Шестое сердце

Убитый шиноби кого-то ждал. Какузу колебался: стоит ли ему дождаться и убить этого человека, чтобы отсрочить панику среди коноховцев? Которая непременно поднимется, когда они поймут, что на них кто-то охотится. А если их будет несколько? Сможет ли Какузу в нынешнем состоянии справиться с несколькими врагами? Он чувствовал, что самой важной переменной в решаемой им задаче стал Хидан, который лежит под толщей земли и для которого Какузу сейчас единственный шанс выбраться. А, чёрт, я не могу рисковать... РИСКА НЕ БУДЕТ. ЖДИ. ТЫ НАЙДЁШЬ ТО, ЧТО ИЩЕШЬ. Какузу успокоился и устроил засаду чуть дальше в лесу, в том направлении, в котором смотрел убитый им шиноби. Ещё пара десятков минут прошла в полной тишине и неподвижности, и, наконец-то, Какузу услышал, что кто-то приближается. Девчонка. Что ж, вполне логично... Какузу на мгновенье прикрыл глаза и досадливо поморщился. Он не привык вот так нападать из засады на тех, кто явно слабее него. Что-то мерзкое было в этой ситуации. Открытый бой был ему ближе, а драться с теми, кто настолько слабее, он предпочитал только в тех случаях, когда они нападали сами и надо было защищаться. А сам он, забрав сердце предыдущего шиноби, уже чувствовал себя более восстановившимся. Я просто закончу это быстро. Девушка скорее всего даже не успела понять, что произошло. Какузу бил наверняка, она осела в траву и так и осталась там лежать с широко открытыми глазами, полными боли и недоумения. Какузу забрал её сердце и понял, о чём говорил Джашин, когда сказал, что он найдёт то, что ищет. Девушка владела стихией земли, причём на таком высоком уровне, которого сложно было от неё ожидать, учитывая, как беспечно она сюда подходила. Видимо, стихия земли - это был её врождённый дар. Останься она жива и продолжи развивать свой дар, она могла бы достигнуть таких высот в управлении стихией земли, которые большинству и не снились. Какузу чувствовал брезгливость и даже лёгкую жалость. Глупые детишки, потерявшие осторожность из-за своей привязанности. Когда вы молоды и влюблены, вам кажется, что в мире нет ничего, что способно причинить вам вред, вы становитесь беспечными, не так ли? Не логично ли, что наоборот, найдя что-то ценное для себя, что-то, что хочется сохранить, вы должны стать более осторожными и внимательными? Но у вас уже нет шанса осознать свои заблуждения... А у меня, похоже, есть. *** Какузу вышел к пустынной местности с огромными деревьями, где они с Хиданом сражались с коноховцами. Его неприятно кольнули воспоминания. Он ведь тоже недооценил противника и поплатился за это. А вдобавок позволил этой мелюзге разделить их с Хиданом. Заметив, как что-то блеснуло неподалёку, он понял, что это коса Хидана, частично присыпанная землёй. После всех дзюцу, использованных тут, местность явно напоминала поле боя. Чем, впрочем, и являлась. Какузу подошёл к косе и не задумываясь наклонился, чтобы подобрать. Он сомкнул пальцы на ручке косы и потянул на себя. В том бою, когда я увидел, что коса лежит на земле, а Хидана с помощью теневого подражания уводит за собой этот мальчишка, что-то во мне забило тревогу. Я тогда подумал, что это глупые страхи и что не дело мне им поддаваться. Возможно, я был неправ... Какузу выпрямился, поднимая тяжёлое оружие. *** Поначалу олени не рискнули подходить к нему. Они чувствовали присутствие Джашина, да и сам Какузу излучал готовность убить любого, кто сейчас встанет на его пути. Он шёл вперёд, почти не задумываясь о выборе пути: он просто знал, куда ему надо попасть и уверенно шёл в нужном направлении. Или это Джашин его направлял? Какузу не мог с уверенностью сказать, что его вело, но это и не было важно. Главное, что он просто чувствовал. Вокруг заваленной землёй и камнями ямы была гнетущая атмосфера, какая бывает в военных госпиталях, где всё пропитано болью и страданиями. В своё время Какузу достаточно насмотрелся на них. Он помедлил несколько мгновений, ещё раз быстро прокручивая в голове последовательность действий и настраиваясь на предстоящее ему дело. Выпустить маску земли: она должна была разом поднять в воздух весь пласт земли, под которым был Хидан. Затем с помощью тонкой сонастройки с маской земли, а также с