От пари до любви...

Усиливаясь, телесные недуги становятся ясными. Недуги души, набираясь сил, делаются всё более тёмными и непонятными. Мишель де Монтень.

      Прошла уже неделя с момента, как они жили вместе. Девушка начала отдаляться, быть более молчаливой, замкнутой, маг пытался всеми силами развеселить еë, увидеть снова её улыбку, услышать звонкий смех, сравнимый с переливом колокольчиков.       Но аловолосая просто отмахивалась, находила предлоги, чтобы никуда не ходить, перестала есть, пропадала, сидя за бумажками, избегала его прикосновений.       Она стала словно ледяная глыба, казалось, что еë холода хватит на несколько Антарктид.       Сама того не понимая, Мизуки сама строила эту кирпичную стену, которую он не успевал рушить, как она создавала новую и новую.  — Я переезжаю к себе, — сидя за кухонным столом, проговорила девушка.  — Что? Почему? Что-то случилось? , — он накрыл еë холодную руку, своей на что Мизуки аккуратно выдернула еë из-под его горячей.  — Просто дел много, не хочу отвлекаться и тебя отвлекать.  — Ты меня совсем не отвлекаешь, ты только скажи, я не буду отвлекать тебя от дел.  — Нет, дело не в тебе, я просто хочу домой, что-то я тут зажилась уже.  — Так, я не против совсем.  — Я знаю, но всë-таки я домой вернусь. Тем более, живëм мы рядом, это ничего не изменит.  — Так, что случилось? Ты последнее время просто, словно глыба льда. Я тебе противен? Что не так? Давай, расскажи всë как есть, — стал он более серьëзным, откладывая столовые приборы.  — Нет, мне всë нравится. Всë хорошо, просто что-то бумаг много с миссий.  — Это звучит ужасно наигранно и неправдоподобно, ты сама берешь эту работу. Что с тобой происходит?  — Ничего, что со мной? Со мной всë хорошо.  — Это не похоже на тебя, ты очень некрасиво лжëшь.  — Вот как, лгу значит. Да ты на себя посмотри, ты самый главный лицемер в своей жизни. Натянул эту маску клоуна и не снимаешь. Думаешь так лучше? Никто не заметит, что ты всем говоришь, как жизнь хороша, как тебе хорошо, что надо жить, зачем ты всех их спас? В своë удовольствие? Твоë лицемерие отвратительно. Ты говоришь о прекрасной жизни, а сам разбит. Разбит уже давно, после смерти Гето. Тебе нужна самому помощь, самому поверить в то, что ты говоришь, — закончила она уходя из дома, хлопая дверью.       На улице была промозглая осень. Ветер пробирался под одежду, заставляя поëжится. Девушка накинула сверху какую-то ветровку, она шла вдоль по улицам, сама не зная куда. Погруженная полностью в свои мысли. Чувствовала себя, как подросток со своим максимализмом.       Ноги сами донесли её до парка, тëмного и мрачного, такого же одинокого, как и она сейчас парка…в таком обличии, он был словно отражением еë состояния сейчас.       Мизуки присела на лавочку, она не понимала, что произошло сейчас. Говорила словно совсем не она, а кто-то другой, она правда не хотела его обидеть, не хотела оскорбить и надавить на больное, но она это уже сделала.       Что с ней происходило в последнее время, девушка была сама не своя, не было никакого объяснения еë поведению, никакого оправдания. Ком стоял в горле, на душе была печаль, неприятный осадок, обжигающий до боли в сердце.       С того самого сна, с того вечера она не принадлежала себе. Сатору правда старался делать всë для неë, был заботливым, любящим, нежным, но она смотрела сквозь пальцы на всë это… Лавочка скрипнула, тёмный силуэт в тренче расположился рядом с ней.  — Добрый вечер, юная леди, что вы делаете здесь в столь поздний час? , — по голосу это был мужчина в преклонном возрасте.  — Ищу спокойствия для своей души. А вы?  — Ну, чем-то мы с вами похожи, я сюда прихожу каждый вечер. Нравится мне тут, когда-то мы тут с моей женой гуляли, познакомились тут, а не так давно её не стало, болезнь забрала мою любовь. А я всë ещё прихожу сюда…  — Соболезную.  — А вам, кто разбил сердце?  — С чего вы это взяли?  — Вопросом на вопрос отвечать невежливо, я просто вижу, что вы грустите.  — Я не знаю…правда не знаю, что со мной. Я так устала от этой жизни, всë идёт против меня, она сама меня ненавидит, я сама ненавижу себя. Просто я ужасный человек.  — Кто вам такое сказал?  — Жизнь. Всë время говорила, ломала, отбирала последние, что было хорошее. Лучше бы я никогда не рождалась, может всего бы этого не было.  — Что же у вас случилось, что вы говорите о таком?  — Много чего.  — Я уверен, что вас кто-то любит в этой жизни, кто-то думает о вас, только поэтому вы ещë живы.  — Он прекрасный человек, я совсем не хотела сделать ему больно. Да что тут говорить,я просто не заслуживаю его. Он не заслужил услышать этих слов от меня. Лучше бы я помыла рот с мылом, прежде чем говорить такое. Я ударила в самое больное, обнажила старую рану. На его фоне - я ужасный человек. Он добрый, заботливый, понимающий, любящий, отзывчивый, верящий в светлое будущее, помогающий другим.       Я просто тёмное пятно на его фоне. Наверное я просто не умею любить… У меня никогда не было любящих родителей, которые бы обо мне заботились, не было никого, а все кто был рядом оказались фальшивками.       Моя первая любовь, которого я любила до безумия, он просто предал меня, а потом оказалось, что он и вовсе не любил меня. А тот кто по-настоящему любит, тот кто заботится, я отталкиваю его, строю стены. Меня не научили любви, — горячая слеза скатилась вниз, по щеке девушки.  — L'amour ne fait pas d'erreurs*, — всë что сказал незнакомец, коснувшись еë руки. Она снова почувствовала всю его боль, его прошлые воспоминания. "Получается, он умер уже давно, но был привязан к этому месту, нëс память о своей любви".       Она встала с насиженного места, девушка шла по безлюдному, тёмному парку. Ветер шуршал листвой опавшей с деревьев. На душе шёл словно проливной дождь с грозой, никакого просвета. Было ужасно больно, хотелось пойти и извиниться перед ним, расплакаться, упасть в его тёплые объятия, которые всегда её примут и никогда их не покидать, хотелось быть слабой рядом с ним, чтобы он защитил от всего в этом мире, прикрыл собой. Хотелось быть слабой и беззащитной. Слёзы сами катились по щекам.       Но с другой стороны, её словно что-то останавливало. Вдруг он её не простит, может он понял, что больше она ему не нужная, что она монстр, которого стоит избегать.       Было какое-то опустошение в душе, было пусто, мрачно, холодно и грустно, ничто не заполняло дыру в её сердце. Прошло насквозь, но в этот раз эту рану не залечить, никакие бинты не перевяжут еë, никакой врач не поставит диагноз. Она устала - устала от всего, что происходило в еë жизни.       Девушка зашла в какой-то магазинчик, покупая пару бутылок вина и побрела домой. Не зажигая света, тьма стала для неë, как родная за последний месяц. Эта тьма окружала еë, пронзала каждую частичку, заставляла раствориться в ней, Мизуки больше не сопротивлялась, ей надоело бороться, надоело сопротивляться, легче было просто опустить руки. В доме витала едкая, неприятная энергия, словно сама смерть поселилась здесь, облюбовало еë дом, неприятное тяготящие чувство возникало, но девушка отмахнулась от него.        Аловолосая села за стол, закрывая лицо руками, девушка не знала, что сейчас еë по всему городу искал беловолосый маг, который не мог найти себе места.       Он искал еë у неë дома, искал в её любимом парке, обошëл все ближайшие бары, питейные заведения, магазины, супермаркеты, он не понимал куда она могла пропасть, всматривался в лица прохожих, нету… Нет еë нигде, она просто пропала, исчезла.       