Защита

tab>Под тихий шум радио доктор продолжал работу уже далеко затемно. В руке паяльник, на столе — плата с проводками, которые нужно было прикрепить, чтобы затем эту деталь вставить в устройство. Скоро оно пойдёт в массовое производство, и можно будет посвятить свободные дни чему-нибудь полезному для собственной поношенной души. Замечтавшись, он чуть ли не выронил инструмент себе на ноги, а там в свою очередь пристроился змей и мягко сопел. В последнее время он был нервозным: то заплачет, то затихнет на день-два. Конечно, ему была известна причина такого поведения, но он не хотел так просто отпускать Джека, особенно, если в известность поставлена личность, которая им владела. К подобному отношению к себе он привык: а что он мог сделать, это всё равно, что против танка червя пускать. Но его поразила злость и отвращения именно к его любимцу, он ведь с ним был с самого малого возраста, и так с ним поступает. Может, доктор и смог зачерстветь от своего образа жизни и утерять части своей чистой ангельской души, но никогда не смотрел на такое с пустотой в глазах. Для своего начальника он всего лишь ресурс, который можно использовать по своему усмотрению, а малютка? Его можно было сравнить только с ребенком, драгоценным сыночком или дочкой, только таких слов в его словарном запасе нет. Он поражался тому, как этот змей мог прощать такие поступки. Даже люди — существа, способные к эмпатии и доброте, — забывают про такое. А он ведь змей, животное. И Флег задумался о том, что у него стоит чему-то поучиться. За собой он тоже замечал, как кидал грубости в ответ другим, плевал в лицо, раздражался по любому поводу, закатывая глаза и в голове спрашивая: как можно не знать таких элементарных вещей? И только пресмыкался перед своим господином. А на коленях спит Джэк, создание с чувственным сердцем.        Запястья начинали ныть от напряжения вместе с и так кривой спиной. Работа делает своё, чем-то же нужно жертвовать ради своего материального процветания, хотя это громко сказано, скорее что его зачаток. На столе остывший кофе, который учёный всё равно допивает, ибо нужно доделать плату. Но ему так хотелось закрыть свои серые глаза, облокотиться на стол и сладко подремать. Это желание было таким соблазняющим, что он не устоял перед ним, припаял шестой из восемнадцати проводов, отключил паяльник, потянулся и положил голову на стол, очень быстро засыпая. Спустя всего несколько минут проснулся змей, увидев белый свет, он сузил свои зрачки до невидимого состояния, вытянул голову вперед и потряс хвостом, желая, чтобы его заметил доктор. Но, поняв, что он спит, всего лишь покачал своей большой мордой и обвил его тело своим, перенося на кровать. Носом накинув на него одеяло, Джек медленно пополз к выходу лаборатории. В его брюхе металось маленькое сердце, он билось и кололись, заставляя малютку волноваться. Он так хотел вернуться к своему хозяину, весь измучался, но что бы подумал учёный, заметив его отсутствие? С этой мыслю он покинул стены комнаты, печально окинув взглядом. Но назад теперь пути нет. Он полз в поисках Чёрного Шляпа, обнюхивал каждый закоулок, и вздыхал, когда не находил. Сердце гнало его, и шел. И нашёл, в собственных покоях тёмного владыки. Тот сидел на полу, опустив голову и что-то перебирая пальцами. Окрылённый радостью, он помчался, как услышал холодное, утробное рычание, отчего замер. Тот поднял своё лицо: веки и брови, нахмуренные в манере агрессии, дрожащие губы и недовольный оскал, а по щеке текла слеза. Дьявол пытался сохранить остатки самообладания, но не смог, когда его питомец тихонько пристроился у его ног и жалобно вытянул мордочку. Блэк касается его лба.       — Зажили раны..., — фальшивое безразличие играет эхом в голосе, а про себя он думал, как вообще мог смотреть в его глаза. Джек прижался к ладони и начал тереться, как котёнок. Сердце сжалось. — Больно?       Джек качает головой, намереваясь не разволновать господина ещё больше, от разлуки он облизывает уже тёплую ладонь. И бросается на грудь его, чуть ли не плача. Виляет и бьёт хвостом, как верный пёс, тычется и трётся об любимого хозяина. А тот отвёл взгляд и нежно почесывал его. Ему было тяжело смотреть на это дивное, доброе существо. На его фоне Блэк самый настоящий монстр. Дрожащими руками он обнимает питомца.       — Скучал по мне? — зная ответ, видел, как тот кивает в знак согласия, и от этого на его лице только сильнее видны слезы. Как он мог так сделать? Искалечил его до смерти, а потом вдруг решил, что тот сразу его простит. Дурак, самый настояший. Пусть и так, но будет знать, каково это — быть непрощенным. Когда он обзавёлся чувствами, то не мог понять, почему внутри такая тоска. Оказалось, эта была печаль, но он никогда её не испытывал, вот и запутался. Но сейчас дьявол всё разложил по полочкам. Ему остаётся лишь жить с чувством вечной вины, но всё равно тихо шепчет вопрос.       — Ты простишь меня? — молчание. Остаётся лишь ждать: боль или спасение? Каждый шорох сейчас важен. И он становится ближе, тот скрутил свой хвост вокруг хозяина и мягко выдохнул, и он снова плачет. Все-таки дьявол искупил свою вину.       Вечер затмил день своими малиновыми облаками. На последнем этаже Шляп всматривался в сей прекрасный пейзаж, который поразил его душу. Она у него есть, и ему не хочется её лишаться, поэтому вглядывается в лучи алого Солнца, пальцем делая его очертания. Рядом с ним его любимец, ласково шипящий обо всё на свете, а тот отвечал, показывая ему свою язык. Легко поднявши голову змеи он так же поцеловал его нос, обнимая и вздыхая. Нет никого, кто был бы для него таким родным существом. Почти как сын.       — Ты — самое дорогое, что у меня есть, — прошептал он, укладывая его себе на живот. Змей беззаботно улыбнулся. Он знал, что его хозяин способен чувствовать, и большего ему не надо. Он счастлив в его присутствии. А Блэк... Даже не знал, какими словами описать его нынешнее состояние. Покой? Счастье? Умиротворение? Наверное, всё и сразу. Ведь всё эти ощущения так прекрасны, как и его Джэк. И больше он не совершит ошибок.       Отнеся своего хозяина на постель, змей устроился на своей лежанке, слыша, как в чужой груди бьётся сердце.