил, — Нарочинская скользнула руками по телу мужчины и сдалась: наплевав на возможных свидетелей, положила голову ему на грудь. Брагин зарылся носом в светлые волосы. — Пойди в ординаторской поваляйся, — он поймал готовность Марины возразить и добавил. — Проверю я твоего пациента, как он там, Птичкин? — Сорокин. Олег, я сама пойду. У него была тяжелая операция, я должна…. Брагин приложил палец к ее губам: — Марин, сказал, что я посмотрю, значит, я. Если что — позову тебя. — Пообещал он, но Нарочинская знала, что не позовет. — Ложись давай. Она очень хотела настоять на своем, но слишком устала: — Прям здесь?.. Я лучше в столовую схожу: есть хочу, а наши все схомячили. — Я принесу тебе. Нарочинская, иди ложись, а то покусаю!..

***

Олег вернулся в приемное и затормозил, увидев сияющую физиономию регистратора. — Чего ты? — Не-не, ниче. Мужчина подошел к стойке и опустил пакет с теплыми ароматными блюдами прямо на нее. Дубровская чуть слюной не подавилась: — Совести у тебя нет, Михалыч. — Тоже хочешь, что ли? — он улыбнулся, поиграв бровями. — Ну заказывай. Это, — указал подбородком на пакет, — Нарочинской отнесу и тебе сгоняю куплю. — Серьезно сгоняешь, что ли? — недоверчиво поинтересовалась регистратор. — Ну да, — подмигнул ей хирург. — Лови момент, пока я добрый. Брагин двинулся в сторону ординаторской вместе с едой, и Нина не выдержала: — Ни за что бы не подумала, что ты вокруг Маринки на цыпочках бегать будешь. Че она с тобой сделала, а? — развеселилась Дубровская. Олег повернулся к подруге и пафосно прижал пакет к груди: — Околдовала. Нина усмехнулась: — Рабочая версия. Рада я за вас, Михалыч, вот чего, — соизволила пояснить свое сияние она. Мужчина в кои-то веки не стал отшучиваться: — Да я сам рад.