Сатору не обижался на неë, он хотел просто найти еë, хотел взглянуть на неë, просто поговорить, узнать что же с ней, что происходит. Он был зол, расстроен на самого себя, еë он не винил, хотя впору было бы забыть о ней, все еë слова, всë ранило куда сильнее, чем нож в спину. Но она говорила правду, она была права, а теперь она пропала, телефон оставила у него дома, у себя дома её не было, нигде не было, словно она села и уехала куда-то, пропала без вести. А может её кто-то украл...        Сатору присел на лавочку, устало прикрывая глаза и потирая переносицу, маг был погружен в свои мысли.       Тем временем девушка откупорила бутылку вина, которую пила прямо из горла, нашла свои сигареты, которые так и остались валяться на столе. Она вышла на задний двор, разрезая тьму огоньком зажигалки, только темнота и она с сигаретой.       Девушка сделала глубокую затяжку, медленно выдыхая клубы дыма, словно это была последняя сигарета в её жизни. Она прикрыла глаза, опираясь на перила, свежий воздух отрезвлял, приводил в чувства. Ещë пару лет назад она любила вставать в 5 утра на пробежку, но перед этим затягиваться ментоловой сигаретой, смотреть на просыпающийся город. Думать о предстоящем дне.       Ему ужасно не нравилась, эта её ужасная привычка, но он не говорил ни слова, просто молчал и тяжело вздыхал. Этот вечер, всë пошло совсем не так как должно было. Зачем она начала этот глупый разговор, зачем сказала те слова. Почему просто не пойти и извиниться, нет…она просто ему не нужна. Да. Как и всем остальным. Никому не нужен монстр вроде неë. Мизуки была умным человеком, но порой делала глупые выводы, считала что еë все ненавидят. Девушка затушила бычок, кидая его в пустую баночку, но она так и продолжила стоять думая обо всëм.       "Может я просто погорячилась. Может всë это, просто вся эта боль, через которую я прохожу, она нужна для того, чтобы сильнее понять, как он мне нужен и важен. Какой он важный человек в моей жизни, а если это так, то я должна вытерпеть всë это. Просто обязана. Он терпел меня больше пяти лет и сейчас терпит, заботится, если всë это надо только для этого, то тогда я вытерплю всë. Ради него, ради себя, ради НАС.       Но…вдруг я ему и правда больше не нужна, он сейчас просто тихо, мирно спит, а я тут думаю, что делать, я не понимаю, как же я запуталась…", — девушка побрела в дом, допивать последнею бутылку вина. Не понимала он лишь одного, что он ждал её больше пяти лет, куда больше, но в еë мыслях она была врагом для всех, для самой себя.       Он всë ещë искал еë по городу, время уже перевалило за три часа ночи, но он и не собирался идти домой, снова и снова обходил все бары, сидел в парке в ожидании чуда, но еë так и не было нигде. Он один, как дурак среди всех людей, сидит в тëмном парке, понурившись. Мага словно что-то подтолкнуло встать с лавочки, его ноги сами пошли в сторону еë дома.       Свет не горел из окон, было пусто и темно, никакого присутствия человека. Мужчина вышел на крыльцо заднего двора.       В темноте тлел уголëк сигареты. Она стояла выпуская кольца дыма. Он медленно подошёл, не смея нарушить еë тишины.  — Прости, мне порой кажется, что я тебе просто не нужна. Так тяжело это чувствовать, знать что ты никому не нужен. Потому что больше всего на свете я хочу быть нужной этому миру. Быть нужной тебе, но только делаю больно, я не умею любить. Мне легче отталкивать людей, ненавидеть их, презирать, но не доверять… Ты мне очень важен и нужен. Я не хочу быть обузой, не хочу быть лишней, но порой мне кажется, что без меня было бы лучше всем. Я мерзкая, ужасная, лицемерная, лгунья, я просто монстр… Почему ты меня просто не бросишь, не оставишь? , — тихо проговорила она последние слова, делая затяжку.       