Долгое плавание

Когда я встретила его в первый раз, время вокруг остановилось. Не было никого и ничего, только шелест листьев. Воздух так приятно обволакивал мою кожу, что казалось, я парю высоко-высоко в небе, а не стою здесь, на земле. Точнее на воде. Алькор внушал трепет, жажду приключений и чуть наводил жути, как и его капитан. Признаться честно, о Владычице морей я наслышана много самых разных вещей. И о том, как она в одиночку разрубила морское чудовище, и даже о том, как она выиграла у Нин Гуан. Да, эта женщина, определённо, вызывает уважение. Но что рядом с ней делает он? Знать бы, о чём они говорят. Паймон злится, как обычно. Я не могу разобрать слов, моё сознание уносит тёплым ветром, я слышу только шелковистый голос. Какой же приятный. От него тут же перехватывает дыхание и подкашиваются ноги. — Этого юношу зовут Каэдэхара Кадзуха. Он временно состоит в моей команде по причинам, которыми я не стану вас утомлять. Иногда он открывает рот, и оттуда вместо слов вылетают цветы, — Бэй Доу всё же удаётся вывести меня из транса. Кадзуха — великолепное имя. Его так и хочется произнести, почувствовать послевкусие на своих губах. — С моей стороны было бы проявлением романтической безответственности не отметить парой строк поэзии великолепный корабль и мягкий бриз, что проносится по его корме, — я чувствовала, как он слегка растягивает слова, придавая им немыслимого очарования. От этого я млела ещё больше. Конечно, всем своим нутром я понимала, что вести себя так просто неприлично, даже если это происходит в твоей голове. Но, скажите, как я могу устоять? С самого начала у меня не было и шанса. Капитан Южного креста рассказывала про турнир, Инадзуму, ещё про что-то. Но все эти слова не имели смысла, ведь моё внимание было обращено к нему одному. К этим красным, наполненными грустью и тоской, глазам, к перевязанным рукам. Я знала, мне ещё только предстоит узнать мучительную историю, терзающую его душу. Я с гордо поднятой головой шла на испытание, награда за которое самое ценное, что может быть у человека — Глаз Бога. Я била противников один за другим и чувствовала затылком, как его взор не сходил с меня. Руки так дрожали, я думала, что вот-вот выроню меч, но он лишь приносил мне одну победу за другой. Я даже не заметила, когда настал финальный раунд. Я переминалась с ноги на ноги, чувствуя себя неуютно, находясь так близко к нему. Он всё ещё не сводил с меня глаз. Смотрел с восхищением и уважением. Я поймала себя на мысли, что немного огорчена тем, что его взгляд не выражал интереса более личного характера. Меня одолевает обида, пока он не говорит: — Давай отойдём в более тихое место, — Бэй Доу была права, из его уст и впрямь вылетают цветы. Нежные, прекрасные цветы. Я следую за ним. Кадзуха приводит меня к морскому берегу, бриз отдаёт той же свежестью, что и в нашу первую встречу. — Теперь, когда мы оказались наедине, позволь мне сразу перейти к делу.., — моё сердце делает кульбит и замирает от этих слов, — Ты умеешь владеть элементами. Не одним, а несколькими. Верно? — Да уж, не такой вопрос я надеялась услышать, но от меня не ускользает то, с какой скоростью и точностью он понял этот факт. Меня изумляет его точёный ум, как в одном человеке помещается столько достоинств? А я ведь пока совсем его не знаю. — Так ты всё это время знал? — выдаёт с удивлением Паймон за нас двоих. Затем всё как в тумане. Помню лишь, как нервничала, когда Кадзуха попросил продемонстрировать ему свои боевые навыки, его улыбку, когда я поблагодарила его за помощь, и слова: "Всё-таки мир полон загадок, и необъяснимое подстерегает на каждом шагу" — их можно отнести и к ему самому. Ему нечего скрывать, и всё же непонятно о чём он думает, чего желает и сколько знает. Когда мы заполучили украденный Глаз Бога, Кадзуха рассказал мне свою историю. Глаза его потускнели, брови печально сошлись к центру, а улыбка сошла с его уст. Я чувствовала его боль, его тоску, мне хотелось разделить её с ним, не оставлять его одного, поэтому я сказала: — Я могу ещё послушать, — мой искренний добрый порыв на секунду вернул ему прежнюю улыбку. — Не обращай внимания на мои чувства, — казалось, Кадзуха почувствовал себя неловко, заставив выслушать и так слишком много. Но я могла слушать его вечность, тем более чувствовала, ему это было нужно. Какой же путь он преодолел, чтобы быть здесь? — Но всё же... спасибо, — он благодарит меня, снова одаривая улыбкой, на лице его выражение спокойствия и благодарности, но я ощущаю, как на его море надвигается шторм. Когда мы прощаемся, меня одолевают те же чувства тоски и горечи. Паймон подбадривает Кадзуху, желая ему удачного путешествия, но я не разделяю её радости, однако присоединяюсь к словам. Едва борюсь с желанием остановить его, но что я ему скажу? Мы почти и незнакомы. Он избрал путь странствующего самурая, к сожалению, наши пути расходятся в разные стороны. Я благодарю его в последний раз, но лишь взглядом, Кадзуха хватается за него, задерживает. Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга, пытаясь угадать собственные мысли. Потом он отводит взгляд и произносит: — Понадобится несколько дней на подготовку Алькора к отплытию, не покажешь мне город, путешественница? Я снова теряю дар речи, неразборчиво произношу. — Конечно, я с радостью. Мы снова синхронно поворачиваемся друг к другу. Я замечаю лёгкий румянец на его бледной коже, меня тоже заливает краской. — Закат не всегда означает конец, — говорит Кадзуха, и я вижу, как его улыбка перестаёт быть сдержанной, она растягивается, образовывая едва заметные ямочки. Да, как хорошо, что во всём можно обвинить закат.