Защита

      Звон будильника заставил доктора открыть глаза. Подзабыв, что он уснул на полу, потянулся к тумбочке, но наткнулся ладонью на сухую грубую кожу. Флег поднялся, обошел огромный кокон и отключил будильник. Щелчок, и яркий свет зажигается в длинных лампах на потолке. Обернувшись, он увидел, что Джек все еще спал, тихо посапывая через нос, голова упала на белое одеяло, подминая под себя еще и подушку. Учёный решил не будить животное, поэтому, прихватив планшетку с прикрепленным планом дня, ушел в другую часть лаборатории. Первым делом, следовало разбудить голубого мишку по кличке 5.0.5, но, к удивлению его создателя, того не было видно в своей лежанке, а дверцы шкафа были приоткрыты. Значит, пушистик встал ни свет ни заря, тогда можно приступить к следующему пункту — кормежка Деменции, девчонки с явным отклонением в воспитанием и с явным перебором физической силы. Уже готовясь спуститься в бункер, учёный услышал тяжёлый вой, исходивший с другого конца помещения. Оказалось, малютка проснулся, он пытался зевнуть, только из-за повязки ничего не получилось, ее, кстати, нужно будет сменить, ведь она пропиталась кровью.       Змей вытянул голову вверх, чтобы взглянуть доктору в глаза, и пополз на своём сером брюхе в его сторону. Флег понимал, что теперь вся кормежка накрылась медным тазом и ему останется только попытаться уговорить его отпустить. Джек замер в таком положении, что голова была поднята чуть ниже носа Флега, и просто всматривался: сутулая спина, узкие плечи и длинные ноги вырисовывали образ поломанной веточки Вербы, а не человека. Длинные пальцы, спрятанные за желтыми перчатками из резины, держали в руках тоненькую дощечку. Рептилия переползла на спину учёного, тыкая носом, тем самым он подталкивал доктора идти вперёд, Флег ничего не мог с этим поделать, его вели прямо к кровати. Доктор сел, а рядом с ним на матрасе примостил свою голову змей, показывая язык.       — Отпусти меня, мне нужно работать, — Джек воспринял эти слова, как оскорбление, и ткнулся мордой в живот человека, от чего доктор резко выдохнул. Но учёный лишь улыбнулся и погладил змея по головке, — нужно освежить повязку.       С этими словами он медленно привстал и потянулся к новой упаковке бинта, лежавшей на столе в куче ненужных бумаг. Начиная снимать старую, запачканную в крови и слюне, ткань, он почувствовал, как его руки ослабли, не получилось стянуть её. Внутри что-то так передернуло его тело, что он зажмурил глаза, холодок превращался в жар и бегал по спине. Им овладела беспомощность, все, что он знал, словно превратили в пепел, развевая его по ветру. Он не мог вынести этого слезливого щенячьего взгляда, в горле зудело, на нос и лоб очень давило. Флег сгорбился, как Плакучая Ива над могилой, и спрятав голову создания в руках, притягивая к груди, уставился куда-то в стену, зная, что к тонким губам скатятся слезы. Медленно укачивая, он похлопывал змея по лбу, послышался выдох, рваный и свистящий из-за слюны, скопившейся во рту. Доктор посмотрел в янтарные камешки этого змея, что так и манил к себе, тот что-то провыл, гулкое и высокое. Руки тряслись, но с грехом пополам стянули бинты: раны не полностью затянулись, края поблескивали от большого количества лимфы, корочка была очень тонкой. Пальцы прошлись по ним, змей резко вдохнул, от чего доктор быстро убрал потные ладони. Новое полотно бинта уже было в правой руке, как послышалось громкое урчание, да такое, что Флег замер, как статуя. Джек поспешно отвернулся от него, пряча морду в коконе из собственного тела.       — Ты голоден? — доктор деликатно повернулся к нему, существо коротко кивнуло.       