помощью настройки Какузу на чакру Хидана, разделить две субстанции. В процессе разделения Какузу планировал сразу же сшивать все части между собой, а также поместить сердце Хидана обратно в его грудную клетку. Когда будет, куда помещать. Пазл "Хидан". Я нервничаю, да? Какузу приступил к осуществлению задуманного, действуя максимально быстро и чётко. Он щедро делился чакрой. Его медицинские навыки и раньше были весьма хороши, но за последние годы выросли ещё сильнее. До этого ему не приходилось так много лечить. Вливание чакры должно было помочь Хидану восстановиться, потому что как бы ни была хороша его регенерация, когда повреждений столько, требовалась дополнительная помощь. К тому же Какузу очень хотел свести к минимуму время восстановления. То, что должно было вот-вот стать Хиданом, сейчас представляло собой сплошной клубок копошащихся нитей, одновременно сшивающих множество кусочков плоти. Это требовало гигантской концентрации и уймы сил. В какой-то момент Какузу почувствовал мягкое касание чужой силы и догадался, что Хидана подпитывал ещё и Джашин. С удивлением он понял, что канал, по которому пришла эта сила, не образовался прямо сейчас. Он был и раньше, просто был не так заметен, потому что сила текла в нём равномерным потоком. А сейчас этот поток усилился, как того требовали обстоятельства. Кажется, раньше Какузу просто не обращал на это внимания, считая это частью техники Хидана. Или сердце Хидана, которое довольно долго было в его груди, помогло ему распознать эту силу? В какой-то момент Хидан вернулся из забытья, в которое был погружён болью, чтобы попасть в реальность, в которой тоже была боль. Он закричал, и Какузу содрогнулся, даже нити на краткий миг замерли, чтобы тут же начать опять свою работу. “Лёгкие работают.” - отстранённо подумал Какузу, стараясь не слишком погружаться в мысли о том, каково сейчас было Хидану, чтобы не отвлекаться от своей задачи. Хидан быстро оборвал свой крик. Он привык терпеть боль. Секундная слабость была лишь следствием того, что в этот раз это продолжалось слишком долго и слишком жутко, учитывая погребение, которое устроил ему Шикамару. Какузу спешно закончил, сшив всё, что мог. Дальше должна была вступить в дело регенерация Хидана. Подозвав маску земли, он бережно уложил Хидана на неё, укутав его в свой плащ, и настроил передачу чакры от маски к Хидану, чтобы продолжить подпитку. Когда Какузу попытался выпрямиться и отстраниться, Хидан поднял руку и вцепился в ворот его плаща. Какузу подался вперёд и, поддавшись порыву, осторожно обнял Хидана. Только сейчас он позволил себе хоть немного расслабиться и в полной мере осознать, через что прошёл бессмертный. От этого осознания ему захотелось спрятать его от всего мира и сделать так, чтобы никогда подобное не повторилось. Какузу чувствовал бессильную злость на самого себя за то, что в этот раз он не успел, не предусмотрел, позволил этому случиться. Он и сам не заметил, как этот бой и его последствия так сильно впечатались в его сознание и теперь разъедали изнутри. Крик Хидана ещё звучал эхом в ушах Какузу. Сейчас бессмертный молчал, устало спрятав лицо на его груди и сжавшись в комок. Какузу подумал, что, похоже, раньше Хидану никто не мог настолько сильно навредить. Но он быстро придёт в норму теперь, когда Какузу его вытащил из-под земли и сшил. Боковым зрением Какузу заметил движение среди деревьев. Из темноты выходили олени. Их глаза жутковато отсвечивали красным, на мордах явно читалось злобное выражение. Сейчас они были совсем не похожи на пугливых травоядных. - Нам надо уходить отсюда, - тихо проговорил Какузу, обшаривая глазами местность, - Придётся идти по верху, тут внизу везде эти твари... Хидан, маска земли понесёт тебя. Пожалуйста, постарайся не отключаться. Хидан кивнул, тоже внимательно осматриваясь. Какузу жестом показал маске забрать косу Хидана. - Готовься... - Какузу выбирал направление и просчитывал траекторию движения так, чтобы риск, что кто-то из оленей их достанет, был минимальным. Сейчас эти твари с красными глазами и жутковатыми оскалами, действительно, напоминали отродья бездны, демонов, которые не имели ничего общего с нормальными животными. - Сейчас! Какузу и