Ей хотелось оставить это всë, хотелось, чтобы он бросил еë и в тоже время этого не хотела. Она запуталась в самой себе…  — Странная ты. Ты вовсе не монстр, ты не мерзкая, не лицемерная, не ужасная, не лгунья и ты заслуживаешь всего мира, это я тебя наверное не достоин. Ты прекрасная, если бы ты только могла взглянуть на себя моими глазами. Увидеть, то что вижу я. То как ты прекрасна, все твои черты, твоя улыбка, звонкий смех, который я хочу слышать каждый день, то как ты мило спишь, как горят твои глаза от счастья, как ты сосредоточенно сводишь брови к переносице, задумываясь над чем-то. Я не хочу тебя бросать, хочу чтобы ты была счастлива.       Я бы мог повторять это тебе каждый день, я не знаю, что сейчас происходит с тобой, но понимаю что тебе тяжело и я готов тебя поддерживать, если только ты позволишь мне это, — она докурила сигарету, тяжело вздыхая.       Он как обычно искреннее говорил, ни капли лжи или лукавства в его словах.  — Нет, мне нужно время, я что-то поторопилась в выводах. Правда, я не хочу тебя терять, но мне нужно время, чтобы придти в себя, всë это так быстро, меня выбивает такое из колеи. Прости.  — Да, хорошо. Я всë понимаю. Можешь не приходит в академию пока, я скажу что ты неважно себя чувствуешь. А, за отчëты не переживай, что-нибудь придумаю. Скажешь мне, как только будешь готова, — после этого он ушëл, оставляя еë одну.       Девушка сидела на полу в мраке ночи, просто смотрела в одну точку, взгляд был расфокусирован, казалось что она сходит с ума. Перед ней появился чëрный силуэт, похожий на Тсукико, присаживаясь напротив.  — Какая же ты жалка, всех оттолкнула, осталась одна. Тебе нравится это? Ты сходишь с ума. Он был единственным, кто мог бы помочь тебе.  — Думаешь я не знаю, что ты хотела от него? Ты хотела высасывать его проклятую энергию, стать сильнее за чужой счëт.  — Да, ты не так уж и глупа, как кажешься. Мне всë равно не победить его, пока я так слаба, даже если завладею твоим телом. Поэтому, я подожду во тьме, понаблюдаю ещë немного, а потом в самый подходящий момент покажу себя.  — Ты так уверена, что я позволю тебе выйти и навредить кому-то?  — А что ты можешь? Не спорю, твоя мать была сильным магом, но не ты. Она поставила ту печать, которую я сорвала, крепкая, хорошая печать. Но её нет уже давно, а тебя она ничему не научила. Ты жалкая.  — Я жалкая, не умею ставить печати, моя мама меня ничему не обучила, потому что умерла, а всë из-за меня. Мой клан обрëк меня на участь - носить тебя в себе, а потом их всех кто-то убил в ту ночь, осталась жива только я и мама, странно как-то. С одной стороны мне полностью плевать, что ты собираешься делать, а с другой…хотя, плевать со всех сторон. Делай что хочешь, но не не нарушай наш договор.  — Где же твоë стремление помочь всем и всему? Я буду бесчинствовать находясь в твоëм теле, ты будешь видеть всë это. Тебе понравится, я уверена, — улыбнулась она.  — Зачем тебе это всë? А знаешь, ответ прост. Ты разбита, как и я. В твоих действиях нет смысла, охотница. Ты презираешь сама себя, тебе нужна помощь, — эти слова еë не на шутку разозлили. Тсукико подняла еë за горло, всматриваясь в еë глаза, Мизуки не сопротивлялась, она прекрасно понимала, что та еë не убьëт, не посмеет убить и себя и еë.  — Да, что ты можешь знать? Мне больше трëх тысяч лет, а твой клан держал меня в клетке, перекидывая из одного тела в другое, в таких как ты. Ты ничего не можешь знать обо мне, — глаза злобно сверкали во тьме, а руки всë крепче сжимались на еë шее.  — То, что и дьявол когда-то был ангелом, — прохрипела Мизуки, падая на пол.       