Коснись меня шёпотом

Юнги слился с толпой, которая сновала по залу, бурно обсуждая работы мастера. Разглядывая картины, его взгляд привлек высокий статный парень, непринужденно беседующий с парочкой гостей. Привлекательным было то, что среди множества картин парень сам был произведением искусства, словно частью этой галереи. Его белоснежные волосы, словно крылья ангела, отражали свет от падающих лучей заходящего солнца. Точёная фигура юноши, изгиб его талии, длинная тонкая шея словно плавный взмах кисти великого художника. Фарфоровая кожа, бархатистые ресницы, ослепляющая улыбка, словно творение руки самого Господа Бога! Его глаза излучали столько света, что можно было ослепнуть! И Юнги ослеп. — Приветствую тебя, господин Мин! — голос за спиной вернул Юнги в реальность. — Я смотрю, ты впечатлился моими работами! — О, Хоба, привет! Да, работы твои потрясающие! — выпалил Юнги. — Какая из них тебя заставила погрузиться в трансовое состояние? — рассмеялся Хосок, зная, что Юнги не великий знаток и любитель его творчества. — Прости, друг, ты же знаешь, я ни черта не шарю в этом, но в целом всё неплохо. Я ценю твои старания. Молодец, что не останавливаешься на достигнутом. Уверен, тебя ждет великое будущее, — рассыпался в любезностях Юнги, чтобы хоть как-то оправдаться перед другом. — Ладно, ладно, не льсти мне, а то я начну верить, что тебе действительно нравится моя мазня. — Хо, прости, — потирая лоб, прошептал Юнги. — Ну, так все же, на кого засмотрелся? Юнги испуганно бросил взгляд на своего друга, будто его поймали на месте преступления. — Это так заметно? — тихо спросил он. — Еще как заметно! — отводя взгляд в сторону, ответил хозяин галереи. — Чонгук пьет уже который стакан виски… У вас все хорошо? — прищурившись и пристально вглядываясь в глаза Мина, спросил Хосок. — Не совсем… — отыскав взглядом в толпе своего парня, нервно отреагировал Юн. Чонгук стоял в окружении молодых людей. Оживленно о чем-то беседуя с ними, он иногда поглядывал в сторону Юнги. В руке он держал стакан виски со льдом и по его состоянию видно было, что это далеко не первый стакан. — Чонгук стал много пить. Я не знаю, что с ним делать, он стал неуравновешенным, — с болью в голосе произнес Мин. — Хочешь поговорить об этом? Приезжай завтра ко мне, пообщаемся в тишине, без посторонних глаз и ушей, — сочувственно предложил Хосок. — Да, конечно, спасибо, дружище… — Ну вот и договорились, — похлопав по плечу Мина, ответил Хоби. — Прости, пойду к другим гостям. Всё же, я звезда сего мероприятия! Нужно каждого почтить своим вниманием, — подмигнул он, улыбаясь. — Хоба! — окликнул его Юнги, — Кто этот парень? — он взглядом указал на юношу, который так привлек его внимание до прихода друга. — Хмм… — глядя на парня, начал Хосок. — Это восходящая звезда балета Южной Кореи! Пак Чимин! — восторженно произнёс он. — Танцовщик-самородок! В своё время его заметили и пригласили на учёбу в Академию балета Юнивёрсал. Подающий надежды студент! — Хосок перевёл вопросительный взгляд на Юнги. — Ты что, запал на него? — прищурив глаза, улыбаясь, подметил Хосок. — Смотри, чтобы твой любовничек совсем с катушек не слетел, — хихикнул он и, не успев договорить, увидел приблизившегося к ним Чонгука. — Сколько стоит эта картина?! — дерзко спросил Чон, бросая взгляд на парня, которого только что обсуждали Хо с Мином. — Это тоже творение твоих умелых ручек, Хоби? Я намерен её купить! Ты ведь не против, Юни?! Ты же правда не против пополнить нашу скудную домашнюю коллекцию таким редким экспонатом? — бросив колючий взгляд в сторону Юнги, съязвил Чонгук. — Эта картина не продается, Гуки, не неси чушь, тебе уже достаточно пить, — выдавливая из себя улыбку, больше похожую на оскал, ответил Мин, шлёпнув Чонгука по мягкому месту. — Потому что ты уже купил её для себя? — приблизившись вплотную к своему парню, рассмеялся Чонгук. — Хоби, прости… — Юнги сильно схватил Чона за предплечье и, резко дёрнув, потащил того к выходу. — Я видел, как ты пялился на этого красавчика! — с обидой в голосе говорил Чонгук, обвисая на руке старшего, — Ты пялился на него, истекая слюной! Ты знаешь, как со стороны ты выглядел? Как течная сучка, неёбаная год! — Гук, не устраивай мне здесь сцену ревности. Садись в машину. Мы едем домой, — спокойно произнес Юнги. — Я убью себя, если ты меня бросишь! — завопил Чонгук. — Ты уже убиваешь себя… — с этими словами Юнги запихнул Чонгука в свою машину, захлопнул дверь и закурил. «А ведь он прав. Я действительно на него пялился, — размышлял Юнги, — Я, суровый рэпер, как меня называют друзья, запал на хрупкое, нежное создание… Этот грациозный юноша в одно мгновение затмил мой разум… Незапятнан… Не осквернен… Девственно чист душой и телом… Он словно спустился с небес… Чистый ангел… Горный цветок…» — Блять, о чём я думаю, — бросив недокуренную сигарету, Юнги сел в машину, повернул ключ зажигания и, надавив на педаль газа, рванул с места, умчавшись вглубь вечернего Сеула. На заднем сидении уже мирно спал и сопел Чонгук. «Чонгук… когда-то ведь мы спасли жизнь друг другу…»