маска, несущая Хидана, сорвались с места вверх и влево. Маска дополнительно придерживала Хидана нитями, так что он был частично погружён в неё, тем самым получив дополнительную защиту. Какузу внимательно следил за тварями внизу, которые, как и ожидалось, тут же кинулись за ними. Пара оленей метнулись вверх в прыжке, на который обычный олень вряд ли был способен. Одного Какузу сбил вниз ударом ноги, предварительно укрепив её, другого одновременно с этим обвил нитями за задние ноги и приложил об дерево. Остальные олени пытались гнаться за ними по земле с пеной на губах и налитыми кровью глазами, но Какузу и маска были быстрее. Им удалось оторваться от преследующих их тварей. После этого Какузу сменил направление и продолжил бежать уже в более спокойном темпе, время от времени поглядывая на Хидана, поддерживаемого маской. Кажется, получилось... Думаю, что надолго запомню этот день... *** Какузу привёл их в то же место, где они отдыхали после запечатывания двухвостого. Внимательно осмотрев местность, он не нашёл никаких посторонних следов и пришёл к выводу, что их убежище не обнаружили. - Нам надо передохнуть и восстановиться, мы останемся здесь на ночь, а утром уберёмся как можно дальше отсюда. Он вернув маску земли и выпустив маску огня, разместив её таким образом, чтобы получилось импровизированное тёплое ложе. Устроив Хидана, который почти мгновенно уснул, измотанный последними событиями, он устроился рядом с маской, опираясь на неё спиной и приготовившись дремать вполглаза, периодически проверяя окрестности на предмет появления незваных гостей. Через несколько часов Хидан проснулся. Какузу с облегчением отметил, что некоторые мелкие повреждения уже совсем затянулись, а значит регенерация идёт полным ходом, и он может не беспокоиться. - Какузу... - бессмертный негромко позвал его, и Какузу подошёл к нему, - Посиди рядом. Какузу послушно опустился на край маски, и Хидан, подвинувшись ближе, зажал в кулаке край рукава его плаща, чтобы Какузу не пришло в голову уйти. Какузу подумал, что не очень удобно отдыхать в таком положении, но с места не сдвинулся. Какое-то время Хидан молчал, его глаза были закрыты. Какузу уже подумал было, что он опять уснул, но потом бессмертный заговорил: - Когда я понял, что эта тварь просто бросит меня, просто оставит меня в таком виде навсегда... - голос Хидана дрогнул, - Когда я это понял, я молился, чтобы ты выжил. Мне было бы чуть легче переносить всё это, если бы я знал, что ты жив... - Пока я жив, тебе не придётся переносить что-то подобное вечно, тупица, - Какузу не привык вслух говорить такие слова. Его злило, что Хидан мог предположить, что он останется жив, но не придёт за ним. Он не собирался ругаться, но ему надо было как-то подчеркнуть, насколько абсурдно было такое предположение. Смягчая резкий тон, он провёл рукой по волосам Хидана. Хидан проигнорировал “тупицу”, чуть прикрыл глаза от мимолётной ласки и продолжил: - Я просил Джашина сделать так, чтобы ты выжил. Как угодно. Даже если для этого мне надо отдать собственное сердце. А потом боль заполнила всё вокруг, и я уже слишком плохо соображал для того, чтобы мыслить связно. Только отдельные проблески сознания помогали мне понять, что я всё ещё жив. И Джашин меня услышал. Ты жив. - Хидан довольно улыбнулся, бросив на него взгляд малиновых глаз. Какузу молчал. Он не знал, как ему реагировать, что говорить. Хидан точно не из тех людей, кому нужна жалость. Впрочем, Хидан и не ждал никакого ответа, он закрыл глаза и быстро провалился в сон, его измученный организм требовал отдыха, да и регенерация во сне шла быстрее. Он просто хотел, чтобы я знал. Какузу смотрел на бессмертного, лицо которого сейчас было спокойным и расслабленным, и думал, что его мир необратимо изменился с появлением этого человека. Куда это заведёт нас, а, Хидан? Не лучше ли было бы нам никогда не повстречаться? Ты бы и дальше проповедовал веру в Джашина где-то на другом конце света, а не лежал бы сейчас тут, вытащенный буквально из могилы и сшитый по частям... Какузу ещё не осознавал этого в полной мере, но где-то на периферии его сознания уже начинала зреть уверенность, что сам он уже ни на что не готов променять всё, что происходит.