Тсукико сверкнула глазами, словно хищница и исчезла, растворяясь во тьме.       Всю последующую неделю девушка выходила в магазин ближе к ночи, только за сигаретами или вином, при этом ничего не ела. Огромные мешки и синяки под глазами, тусклый, туманный взор омрачнял когда-то ярко-зелëные глаза, дезориентация в пространстве. Она окунулась в безумие, сходила с ума, резкие перепады настроения, дикая агрессия из-за которой страдала посуда в еë доме, сменялись истерическим смехом, а после безразличием.       Она хваталась за голову, скатываясь вниз по стене, рыдала, била посуду, кидала ножи в стены, била пустые бутылки, причиняла себе физический вред, наблюдая как раны быстро затягиваются. Она сама их лечила, не хотела шрамов, но хотела причинить себе боль.       Мешала алкоголь с таблетками, выглядела, как наркоман со стажем. Выходила на улицу, только в длинном худи, накинув капюшон сверху. Не хотела, чтобы хоть кто-то еë узнал, кто-то увидел её лица.       Каждый день она попадала словно в прострацию, оказываясь в том же тëмном лесу, только одета она уже была в чëрное кимоно, внизу расшитое золотом, оно было запахнуто налево*.       Теперь этот лес ей не казался таким зловещим, она с каждым разом пробиралась глубже и глубже, исследуя его. Снова еë кто-то убивал, она не видела лица, но знала что это он, словно он не подпускал её к чему-то сокровенному, очень важному. Было не страшно умирать, но когда она взглянула ему в глаза он застыл, не смея пошевелиться. Это был ронин, в этом лесу…зачем он убивал еë, что он охраняет или кого?       Мизуки шла вперëд, перед ней был храм-храм весь в печатях. Становилось не по себе, но она вошла в него. Все комнаты, всë было в печатях. Кто-то стоял на коленях, молясь у алтаря.       Девушка медленно подошла, коснувшись плеча женщины и сразу отскочила назад, от неожиданности. Она не верила своим глазам, не может быть…  — Мама?! , — девушка была в шоке  — Мизуки?! Но как ты тут оказалась?  — Что происходит, я шла через лес. Я так понимаю это царство Тсукико, что это за храм? Что ты здесь делаешь?  — Мизуки…всего тебе не объяснить. Давай в другое место переместимся, — девушка не успела моргнуть, как они оказались, словно в каком-то шаре, тëплый золотистый цвет окутывал их.  — Мама, — девушка подалась вперëд, обнимая еë и заплакала, — мама, я не смогла. Я ничего не смогла, ты так рано меня покинула, почему ты это сделала?  — Тише, тише, разве я покидала тебя, я всегда была тут. Я ждала тебя изо дня в день. Ты всë смогла, так выросла, — она тихо гладила еë по голове, успокаивающе говоря, — стала такой красивой, сильной. Мне очень жаль, что не смогла быть с тобой рядом, пока ты росла, но ты выросла достойным человеком, сильным магом.  — Мам, ты совсем не постарела, такая же красивая. Тсукико она снялась печать, твою печать. Мне бы так хотелось тебе рассказать обо всëм.  — Я знаю, я всë знаю, прости что не смогла удержать печать. Теперь тебе придëтся бороться с ней самой, но одно ты точно можешь сделать, подчинить еë себе. Я уверена, что у тебя всё получится. Времени и правда не так много, я бы хотела услышать о твоей жизни, узнать больше. Этот храм, он хранит ключ к тому, чтобы подчинить себе силу Тсукико. Когда ты узнаешь правду еë прошлого, только тогда победишь еë, возьмëшь верх.  — Я устала, мамочка, у меня нет сил сражаться больше с самой собой. Я ничего не хочу.  — Прости меня моя родная, прости меня, прости своего отца, прости нас. Мы не смогли защитить тебя от этого. Надеюсь ты нашла хорошего мальчика, кушаешь и ведëшь себя прилично.  — Да…я нашла его, точнее он нашëл меня, но я отвернулась от него, решила, что я лишняя в его жизни, — проговорила она, отчего сразу получила подзатыльник.  — Мам, больно ведь, — потирая ушибленное место.  — Прости, но такие глупости. Ты прекрасная девушка, красивая, умная, это только он может быть не достоин тебя, а не ты его, — пригрозив кулаком, сказала женщина  — А папа? Что с ним?  — Папа…твой отец был героем. Он защитил нас, чтобы я смогла сбежать с тобой тогда. Пожертвовал собой. Он был очень благородным и смелым человеком. Тот маг, он был очень сильным, напал под покровом ночи, устроил резню в клане. Убил всех, он хотел получить тебя. Я так боялась, что он найдëт нас и он нашëл. Я успела поставить печать, прежде чем он убил меня.  — А как вы с ним познакомились? С папой.  — А? М-м-м, — женщина слегка покраснела, она явно не готовилась к этому вопросу, — ну, это было давно…он был учеником моего отца, так и познакомились. Он долго меня добивался, потом я ответила ему взаимностью, полюбили друг друга, а потом появилась ты. Вот, что на выходе получается, если совместить рыжеволосую лисицу и сильнейшего мага оружейника, — улыбнулась женщина, поглаживая девушку по голове.  — Тот маг…я его помню. Столько времени он издевался надо мной, каждый день.  — Прости, что не смогла защитить тебя.  — Нет, всë хорошо, — слëзы стекали по её щекам, — мамочка, я так рада, что ты тут. Пусть у нас и не так много времени, но мне так сложно было. И сейчас сложно, но я правда не сдаюсь, хочу помочь всем людям, но руки сами опускаются. Я чуть не умерла несколько раз. Но впредь обещаю, что возьму себя в руки, сделаю всё, чтобы помочь наибольшему количеству людей.       Я помогу и Тсукико, она ведь совсем не плохая, я уверена что ей можно помочь. Она не демон, она не проклятие, она ведь тоже кого-то любила и была любима, она заслужила, чтобы ей помогли. Столько лет в заточении, ей совсем одиноко и грустно. Просто её никто не смог понять, а я пойму, протяну руку помощи. Я обещаю, мам. Ради вас с папой, я обещаю, — девушка сжала кулак, говоря всë это. Женщина смотрела на неë с восхищением, гордилась своей дочерью, слëзы выступили на еë глазах. "Как же ты выросла, моя маленькая принцесса. Прости, что не была рядом пока ты росла, не увидела того, как ты стала такой сильной. Ты так похожа на своего отца, словно я смотрю на него. Такая же сильная, уверенная и добрая. Ишио, ты только взгляни, как она похожа на тебя, какая она сильная, наша маленькая принцесса. Прости нас…», — подумала женщина, утирая слëзы.  — Ты прекрасная девушка, я рада что ты моя дочь. Извини, что мы возложили на тебя такую тяжесть, но я знаю что ты справишься. Ты сильная девочка, моя маленькая принцесса. И твой отец гордится тобой, весь клан гордится тобой.  — Мам, мамочка, прости меня пожалуйста, если увидишь отца, передай что я его люблю. Я надеюсь, что смогла стать хотя бы немного похожей на вас. Вы прекрасные родители, я вас не виню, что вы не смогли быть рядом, вы сделали для этого всë. Спасли меня, простите меня…, — она рыдала. Время их беседы заканчивалось.  — Ты не виновата ни в чëм. Я так рада, что была твоей матерью. Спасибо тебе, что позволила быть твоей мамой, а Иоши твоим отцом, спасибо что разрешила быть твоими родителями, — она начала исчезать и вскоре вовсе исчезла, — спасибо… — зависло где-то в воздухе, разлетаясь по всему пространству, где они находились.       Мизуки пришла в себя, просыпаясь словно от долгого сна, на улице уже был день. На глазах были слезы, а плечи всë ещë хранили тёплые мамины объятия, в голове отголоском звучал их разговор, еë теплые слова и последнее спасибо. Она и вправду была там, правда видела еë, слышала, чувствовала еë объятия. Девушка заплакала, закрывая руками лицо.  — Мамочка…, — прошептала она в темноте.