Долгое плавание

Я почти не спала этой ночью, сколько бы не пыталась уговорить себя. Даже синяки под глазами не были достаточным аргументом, чтобы успокоить моё сердце. Хотела было сменить платье, но не хочу, чтобы Кадзуха посчитал, что он мне нравится. Да, так и есть, но он может решить, что я навязчивая или ветреная. Эти чувства, что он во мне вызывает... Всё так сложно. Рано утром я договаривалась с Паймон, спустя пару саркастических колкостей она сдалась. — Люмин, только прошу тебя, будь аккуратнее, — она, наверное первый раз в жизни, смотрела на меня уж очень серьёзно. Ну правда, эти всегда озорные глазки сейчас выражали самое что ни на есть беспокойство. Я рассмеялась. — Что ты смеёшься?! Я, вообще-то, волнуюсь за тебя, — Паймон расставила руки в боки. — Всё будешь хорошо, тебе не о чем переживать. Кадзуха не обидит меня, он такой, — я задумалась, подбирая слова, загадочно глядя вверх. — Святые Архонты, Люмин, ты что? Влюбилась?! — мой самый лучший компаньон была в невыразимом шоке, а рот у неё так сильно не открывался с тех самых пор, когда она уплетала за троих за счёт Чайльда. — Я, — мои щёки покраснели. Неужели меня так легко разгадать? — Нет, ты что. Просто он показался мне весьма интересным. К тому же у него можно расспросить больше об Инадзуме и сёгуне. Паймон посмотрела на меня с недоверием, хотя я не могу её осуждать, ведь я явно заговаривала ей зубы. Или самой себе. Всё же, спустя целую вечность, я уговорила её отпустить меня одну. Я вся дрожу и далеко не от утренней прохлады прибрежного климата гавани Ли Юэ. Я так нервничаю, что буквально схожу с ума. Вот я вижу его, переминающегося с ноги на ногу, слегка неуверенного, но такого идеального. Именно идеального. Лучи яркого, восходящего солнца отражаются в его волосах, ветер раздувает их, и некоторые волосинки проходятся по белоснежной коже лица, они загораживают его обзор, но он не стремиться заправить их за ухо. Кадзуха продолжает на что-то очень сосредоточено смотреть, и тут я понимаю, что объект, который он рассматривает — это я. От этого осознания у меня начинает кружиться голова, я думаю, что вот-вот клишированно упаду ему в руки, но держусь изо всех сил, чтобы этого не случилось. — Здравствуй, Люмин, — Кадзуха едва заметно кланяется и улыбается, — Ты прекрасно выглядишь. То что он произносит с такой лёгкостью, так тяжело падает к самому центру моего сердца, поражая его. Это совершенно несправедливо, мне хочется возмутиться по поводу его излишнего спокойствия, по сравнению с моим состоянием, но я понимаю, что у меня нет на это права, да и вообще, это глупо. Поэтому я выдаю связывающее меня этикетом: — Доброе утро, — и улыбаюсь, оставляя его комментарий без ответа. — Предлагаю начать нашу экскурсию по Ли Юэ с деревни Цинцэ. Кадзуха покорно соглашается, ведь особого выбора у него нет. — Практически все земли Ли Юэ окружены руинами, — я продолжаю генерировать вызубренную мной информацию из "Путеводителя по Тейвату", которую я заучивала всю вчерашнюю ночь. Это было самое продуктивное занятие, которое я смогла найти. О котором, кстати, не жалею, потому что Кадзуха смотрит на меня с неподдельным интересом, внимательно вслушиваясь в каждое слово. — Знаешь, я думаю, контракты Ли Юэ приносят его жителям большую пользу, — говорит он, а в голосе чувствуется лёгкая грусть и тоска по дому. — Да, я с тобой согласна. Идеал Моракса сослужит ещё долгую службу для жителей его владений, — в мой тон тоже вкрадываются нотки печали, когда я вспоминаю Чжун Ли и его последний контракт. — А вечность может принести людям пользу? — Кадзуха не смотрел мне в глаза, видимо, пытался скрыть в них отражение своей души. — Не знаю, — я томно выдохнула. Правда всегда бьёт больно. — Прости, я не должен был, — я вижу, как он извиняется. Его шея машинально удлиняется вперёд, рот приоткрывается, будто от удивления, глазами он выискивает причину моей грусти, ими же приносит извинения второй раз. — Нет, что ты. Всё в порядке, — мне становится до жути неловко из-за того, что он извиняется перед мной. Я ещё раз выдыхаю, подбирая слова. — Понимаешь, просто иногда шаг вперёд стоит слишком многого. Изменить идеалы человека, прожившего много лет, изменить его уже устоявшееся мировоззрение очень трудно, что тут говорить о божестве, живущим тысячи лет? — Я выдаю поддерживающую улыбку, глядя на поникшего Кадзуху. — Да, пожалуй, ты права. Знаешь, я думаю, что если у кого это и получится, то этим человеком будешь ты, — он улыбается мне в ответ, меня ударяет током. — Ты поразительна, ты — самое необыкновенное явление, посетившее наш мир. Я чувствую, как воздух буквально потрескивается вокруг меня от перенапряжения. Я