Коснись меня шёпотом

— Это портрет её! Моей мачехи! — начал рассказ парень, взглядом указывая на портрет женщины с окровавленным лицом.  — Мама погибла, когда мне было одиннадцать, — с горечью в голосе говорил Чонгук. — В перерывах между школьными занятиями я, как правило, гостил у бабушки. Каникулы закончились, впереди новая волна скучных дней образования, а ещё безумно нудное обязательное посещение папиного офиса, где меня передавали в руки грозной тётеньки бухгалтера для обучения бухгалтерского учёта, цифр и непонятных для меня сальдо кредита и дебета. А я бредил искусством…  — Мама ехала к бабушке, чтобы забрать меня домой. Она не справилась с управлением… Скончалась, не приходя в сознание… Отец женился через два года после смерти мамы. Это был двойной удар для меня. Я редко его видел, так как он часто пропадал в офисе, а мама была для меня лучиком света в жизни. Нежная, заботливая, оберегающая, рядом с ней я никогда не чувствовал тревоги и боли. Рядом с ней всё это просто растворялось куда-то. С мамой у нас была особая связь. Ты понимаешь о чём я? — вопросительно устремив взгляд на своего гостя, спросил Чонгук. — Продолжай… — не поднимая глаз, ответил Юнги. — Отец женился… на своей новой молоденькой секретарше, которая была старше меня всего лишь на семь лет! — подчеркнул Чонгук. — Я возненавидел её с момента, когда отец привёл её в дом в качестве хозяйки! В свои годы я совсем не был похож на юнца. Телосложение спортивного юноши привлекало девочек старших классов, которые давно строили мне глазки, мол «подрасти ещё годик-два». Я всё понимал. Не понимал лишь мой отец, который ни черта не знал меня! — Тебе не интересно? — Чонгук прервал свой рассказ, глядя на Юнги, который за всё время разговора ни разу не посмотрел на своего собеседника. — Продолжай, малыш… — задумчиво ответил Юнги. — (Что?! Малыш?!) — Новоиспечённая мачеха оказалась ещё той сучкой и извращенкой! Я открыто показывал ей своё отрицание и непризнание в нашем доме, я протестовал и мой юношеский максимализм вырывался наружу с утроеной силой. Чонгук замолчал. В памяти, как немое кино, закрутились кадры из его собственной жизни. — Если ты не готов продолжать, давай прекратим разговор, — прервал паузу Мин. — Я давно перерос тот период, когда был не готов, Юн… можно я буду так называть тебя? — Угу… — промяукал Мин. — В общем, отца я, как и раньше, видел изредка. Ничего не изменилось в этом плане. Изменилось только то, что дом перестал быть родным. Всё в нём стало чужим и зловонным… — Чонгук сделал большой глоток виски и продолжил. — Однажды утром я проснулся от семяизвержения. Это нормальное состояние подростка, тем более, утренний стояк для меня не впервой. Когда я открыл глаза, я потерял дар речи в прямом смысле слова! Картина перед глазами уничтожила моё представление о первой юношеской любви, о первом сексуальном опыте… Молодая жена отца с моим членом во рту смотрела мне в глаза, а из уголков ее губ вытекала моя сперма! — Чон громко выдохнул, отпивая виски. Поднявшись, он подошёл к окну, устремив свой взгляд вдаль, словно пытаясь вновь пережить те ужасные эмоции. — У меня никогда не было девушки, Юн… Она сломала меня… — тихо произнёс парень, роняя тонкую слезу. В воздухе повисла гробовая тишина. Чонгук нервно потирал пальцами стакан с виски, а Юнги смотрел в одну точку и не знал как реагировать на откровения парня. Пауза затянулась. Юнги, который всё это время сидел практически неподвижно, заёрзал, а его худые ладони невольно сжались в кулак. И у него не нашлось слов, чтобы что-то сказать в поддержку, хотя в голове был самый настоящий тайфун эмоций. Он поднялся, подошёл к парню и слегка обнял его за плечи. — Юни… — Чонгук вздрогнул от прикосновения и, повернувшись лицом к своему спасителю, случайно скользнул влажными губами по его шее. Юнги словно током ударило. Что произошло в этот момент с ним? Почему такая реакция на случайное касание едва знакомого ему парня? (Парня?!). Что с ним? Почему тело Юнги та к странно отреагировало на прикосновение чужих губ? Губ, из которых звучит его имя… — Юни… — встретившись глазами, Чонгук невольно потянулся к его губам. — Как же вкусно ты пахнешь… — прошептал он. Но что это?! Ноги Юнги предательски дрогнули, сердце в груди заколотилось так, словно вот-вот выпрыгнет. Одурманивающий шёпот сводит его с ума. Этот парень сводит его с ума! — Сделай это ещё… — ладони Мина скользнули на бёдра парня. — Что сделать?.. — едва слышным голосом спросил Чонгук. — Коснись меня… шёпотом… — таял Юн от обжигающего чужого дыхания. — Юни… — прошептал Чонгук в чужие губы. — Малыш… — сжимая руками упругие ягодицы, Юнги с трепетом прижался к парню. Волна эмоций мгновенно завладела его телом. Никогда в жизни он не испытывал эмоций в такой мере, в какой испытывал сейчас от вплотную стоящего к нему парня, от прикосновения его губ, от шёпота этих губ… Юнги рассыпался на кусочки. - Как же вкусно ты пахнешь… — вновь прошептал Чонгук в юновы губы. Возбуждение в штанах становилось слишком явным, чтобы оставаться незаметным. Юнги словно крышу снесло! Вцепившись одной рукой в волосы парня, второй крепко сжимая чоновы ягодицы, Юнги вплотную приблизился к губам Чонгука.  — Почему ты такой? Почему заставляешь меня дрожать рядом с собой? Откуда ты такой взялся, чёрт возьми? — шипел Юнги, пристально вглядываясь в глаза напротив.  — Какой? — закрывая глаза и томно выдыхая, спросил Чонгук. Юнги схватил ладонь парня и грубо положил её на свой стояк.  — Вот такой! — злобно произнёс он и, не дожидаясь ответа, впился в губы, вовлекая того в жадный поцелуй.  — Что ты делаешь со мной, чёрт возьми! Мелкий паршивый манипулятор! — шипел в губы Юнги. Тряхнув Чонгука, он вдавил его тело в стену и прижался к его паху так сильно, как только это было возможно. Чон был возбуждён не меньше Юнги. Чонгук лишь громко вдыхал воздух, испытывая кайф от грубоватых действий и прикосновений своего гостя. — Юни… — шептал парень, — Юни… я нашёл тебя… — Т-ты… чёрт… чёрт… — и Юнги почувствовал, как намокла ткань его джинс… господи… как стыдно… он кончил от одного только шёпота…