Защита

      Доктор раскрыл слипшиеся от сна глаза и скинул почти на пол душное одеяло. Сухие губы с неприятным натяженим пропустили через себя тяжелый, как пар, воздух. Голова ходила ходуном, в горле сушит. Флег встал и в темноте, опираясь на стены, начал свой путь до кухни, встречая на дороге блеск Луны, от которого глаза зажмурились, а голова вжалась в плечи. В коридорах особняка стоял жуткий холод, мягкие ковры совсем не грели тонкие костлявые ноги, завывал ветер, врезаясь в рамы окон. Ночами они никогда не освещались, ведь мрак — родное пристанище его господина. Холодно было до такой степени, что ногти на пальцах рук стремительно синели и теряли чувствительность, и так изо дня в день. Флег миновал коридор и попал на кухню, где стоял небольшой обеденный стол, три стула и антресоли крупных габаритов — это все, что ему удалось различить. Графин с питьевой водой всегда стоял около раковины вместе со стаканом, чтобы лишний раз не напрягаться. Ручка сосуда была противно мерзлой, жидкость покачнулась, и казалось, что ей не хватало нескольких минут, чтобы превратиться в ледышку. Но пить все равно хотелось, руки наклонили графин и наполнили стакан, быстро выпив, доктор захотел ещё, второй стакан был наполнен. Избавившись от невыносимой жажды, Флег вышел из кухни. Но как только он это сделал, послышался звук капающей воды. Доктор замер и прислушался: странно, краны на кухне исправны, может, не до конца закрыли? Ему пришлось вернуться и закрутить вентели по сильнее, хотя они почти не двигались. Флег был уверен, что теперь звук стихнет. Он ошибся: откуда-то что капало, причем в обильных количествах. По спине пробежала стая мурашек, учёный почти выбежал из кухни, в темноте бредя и опираясь руками о стены, даже на мгновение забыл о непроглядной черноте. В ушах звенит пульс, а в глазах зарябило, доктор успокоился и уже медленно перешагивал через порог лаборатории. Стопы, облаченные в серые тапки старались не шаркать, как у забывчивой старушки, которой ночью приспичило то стулья передвинуть, то с грохотом уронить чашку. Новый шаг — слышится хлюпание, доктор удивленно вскинул брови и пригнулся, опустил руки на сырой кафель. Это была струйка какой-то жидкости, учёный проследил, куда она ведёт, и дошёл то того, что уперся во что-то шершавое. Руками он узнал знакомую кожу Джека, а затем и тонкие веки. Доктор подсел к нему и заинтересовано уложил пальцы на черный лоб.       — Что с тобой? — тот ничего не ответил. Флег включил свет и увидел: на потрескавшейся плитке, в углу комнатки, трупом лежал зверь, зарыв голову в кучку тяжёлых проводов, виднелись глаза, что теперь были ближе к цвету рубина, и тонкие ручейки горьких слез, смешавшиеся в лужицу под носом. Он жалобно взглянул в стекло темных очков и с оставшимися силами вылез из кокона, чтобы затем подползи к человеку и как в первый раз приникнуть к его ногам, прося пожалеть его измученное сердце.        В этот день небеса пылали алым цветом, словно кровь. А вокруг так тихо, только гул облаков нарушал их покой. Среди плюшевых одеяний и шелка его покровитель отдыхал, слушая тяжёлые звуки природы. Он задумался о своих будущих злодениях, в воздухе вырисовывал силуэты врагов, как они умирали у его ног, представлял, как они мучаются в агонии и умоляют смиловаться над ними. Ладони все плясали над телом, пока не устали и не опустились на кровать. Мысли заполонили мозг, как вкусное вино, отдавая жаром в затылке. Перекатившись на живот, он широко улыбнулся и прищурил видимый глаз, хлопнул по одеялу ладонью, и уже рядом на подушку заполз его любимец. Прижавшись к хозяину, он обвил своё тело вокруг серых длииных ног. Дьявол ухмыльнулся и привстал на локтях, малютка с благоговением смотрел в этот узкий зрачок, что на мгновение расширился, когтистая ладонь тяжело опустилась на морду и стала грубо чесать и сдирать крупные чешуйки, отдавая скрежетом. Хозяин не скупился на своей силе, а тот подставлялся и тянулся к ладони любимого господина, желая большего. Все дошло до того, что белье все было усыпано темной сухой кожей вперемешку с кровью, дьявол вычищал грязь из-под когтей, а Джек опустил морду на грудь хозяина, закрытую роскошной чёрной тканью, и лизнул холодную шею господина в знак благодарности.       — Хочешь к нему? — тихо спросил доктор, змей поднял хвост, — все-все, не плачь, не порть свои глазки, — Флег погладил рептилию по носу и принялся укачивать создание, — хочешь, вместе поспим?       Джек выглядел так, словно мама успокаивает свое дитя после долгой истерики, он оживился и уже оказался рядом с постелью учёного. Доктор смог уместить только крупную морду на своей узкой кровати, но это не мешало малютке пригреться к плечу человека, не стесняясь своего поведения.

***

      Чёрный Шляп уже давно пришёл в себя, но настроение было отвратительным, ничего не хотелось, но в тоже время он был не прочь посидеть около каменного камина и украдкой касаться шелковой лежанки. Существо не могло сложить и простейших мыслей: он получил, что хотел, но это не принесло ему того удовольствия, о котором грезил днями напролет. Ему хотелось сразу ощутить самые вкусные эмоции: страсть, любовь, азарт... А внутри только немая тоска. Рука, что цеплялась за ткань, выудила из неё что-то крупное, это любимая игрушка его питомца. Она представляла из себя куклу, копию его господина, малютка часто с ней играл, порой так увлекался, что забывал о реальном существе. Во многих местах ткань превратилась в бесформенные дыры, из которых веднелась набивка, пуговица, заменяющая монокль, еле держалась на грязным нитках, вшитый костюм сильно потрепан, как и цилиндр. Дьявол покрутил в руках невзрачную вещицу и призренно фыркнул. Это не идет ни в какое сравнение с тем, что позволял себе он сам: золото текло реками, богато украшенные залы утопали в безвкусной роскоши, а идеально сшитые наряды сменялись ежеминутно, превращаясь в старые и никому не нужные. Каждый день превращался в маскарад, которому почти не было конца, а вокруг — изобилие блестящего и звенящего. Он никогда не делился своим состоянием, грязные руки были недостойны этих даров. И как Кощей, чахнет над своим золотым сундуком из раза в раз.       И вот в его ладонях то, что куском ткани нельзя назвать, ущербная игрушка, подаренная его любимцу, радует его змеиное сердце, он так просил её, что отказать было сложно. И словно тиски, мысли наполнили голову, дьявол прижал куклу к животу и начал гладить.       Огонь разыгрался среди дубовых полений, зелёный хвост света забрал каждый уголок комнатушки, отражаясь в влажных глазах её хозяина.