смущаюсь так сильно, что перестаю дышать вообще. Сейчас я самая счастливая на свете девушка и самая красная, наверное. Видя обеспокоенный взор Кадзухи, я вспоминаю о необходимости делать вдохи и выдохи. — С-спасибо, — нерешительно проговариваю я. Кадзуха и сам смущается, поняв, как это звучало. Когда румянец играет на его бледной коже, идеально сочетаясь с такого же цвета глазами и белоснежными волосами, он видится мне ещё красивее. Его грудь тревожно вздымается, также как и моя, тогда я понимаю, что наши сердца издают одновременный звук, заполняя им всё пространство внутри. Я замечаю, что мы почти пришли и предлагаю ему начать с прекрасных полей, на которых редкими местами растёт глазурная лилия. Кадзуха в восторге, на это я и рассчитывала. По началу он пытался вести себя серьёзно, делая вид, что всё ещё меня внимательно слушает. Хотя его бесподобный алый взор был направлен в сторону большого водопада. Как маленький ребёнок, он тыкнул в него пальцем и сказал: "Хочу туда" — ну вот как ему отказать? Мой спутник просунул руку в водопад, от чего я немного испугалась сначала. — Не волнуйся, мне не больно, — произнёс он. — Но ведь вода же, — я не совсем понимала, что происходит. — Природа не может причинить вред сама себе, — ответил мне Кадзуха, его лицо в этот момент было преисполнено внутренней гармонии и умиротворения. — Природа добра, она всегда делится своими дарами с теми, кто един с ней. Попробуй, у тебя получится. Мне чуть-чуть страшно, но, глядя в его полные уверенности глаза, меня наполняет решимость. Я осторожно проделываю то же, что и он. Это правда. Мне небольно. Наоборот, вода пропускает через меня свою энергию, уносит тревоги, успокаивает душу. Мы с Кадзухой смотрим друг на друга, мои пальцы пробираются сквозь водный занавес, чтобы дотронуться до него. Я боюсь, что если прикоснусь к нему, то он испарится, но этого не происходит. Кадзуха лишь едва касается меня своими кончиками пальцев, разводит и сводит их, нежно касаясь подушечками. Затем я чувствую, как от громадного потока отстраняется струя и попадает на меня. — Прости, я не специально, — меня умиляет выражение вины в его глазах. Я нарочно корчу обиженное лицо, затем запускаю в него поток поменьше основного, так что он промокает на всю левую сторону. Я уже была готова извиниться за то, что переборщила, когда замечаю загадочную улыбку и огонёк в его глазах. Я разбудила дикого зверя. Что ж, пора бежать. Я убегаю, пока Кадзуха мчится за мной на всех парах. Мы брызгаем друг друга водой, не оставляя ни одного живого участка. Я в жизни так громко никогда не смеялась, сейчас я хохочу во весь голос. Кадзуха заботливым и нежным прикосновением стирает каплю грязи с моей щеки и мы валимся на поля глазурной лили. Я не вижу половину его лица за травой, но это совершенно не портит всю картину, а лишь дополняет её. Я вдыхаю полной грудью, наслаждаясь то ли ароматом лилий, то ли его собственным. Сейчас это неважно. Важно лишь то, что его мягкие пальцы до сих пор гладят мою щёку, хотя я знаю, что никакой грязи точно больше нет. Он заправляет мне за ухо невысохшую прядь волос, что совсем растрёпанны, и это сейчас не поможет. Проводит большим пальцем по скуле. Я закрываю глаза, наслаждаясь каждым миллиметром его движений. Моя рука накрывает его руку сверху. Только сейчас я замечаю, что на нём нет тех самых повязок, что были в первый день нашей встречи, хочу спросить, но так дорожу, каждым мгновением, что придумываю кучу отговорок. Меч держать удобно, в Инадзуме так принято, нравится в конце концов ему так. Я оставляю этот вопрос неотвеченным, ни о чём не жалея.Сейчас единственное чего я хочу — быть рядом с ним. Но наступает вечер, а с ним и прохлада. Несмотря на тёплый климат Ли Юэ, вечера в горах ощущались довольно холодно, да и одежда была совсем мокрая. По коже побежали мурашки впервые не от присутствия рядом Кадзухи. Видимо от него это не скрылось, и он любезно предложил провести меня назад. — Люмин, ты согласишься подарить мне ещё один такой же чудесный день? — Конечно, — я без всякого стеснения улыбаюсь ему улыбкой, которую не могу сдержать. — Ты делаешь меня самым счастливым на свете, — Кадзуха тоже улыбается. — Спасибо. Он целует меня в щёку. Нежное, едва уловимое прикосновение, но и его хватает, чтобы я чуть ли не упала прямо здесь. Я пытаюсь держать себя в руках, у меня получается это ровно до того момента, пока он не растворится в толпе, и мои глаза потеряют из виду его силуэт. Но и падаю я лишь, когда встречаюсь с Паймон. Она одаривает меня подозрительным, но весьма снисходительным взглядом, а я только и могу думать о том, что он тоже делает меня самой счастливой на свете.