Теперь у доктора была ещё одна проблема, нужно достать что-то съестное, да побольше, змей не маленький детёныш, а огромная особь. Единственное, что он мог ему предложить — мясо мышей, тех самых, которые скребутся по трубам лаборатории и заставляют учёного долгими ночами за работой вздрагивать. Они отлавливались и использовались в качестве подопытных для самых различных экспериментов. Но не важно, в каком состоянии они находились, эти усатые создания доставляли много хлопот ученому: они способны протиснуться куда угодно и ускользнуть со скоростью ракеты, пищали из каждого угла, дразня человека поймать их. А тот, слепо веря в свою победу, бегал за ними и снова проигрывал, мыши пищали, словно радуясь. В общем, не самая приятная картина.       Флег оставил змея одного, не заметив разочарованного выражения мордочки. Спускаясь в подвальное помещение, он аккуратно ступал по ступенькам в почти полной темноте: лампы долго не менялись и горели сутки напролёт, из-за чего спираль из вольфрама истончалась быстрее. Мурашки пробежали по телу из-за холода в помещении, пахло сыростью от камней, в этом месте хранились инструменты крупных габаритов, материалы, не ушедшие в изобретения, и канистры с горючими веществами, а также шланги с пучками проводов. Нащупав подвесы у двух ведер, он наклонился, вдохнул и скривил лицо в отвращении от вони продуктов разложения тел мышат. Вынеся их в лабораторию, Флег заметил, как рептилия с голодом смотрела на ведра, вытягивала язык в беспорядочном шипении, готовая наброситься на несчастного. Доктор пододвинул жестяные сосуды, и змей не смог сдержаться. Почти снося ведра, он засунул в глотку почти одно из них, склизкие трупики валились из рта, густая жидкость стекала темными ручьями по серому брюху. Хруст, громкий и чавкающий, пронзил лабораторию, Джек быстро пережевывал пищу, с мехом, хвостами, и наклонялся для добавки, пожирал, словно отнимали кусок этого несвежего мяса. Эти глаза, в которых блестел расширенный зрачок, морда, перепачканная в крови, и желтовато-зеленым гноем выдали всю мощь этого существа с темной чешуей. Все, что осталось — ведра, разорванные, как бумага, и непережеванные остатки, которые змей старался заглотить. Доктор смотрел на него с округленными глазами, с замиранием сердца наблюдал этот отвратительный спектакль, пока змей не приблизился к нему, давая увидеть послеобеденное месиво. Доктор поскорей схватил пластиковую миску и направился к раковине, наливая воду, чтобы затем выплеснуть на морду животного. Джек завилял хвостом и головой, охотно подставляя под брызги кожу носа и рта, а учёный был рад умыть свирепую малютку. Глаза существа сузились, тело быстро захватили доктора за талию в капкан и понесло в высь, под самый потолок, ученый громко ахнул и вцепился в него, с широкой улыбкой на лице. Джек качнулся, и Флег буквально стал летать по лаборатории, среди ламп, белых стен, громко смеясь. Вскоре его отпустили, малютка свернулся в крупный калачик и громко выдохнул, получая одобрительное похлопывание по носу.

***

      Дьявол наслаждался собственным творением: золотой орден в форме цилиндра с рубиновой лентой, испещренный витиеватыми лозами, блеск дорого металла не так ослеплял, как величественный головной убор, выточенный из него, рука касается его, темное существо почти падает перед ним на колени, пальцы играют с причудливыми узорами, алым драгоценным камнем. Чёрный Шляп видит в нём своё отражение и улыбается, улыбается широко, не скрывая, наоборот, показывая, насколько он хорош. Он любит себя, восхваляет, громко называет лишь собственное имя. При каждой возможности он упомянает о своей прекрасной персоне: жестокий, холодный, мертвый, но такой притягательный и желанный, как огонь для беспомощного мотылька. Если бы мог, то согрешил в постели с собственным телом, поклонялся самому себе. Как гордо он поднимает голову, никогда не увидишь его иного, руки сложены за мощной спиной, а грудь выпячена, как у индюка. Не смей надеятся, что он услышит твои слова, ведь он глух, и не думай, что увидит тебя, ведь он слеп. Этот порочный сосуд держится лишь на собственных желаниях, помыслах и целях, и другого не дано.