Все путем

Солнце заходило за горизонт, освещая последними лучами одинокий особняк. И несмотря на то, что дело близилось к вечеру, внутри же зарождалось движение. Дворецкий среднего роста с застывшим белым лицом неспешно прохаживался по коридору и зажигал свечи. Вдруг у ног сверкнула невидимая леска. Споткнувшись и вскрикнув, он полетел в одни из доспехов рыцарей, которые беспечно блестели у стены. Громкий лязг разбежался по углам и замер. С лестницы донесся громкий хохот. Высокий черноволосый парень просто помирал со смеху. -Джерард, твою мать, ты опять за свое?! Джерард чуть не подавился воздухом от неожиданности и обернулся на своего обожаемого братца, продолжая трястись от смеха. -Ооооо, Майкл, зануда моя любимая, как провел день, отдохнул? На это «зануда» отреагировала остро, потому что давно не знала отпуска. Их родители, оставив дом и все проблемы детям, благополучно свалили в путешествие, пообещав присылать деньги. Так младший и попал в рабство: каждый день телефон разрывался из-за долгов; особняк и даже самые дальние соседи терпели громкие вечеринки; дворецкие и горничные, которые разбегались в первый же день. И всему виной только один человек — его старший брат, черт его подери! Конечно, иногда наступало затишье, но потом расходы взлетали снова с такой силой, с какой Майкл рвал на себе волосы — деньги отца были не резиновые! Жалобы не помогали: Мистер и Миссис Уэй лишь дружно обещали ему психолога под шум моря и сбрасывали трубку, мол, разбирайся сам. Идиоты. Блондин вздохнул. Он бы рад уехать и устроить свою жизнь, но было что-то, что держало его здесь. Что-то, что обитало в подвале и было ценно для него. Никто не знал, что это, да и не интересовался. Майкл шумно выдохнул и перед тем как пойти спать зло посмотрел вслед Джерарду, который скакал по коридору и размахивал новой, непонятно откуда взявшейся красной розой, подобно нимфе, бегущей среди прекрасных цветов и деревьев, одаривая всех улыбкой, счастьем и совершенно начхав на какого-то злого барсука, затирающего про какие-то там расходы.

*** Разглядывая портреты предков и наслаждаясь стоящей тишиной, Джерард прогулялся до своей комнаты. Зайдя внутрь и окинув взглядом темные стены, он запрыгнул на кровать, такую мягкую и родную. Казалось, парень изучил каждую трещинку, каждую пылинку своего обиталища, потому что стал так редко выходить извне, лишь только, чтобы поиздеваться над домашними или съездить в город. Везде, на полу, на стенах и даже каким-то чертом на высоком потолке висели куски бумаги, старые и новые, изодранные и целые, стояли холсты, с которых взирали лица, красивые и уродливые, знакомые и нет. На полу, вперемешку с одеждой, валялись кисти и тюбики с засохшей краской, половина содержимого которых была не только на картинах, но и на стенах, образуя странный узор. Художник недоделанный. Единственным источником света было окно с тяжелыми шторами, через которое пробивался белый луч луны. Проследив за ним привыкшим к темноте взглядом, Джерард скатился с кровати. Было скучно. В голову закралась мысль врубить панк-рок на все поместье, чтобы разбудить всех и вся, но остатки крошечной совести заставили его одуматься. Черноволосый натянул куртку и осторожно двинулся по коридору, надеясь не наткнуться на брата, который всегда готов быстрее Эминема зачитать, какой он безответственный придурок и бла-бла-бла.

*** Шагая по каменной дорожке и осматривая темные деревья, Джерард направлялся к стоянке. Завидев еще издалека своего любимца, он улыбнулся. Это был черный катафалк, загадочный и изящный, как тот самый любовник из женского романа, лежащего в прикроватной тумбочке рядом с очками. Майкл был против этой машины всеми конечностями. Он твердил о цене и статусе в обществе, но родители встали на сторону старшего, наверное даже не поняв из-за шума моря о чем речь вообще. Джерард обожал этот автомобиль. Запрыгнув на переднее сидение, он любовно огладил руль, и повернув ключ в замке зажигания, выехал на дорогу и помчался навстречу огням.